Голос

Кто-то живёт по заповедям Божьим, стремится быть чистым сердцем и душой, а кто-то честностью забытый, стремится вверх тёмной стороной. У всех бывают заморочки, у каждого в голове тот ещё чудак, так неужели мы похожи, неужели мы все как один, стремимся к заповедям Божьим позабыв морали соблюсти.»

автор: Grani Walenti P.S. это мой первый «стих». Извините (~‾▿‾)~ Тут я хотел затронуть эгоизм людей и закон, а также немного религию. Не бейте.

|8 часть|

Дни тянулись долго и мучительно, горечь в сердце всё никак не уходила, заставляя сжиматься в судорогах все органы и тело, предавая колкости в сердце, которое как будто остановилось. Ночи были бессонные. Пропитаны холодным потом и горячими внутренними криками, которые розрывали глотку. Осипший голос и мешки под глазами, не способны показать другой эмоции кроме как боль и безжизненность. Трясущиеся руки только дополняли эту картину. Чуе ещё пятнадцати не стукнуло, а его жизнь пошла по полной заднице, но иногда казалось, что главная задница это — Чуя. Парень который просто не способен помочь и даже не в законе дело, тут уже физическая сила и количество протестующих, а точнее их отсутствие. Нету поддержки. Думалось, что люди никогда не пригодятся и что лучше быть одиноким ублюдком, чем просить помощи у этих сказочных дебилов, хотя даже в сказках был предел. Здоровье матери Рена никогда не радовало, она всегда была слаба и тяжело переносила стрес. Да, это стрессом сложно назвать, это уже скорее пиздец жизненной важности. В округе, как уже упоминалось, всем посрать, они не будут тебе сочувствовать, а тем более помогать. Серые и холодные улицы, на которых витает запах страха, всё такое не приветливое, что холод так и пробирает до костей. Чуя заметил этот холод только сейчас. На них как будто туман, в котором хочется заблудиться и увидеть тот самый счастливый конец. Побыть, так сказать, ёжиком, это куда полезнее. Чуя и Ода понимали — Рен не вернётся. Никогда. В сердце одиноко гулял ветер, насвистывая грустные мелодии, в которых слышны мелодии плача маленьких детей. Это огромный и чёрный лес, там блуждают души, там не поют птицы, там холодно и темно, где каждое дерево плачет, каждое в крови. Дороги все колючие, усыпаны иглами, цветы не пахнут, будто они просто иллюзия. Ад. Идёшь по улице и ничто тебя не радует, ещё и мать отдаёт тебя на попечение какому-то мужику. Вот, тот момент, когда менеджер начнёт менять жизнь Чуи, но не всё так хорошо. Ценой за такую заботу от постороннего человека была кончина матери Рена. Долго она мучалась. Знаете, как бывает, человека просто больше нет, он ушёл и не вернётся. И как бы ты не хотел, ты его больше не увидишь, не услышишь и не ощутить тех тёплых прикосновений, таких заботливых и родных. Та вкусная еда, которая таяла на кончике языка обжигая своим вкусом весь рот, нет, это только ощущения не больше. Чуя надеялся, что мать и сын воссоединиться там, на небесах и ему от этого становилось легче. Он любил себя успокаивать детской верой в чудо. Можно ли назвать это верой? А чудом? И возможно ли соединить это? Да, какая разница… Оде же, легче не стало, не мог он внушить себе, что так должно было быть и теперь всё будет хорошо, он решил уйти в мафию и добиться статуса доктора, многоуважаемого среди людей. Чуя был против таких планов, но возразить не мог, кто знает как Ода это поймёт, главное, он пообещал вернуться. Надежда — это всё что было у парня на тот момент. В пятнадцать он бросил группировку, уехал из того захолустья в город и начал работать, как обычный человек, менеджер всегда его поддерживал и как-то со временем всё забылось. Рана не зажила, но всё что-то теряют. Он их помнил и всегда просил прощения, но он так и не смог пойти на могилу к Рену и его матери. Эти люди были для него дороже всего, так чего же он не может?

