Нас больше чем один. Знакомство

Закончив учёбу, Тсунаёши спиной вперёд идёт из школы, улыбаясь Хранителям и переговариваясь с ними о том, как прошли уроки и как кто написал тест по иностранному языку. Неожиданно интуиция звонко вскрикнула колокольчиком, так что Тсунаёши на мгновение потерял возможность ощущать внешний мир. Шатен пошатнулся, что очень сильно напугало сначала Гокудеру, а в следующее мгновение и Такеши. Хаято, быстрее заметив неладное, приобнял друга за плечи. — Спасибо… — слабо выдохнул Савада, ощущая волну слабости, что начала отпускать. Он провёл рукой по взмокшему лбу. — Тсуна, ты не простудился? — обеспокоенно спрашивает Хранитель Дождя, заглядывая в ласковые карамельные глаза. Шатен помотал головой и выпрямился. — Может давление резко понизилось? — неуверенно спрашивает Савада, сам не зная, что с ним было только-что. — Какой позор, он боится летучих мышей… — послышался загробный тягучий и чуточку насмешливый голосок. Тсунаёши круглыми от удивления глазами уставился на свою ладонь. «Что за хуйня?!» — чуть не выкрикнул вместе с Ангелом вслух Тсуна. Чёрный неказистый черепок с белыми неровными зубами красовался на его ладошке будто татуировка. — Это называется «черепной» болезнью, Савада, она не излечима, — безэмоциональным голосом произнёс Реборн, что поджидал своего ученика рядом с воротами школы. Полы шляпы были сильно сдвинуты вперёд, из-за чего нельзя было увидеть его глаза, только ровный нос и тонкие губы. — Ты скоро умрёшь. Тсунаёши вытаращился на него как на больного. Вот что-что, а ощущать свою смерть он мог, предсказал же её для себя за год до этого судьбоносного момента, даже успел оставить наследников двум девушкам через искусственное оплодотворение и умер с чистой совестью. — Десятый! — взвыл волком впечатлительный Хаято и сильно стиснул его руками. Шатен по привычке начал перебирать ему волосы. — Вы не можете! — Это что за игра такая? — нервно засмеялся Ямамото, вопросительно заглядывая в глаза своему Небу. — Я не умру, — твёрдо говорит Савада. — И, Реборн, ты себя ангелом Смерти возомнил, чтобы мне такие предсказания давать? Хранителей мне перепугал! — возмущённо выкрикнул он и показал ему кулак. Потом стал успокаивать Хаято, что слишком сильно доверяет Реборну. С Такеши было легче. Но перед тем, как разойтись на перекрёстке, Тсунаёши всё же пришлось дать подзатыльники обоим, чтобы они его до самого дома не вели, и так Ямамото ещё возвращаться в школу на тренировку. Когда репетитор и его ученик остались наедине, Тсуна, скрестив руки на груди, прожёг его требовательным взглядом. — Какой позор, ты всё ещё боишься тараканов… «Так! А это не мой страх. Чей?!» — дёрнул глазом Савада. «Мой…» — кашлянул робко Демон. — Какой позор! Он ещё и пауков боится!.. «Так…» Демон только вопросительно хмыкнул. «Молчите…» Глубоко вздохнув и выдохнув, шатен требовательно произнёс: — Выкладывай. Киллер повёл по асфальту носком туфли. — Понимаешь, тут такое дело… Когда число пуль Посмертной Воли в голове человека превышает десяток… — …наступает трындец, — закончил за ним Тсуна, кивнув. — А ты как раз отыгрался на мне вчера вечером. Тебя Девятый не отчитает за то, что угробил Наследника? — склонил он голову набок и задумчиво пожевал губу. — Я вызвал помощь, — поднял тот руки вверх ладонями к шатену, признавая, что сейчас поднимает белый флаг. — Он никогда не получал выше шестидесяти баллов в тесте по географии… — И теперь все мои грехи будут так озвучены? — риторически спросил Савада, поворачиваясь и возобновляя шаг. — Это услада для твоих ушей, а, Реборн? — оглядывается он на него. — Ещё какая! — жмурится альфа и криво усмехается. Тсунаёши закатывает глаза. — Хоть не делай такую счастливую морду, а то хочется по ней съездить. Желательно катком. — Какой позор, он в свои!.. — Тсунаёши вскрикнул от звонкого писка в голове. — …Девственник! В такие годы! — Чтоб тебя… — зашипел себе под нос Савада, стискивая кулак с меткой черепа на ладони. — Он всегда пропускает школу если опаздывает… — появился ещё один череп на запястье. — Интересно, что ещё всплывёт? — задумчиво тянет Реборн, идя за шатеном. — Моё сокровенное желание тебя прибить? — невинно спрашивает Тсуна. — Не удивительно. Это желание есть у всех, кого я когда-либо учил, — скучающе ответил брюнет. Шатен издал смешок. — Я не удивлён. Вообще не удивлён. Переругиваясь, они шли по нешироким улочкам Намимори. Дойдя до дома, Тсунаёши