Нас больше чем один. Знакомство

Тсунаёши старается быть невозмутимым. Спокойным и даже чуточку сонным, правда даётся это не совсем легко из-за странного взгляда репетитора. Какого-то предвкушающего даже. Интуиция тихим звоночками сообщает, что не просто так Реборн на него поглядывает. Нана же, замечая пристальное внимание к своей единственной любимой дитятке подсовывает тому кофе без сахара — чтобы хоть так убрать коэффициент нетерпеливого возбуждения. Ламбо же насел на уши И-Пин рассказывая, как его в школе завалят всевозможными шоколадками. Утро дня Святого Валентина началось. — Интересная между прочим у японцев особенность. — Заговорил Реборн после того как сделал глоток кофе не поморщившись. Хотя теперь более не старался его пить. — Только омеги в феврале дарят шоколад и дети, что не прошли ещё через переходный возраст. Остальные же как нормальные люди. — Ну да. — Хмыкает Тсуна и слизывая оставшиеся от горячего шоколада «усы». — А вы отмечаете «День друзей». Так что помалкивай, репетитор, помалкивай. Нана тихо хихикает, садясь за стол. — Глупый, Реборн… — Тихонечко смеётся Ламбо, точно зная, что Реборн сейчас не дотянется чтобы дать ему подзатыльник, но он не учёл одного — у репетитора были длинные ноги. «Цирк.» — Вздыхает лениво Демон. «Дурдом!» — Весело добавляет Ангел. «Любимый.» — Кисло добавляет Тсунаёши, делая большой глоток напитка.

***

Перед тем как закрыть за собой входную дверь, Тсунаёши бросает маленький шелестящий мешочек репетитору. Реборн поднял удивлённо брови, развязывая жёлтую ленточку — запах сладкого сразу ударил по обонянию. Шоколадное печенье. Даже не зная почему, Реборн поспешил съесть одну штучку — шоколад оказался горьким, приятно вязким на языке, что очень пришлось ему по душе. Он если честно любил именно такие десерты.

***

«Вам не кажется, что мы его слишком балуем?» «Взятка ещё никому не вредила.» — Хмыкнул Демон. «С него станется потом в тройном темпе нас погонять. Даже с нашей выносливостью это будет Адом.» Первым при выходе, что видит Савада — это стоящую у калитки верную правую руку. Хаято невозмутимой скалой, будто охраняя территорию, смотря на каждого невинного прохожего не добрым взглядом. «А вот и цербер наш.» — Присвистнул Ангел. «Нет, ну, а вдруг кто на его сахарную косточку покусится?» «Ну-ну. Пара соседок уже начинает думать, что мелкий я наконец-то расцвёл и начал пушить хвосты перед альфами.» «Ой-ёй!» — Передразнил кого-то Ангел. — «Бедный Савада-старший! И муж всё время неизвестно где, так и ребёнок от рук отбился! Вот что значит нет твёрдой руки в доме, это я вам точно говорю.» И после таких подслушанных украдкой разговоров соседи ещё удивляются почему у них, то розы сохнут в саду, то кошку любимую собаки разорвали. Действительно, что за проклятие такое их вечно преследует? А уж про намёки романа маман и холостого хорошенького репетитора…почему-то страдают уже любимое чадо — вот хулиганов вокруг развелось, пойти некуда. Ох как-же остры людские языки, когда их собственная жизнь скучна до безобразия. Подойдя к Хаято первым, что делает Тсунаёши это бросает ему точно, как и репетитору мешочек со сладостями. — Без соплей и воплей, Гокудера, с Днём друзей тебя. — Д-десятый! — Ой, божечки. Святая дева Мария. — Закатил глаза Тсуна. — Хаяточка, поумерь свой пыл! Сверхрадостное ты создание. — Десятый… — Тсуна я. Т-су-на. Тебя стоит наказать раз запомнить не можешь. «Ой, что сейчас будет…» «Ну точно не скучно.» — Хмыкает Демон. «Дя!» «Мля.»