***

Чуя не мог ответить, он захлёбывается в слезах счастья и горя одновременно. Он понял, что Ода отомстил, он вернулся, он живой. Эти слёзы искренние, в них ни капли лжи, но много боли. Он хочет кричать от счастья и от горя, ему хочется танцевать и плакать. Такие смешанные чувства. Чувство, как будто возвращается тот самый тёмный лес, с плачем, криками и кровью. Зовёт его, туда. Ода же пустил скупую мужскую и измученную слезу, и просто громко сказал: — У меня всё получилось! — Именно этих слов Чуя ждал все 6 лет именно этим он хотел себя когда-то обрадовать. Ветер в сердце, как же морозит. Тело как будто облили ледяной водой, покалывет и жгёт. Много времени прошло, как с того случая, так и с того, когда Чуя прекратил плакать. Благодарность, это всё, что Чуя может высловить. Дазай уже не допрашивал этих двоих, а просто решил заварить чай и оставить их вдвоём. Ода для Чуи самый родной человек. После долгих разговоров Чуя уснул, мило посапывая. Его бережно укрыли, как что-то ценное. Вкладывая в обычный плед столько заботы и любви, что он стал по настоящему тёплым. — Дазай, береги его, я тебя прошу, этот малыш мне очень дорог. — с этими словами Ода ушёл. Опять. Остаётся надеяться только на то, что он вернётся и больше никогда его не бросит. Осаму мог только кивнуть, видя всю боль в глазах Оды, он не хочет уходить, этот малый его держит, но к сожалению слово «хочу» не всегда перебивает слово «нужно». После этого дня всё наладилось, ну более менее. Чуя и Осаму съездили на море, отдохнули от работы и рутины, даже немного позабыв о том человеке в сети. Когда вот уже время уезжать, всегда хочется остаться. Чуя не особо любил море, особенно купаться, ему больше по нраву греться на солнышке. Чувствовать приятное тепло на коже которое иногда щиплет. После такой встречи, довольно неожиданной, Чуя стал спокойнее, а Осаму просто заботился о нём. Не принуждённое общение с обеих сторон. Накахара забыл о тех мыслях, что ему нравится Дазай, их взаимоотношения были, как у обычных знакомых. Чуе, в принципе, это нравилось, да и против такого он точно не был, но вот Осаму, ему очень не нравилось то, что он не может сблизиться со своим боссом. И конечно же, он начал делать не тонкие намёки на «сближение». Иногда приобнять одной рукой, предложить прогуляться. Чуя воспринимал это… Никак, ему было абсолютно пофигу. — «Агр, как же бесит моя беспомощность и его невосприимчивость!» (п.с. Кхм, кхм… По такому случаю, прилагаю прочитать мой фф по фэндому Бесит! Я всё: D) Последний день. Они оба сидят и смотрят на море, провожая солнце, которое так спешит уйти и погрузить во мрак этот мир. Разговор как всегда ни о чём, но он такой приятный, такой ненавязчивый. Осаму бросил попытки, ведь к ним Чуя никак не относится. — Надо бы ещё раз съездить, уж больно тут хорошо. — немного прикрыв глаза Чуя решил, что стоит повторить это предложение ещё раз. Осаму только кивнул. Лёгкий запах моря так расслабляет, мысли летают где-то за горизонтом, воздух чистый и холодный, немного обжигающий носик. То этого Чуя мило его кривил. Они оба замёрзли и уже собирались идти, но море их не отпускало, хотелось ещё на него посмотреть. Небо, большая часть которого уже глубокого синего цвета, а с самого низа перелив самых ярких, как будто солнце отдаёт свои частицы, чтобы не темнело. Красный, оранжевый, розовый, как много цветов может быть в это время? Морской бриз, как будто шепчет, что-то рассказывая и манит к себе своим спокойствием. Всё же море притягивает, но и отталкивает одновременно. Где-то крикнет чайка, море же не спокойно шумит. Лёгкий и холодный ветер, в этот момент Чуя вспомнил, как ещё без телохранителя добирался домой, на своей машине приоткрыв окно, чтобы запустить холодный поток воздуха и рассмотреть виды ночного города. Жутко захотелось покурить и випить хорошего вина. Так они просидели не долго, просто встали и в тишине пошли по номерам. Номер Чуи был точно таким же как и у Осаму. Так как оплачивал босс, роскошь была последним о чём он думал, но Чуе всё ровно, он сюда не в номере сидеть приехал. Долго он ворочался, но с горем пополам уснул. Утро началось с завтрака и неспешными шагами пошёл к аэропорту. Как бы то ни было хорошо, работа уже ждёт. И снова несколько часов в самолёте. Скоро они будут дома и снова эта рутина.