угрюмой тенью зашёл в дом и учуял незнакомый, но в тоже время и нет альфьий запах. Кофейные зёрна. А позже услышал негромкий разговор сидящих на кухне. — Твой знакомый доктор уже у нас? — спросил он, разуваясь. — Он, — кивнул Реборн и вместе с шатеном зашёл на кухню. Нана, скрыв румянец за чашкой чая, негромко разговаривал со стройным альфой. Причёска, похожая на Гокудерину, но вот волосы не пепельные, а тёмно-каштановые. Тсунаёши прикусил щёку от осознания, кто этот «знакомый доктор», — Трезубец Шамал. Киллер, который, пару раз сталкиваясь с ним на заданиях, пытался узнать, какой «невероятный, прекраснейший…» и так далее у него запах. На третью такую просьбу Тсунаёши просто заключил его в иллюзию, где того час имели фурри. Больше он даже близко не подходил, если замечал. — Хаос, Шамал, — хмыкает киллер и опирается плечом о косяку. — Реборн, твой друг такой милый! — искренне произносит очарованный множествами комплиментов и ненавязчивым ухаживанием Савада-старший. — Доктор Шамал, мне таких слов последние года два никто не говорил. «Ага, как папочка свинтил…» — кисло подумал Тсуна и намеренно прокашлялся. — Вы не против, если мы поговорил с доктором? — спрашивает Реборн и подходит к Шамалу, грубо стискивая его плечо. — Поговорим, друг, для чего я тебя вызывал. — Ох, конечно, конечно! — махнул рукой старший омега, но искоса посмотрел прямо в глаза своему ребёнку, и, увидев еле заметный кивок, окончательно успокоился. В гостиной Шамал скрестил руки на груди и, приподняв бровь, вопросительно посмотрел на Реборна. — Мне напомнить, зачем я тебя вызывал? — Хмыкнул репетитор. Доктор закатил карие глаза. — Я бет не лечу. Брюнет пожал плечами и перевёл равнодушный взгляд на своего ученика. — И что? — устало спросил Тсуна, не понимая заминки. — Хм-м… — Шамал задумчиво скользнул взглядом по его фигуре. Дёрнув щекой, он подошёл вплотную и понюхал шею, ближе к уху. — Запаха нет. Бета, а их, как я говорил, не лечу, впрочем, как и альф. Только омег, — он сочувственно похлопал Тсунаёши по плечу. — Вообще-то я омега, — спокойно произнёс Савада, глядя на доктора как на идиота. Шамал рассмеялся. — Тогда где же твой прекрасный запах? Вздохнув, Тсунаёши щёлкнул пальцами. С него будто спала еле заметная дымка индиго, а пространство окутал острый запах — какао с корицей — омеги, что скоро должна потечь. Шамал вытаращился на Тсунаёши как на седьмое чудо света. Реборн, что удивило отчасти даже шатена, не отставал от доктора в своей реакции. Такой прокол для человека, что считает себя лучшим чуть ли не во всём, — болезненный укол по самолюбию. Савада почувствовал, как чужие руки на его плечах сжались. Сбросив их с себя, он ловко ушёл в сторону и снова скрыл свой запах Пламенем Тумана. — Довольны? — ехидно осведомился он. — Лечить будете? Кашлянув, Шамал кивнул и достал небольшую жестяную коробочку из кармана брюк. — Как? — хрипло выдохнул Реборн и упёрся требовательным взглядом в шатена. Тсунаёши пожал плечами: — Туман. Появился, когда в детстве меня загнали собаки. Я испугался — и что-то из меня вырвалось. Потом научился управлять, всё просто, — не краснея, соврал Тсунаёши, хотя врал он чисто о причине, которая привела его к пробуждению другого атрибута. Реборн прикрыл глаза рукой. У него было такое чувство, что это далеко не последний сюрприз. Меж тем, пока репетитор, горестно вздыхая, сел на диван, прикрыв глаза, к Тсунаёши начал приставать Шамал. — Простите, но я могу Вам только предложить сессию с собой в доминантной роли. А я ещё жуткий садист… — Савада предвкушающе прошёлся язычком по губам, нашёптывая именно то, что побаивается доктор. — Люблю кровь. Сдирать кожу, оставлять длинные рубцы, бить хлыстом до хрипов и кровавых лоскутков на спине и нанимать других альфочек, чтобы они отымели моего нижнего. Подойдёт? — невинно хлопнув глазками, спросил он в конце, между тем пробегаясь пальчиками по чужой груди. Шамал отстранился, в ужасе уставившись на нежное с виду существо, и бледной тенью спрятался на кухне. Там как раз прелестный и милый, в отличии от своего ребёнка, Нана должен был ещё чая сделать. Пожалуй, он поостережётся приставать к Саваде-младшему, а то ему как-то повредил психику один Туманник — а этот как бы тоже обладает таким атрибутом, хоть и в меньшей степени, потому что основной всё же Небо. Мало ли что этому мелкому садисту стукнет в голову? Судя по всему, Тсунаёши и Реборн друг друга стоят.