***

Самым удивительным в школе для Тсунаёши всегда было одно явление: тишина вокруг кабинета главы Дисциплинарного Комитета. Это действительно что-то из ряда фантастики. Чтобы не происходило вокруг, будь то хоть стихийное бедствие — в этом крыле стоит стойкая тишина. Один только ветер листвой шелестит. Ангел даже предполагает, что случись в их школе прогреметь сирене, то и та будет тише тут звучать. Демон же предлагал зафиксировать это явление как сверхъестественную достопримечательность Намимори. Сам же Тсуна вспоминает, что где есть Хибари Кёя, то стоит гробовая тишина и трясущиеся поджилки слабых духом — исключение главная резиденция Вонголы. И даже сегодня, в солнечный зимний день. В праздник. Вокруг всё равно стоит безмолвная тишина, когда во всём здании не смолкают сотни голосов. Тактично постучав, Тсунаёши заходит внутрь — волчий раздражённый взгляд Кёи, тут же пронзает вошедшего. Всего еле заметное мгновение и вот скупо улыбается уголком рта. — Доброе утро! — Махнул рукой Савада. — Возможно. — Кивает Хибари в сторону приставленного к боковой стенке дивана. — Ну да. — Понимающе кивнул Тсунаёши, перед тем как пойти сесть. — Отчёты — это та ещё проблема. Особенно от подчинённых. — Издаёт он лёгкий смешок. — С чего ты взял, что это именно отчёты? — Хмыкает Кёя складывая ровно небольшую стопку бумаг. Тсуна вспоминает, что в будни Босса сидел с такой же миной на лице: глубоко задумчивого человека, мечтающего о передышке. — Интуиция. — Пожимает плечами Савада. — Она у меня иногда поражает все каноны воображения. — Полезное умение. — И практичное если уметь использовать. — Подмигивает Тсунаёши перед тем как откинуть голову назад. — Только…ты иногда не хочешь знать, то что она тебе скажет. — Например? — Облокачивается на стол локтями Хибари, укладываясь подбородком на сомкнутые в замок пальцы. — Свою смерть. — Но можно успеть подготовиться. — Кёя немного наклоняет голову в бок и закрывает глаза. — Плюсы действительно нужно уметь искать везде. — Смеётся Тсуна. — Как же приятно болтать с теми, кто тебя понимает.

***

— Добро пожаловать домой! — Восклицает Реборн, стоило только открыться входной двери. — Кухня в полном нашем распоряжении. Тсунаёши не отпустив даже ручку изумлённо окидывает взглядом разодетого в поварской костюм репетитора. Его брови медленно поднимаются вверх. — Альфы не допускаются. — Прочистил горло Тсунаёши, пропуская идущих за ним Хару и Кёко. — Бьянки тоже. — Добавляет он, заметив стоящего в проходе брата Гокудеры. Бьянки притворно надул губы. — Я так жаждал получить уроки самого учителя Савады! — Прижимая руки к сердцу, сокрушается Реборн. Он умоляюще смотрит в глаза Саваде. — Губу закатай, допускаются только омеги. — Проворчал Тсуна, закатив глаза. — Повторяю ещё раз. Только омеги. — Сказал он уже с нажимом, нахмурившись. — А тебе даже смотреть в сторону кухни запрещено! — Показал он пальцев сторону дёрнувшемуся омеге. — Не с той ноги. — Понимающе кивнул Реборн, тут же растеряв весь трагизм в своём образе, напустив наоборот сочувствие. — Ну-ну. — Скривил губы в улыбке Тсунаёши, толкая между тем пришедших с ним омег в спины. — Просто с утра не убил ни одного надоедливого репетитора. Какое упущение. Не будете мешать в конце-концов угощу вкусным. А теперь не мешайте мне учить детей! До встречи! «Назойливые мухи…» «Что ты так критично сразу. Может этот альфочка так твоего внимания добивается?» «Ангел…» — Тсунаёши еле проглатывает смешок. — «…Этот мазохист только пинка хочет. Уверяю тебя.» «Реборн и мазохизм…" — Задумчиво протянул Демон. — "…Интересное сочетание.» «Демон, ты пугаешь меня. Тебя Ангел не кусал?» — Чуть боязливо уточнил Тсуна. Ан эмоционально-возмутительно зафыркал на эту реплику. «Я не доставлю тебе эту радость. Мне просто показалось это забавным.» «Ум-м.» — Многозначительно протянул Тсунаёши перед тем как полностью переключиться на готовку. Пришло время объяснять азы приготовления шоколадного фондю и крекеров начинающих домохозяюшкам. Увидел бы его сейчас Мукуро, обязательно бы сказанул что-то в духе: «Вы только посмотрите! Босс великой мафиозной Семьи. Королевской! И! И как приличная жёнушка стоит у плиты, ку-фу-фу», Хром бы тогда скорее всего дала Туману подзатыльник и мило проворковала: «Ты просто не хочешь признать, что обожаешь готовку Босса. Даже задания пытаешься быстрее выполнить если услышишь, что именно Босс сегодня у плиты, негодник». Иногда Тсунаёши в такие моменты действительно не хватает лучших друзей.