Подлость и Невинность

Дверь хлопнула, Сириус развернулся и увидел меня, удивленное лицо было ответом на мой незаданный вопрос, а значит мне не послышалось, она и правда приходила. Но для начала стоит побыть дурачком. -Сириус, кто приходил? -Приходил? Да, никто, почтальон заходил. Не волнуйся, ничего важного, лучше давай я помогу тебе с нашим вкусным и питательным обедом – улыбка в стиле “Я не думаю не о чем” должна была убедить меня в правдивости сказанных слов, однако, на слух я никогда не жаловался. У людей с плохим зрением слух становится намного лучше. Да и голос НимфадорыТонкс я узнаю из тысячи. -Почтальон говоришь? Какой ответственный работник магловской почты, ведь иначе это была бы сова: пришел в нерабочее время, в дом под множеством чар, который магл даже увидеть не смог бы, еще и просто зашел спросить что-то, так как ничего не оставил, ни газет, ни писем. А помощь с обедом мне не нужна, Кричер давно все приготовил, о чем ты хорошо знаешь. Так что, может ответишь: Кто это был? -Гарри, тебе лучше не знать, я о тебе беспокоюсь. Если узнаешь, тебе будет больно и… -Я знаю, что Тонкс приходила, услышал её голос, да и твое удивленное лицо о многом говорит. Это еще молчу о письме из Мунго, которое мне прислали сразу, как твоя двоюродная племянница покинула стены больницы, так что о выписке я знал давно. – я обнял его, попытаюсь хоть так успокоить – Сириус, не нужно волноваться об этом. Ты знаешь, что сделала эта девушка, как поступила. Ничего я не должен больше ей, оплата лечения было благодарностью за все хорошее, что между нами было или могло еще быть. Ну а все плохое осталось, и забыть это уже нельзя. Так что не беспокойся обо мне, я счастлив, хотя, мне любопытно было узнать о выздоровлении Нимфадоры, но больше мне интересна причина прихода этого человека на порог нашего дома – Сириус, уже искренне улыбался, он явно был рад моим словам. Его попытку ответить мне я неожиданно прервал – О, кстати, а как ты так быстро её выставил? Лающий смех и глупые подколки стали мне ответом. Какая все же наглая “псина”, и, одновременно с этим, самый близкий мне человек, особенно после всех событий с Дорой. Вместе с Бродягой, наглым кобелюкой, мы отправились обедать, до самого вечера крестный рассказывал мне о своих похождениях, пытаясь тем самым отвлечь от мыслей о моей бывшей девушки, по той же причине к обсуждению нашей “незваной, но предвиденной гостьи” мы так и не вернулись. Хитростью Сириус никогда не отличался, но, чтобы не дать мне впасть в меланхолию, был готов пойти на любую подлость, из-за чего только перед сном я смог подумать о чем-то. Но сил волноваться и вспоминать некогда любимого человека почти не было. НимфадораТонкс. Девушка двадцати двух лет, крайне мила и красива, не обделена умом, обладает прекрасным чувством юмора, ну, такой она кажется на первый взгляд. Мы познакомились шесть лет назад, это был мой первый год в школе чародейства и волшебства Хогвартс. Тогда я был маленьким, забитым мальчиком, которому весь волшебный мир был в новинку, все вокруг пугало своей загадочностью. В первый же день я познакомился с удивительной розоволосой девушкой, правда, еще до самого разговора цвет её волос, как и сама внешность, ни раз менялась, позже я узнал о необычных, даже для волшебного мира, людях – метаморфах, одной из которых и оказалась моя новая знакомая. Эти волшебники могут менять свою внешность, но такой дар сильно угнетал Нимфадору. Впрочем, сама девушка с первого взгляда мной заинтересовалась, проявила желание стать моим другом. Сейчас я знаю:её поведение далеко выходило за рамки дружеского, да и других людей ко мне она подпускать не хотела, из-за чего других друзей у меня так и не появилось, так что я был согласен на все, лишь бы мой единственный друг остался со мной. Сразу после распределения, Тонкс перебралась за стол моего факультета и начала интересоваться мной, параллельно не замечая всех, кто был против такого переселения. А я, я был просто рад пообщаться с кем-то, кто не называет меня паршивцем. Тысячи вопросов обрушилось на меня, из-за своего удивления я не обратил внимания на странность части из них, все же странно практически взрослой девушки спрашивать у своего новоприобретенного “друга”: целовался ли я, нравится ли мне Нимфадора, не хочу ли я провести у неё зимние каникулы. Тем не менее, я отвечал на такие вопросы максимально честно, даже не понимая, что такие вопросы выходят за рамки приличия, тем более для практически незнакомых людей с такой разницей в возрасте. По окончанию ужина я был очарован моей новой знакомой, потому без сомнений принял предложение провести время на следующий день. Со временем я и сам уже не мог без наших посиделок. До конца первого полугодья у нас развивалась пусть немного странная, но дружба, так что я не видел ничего плохого в поездке к своему другу на каникулы. “Дружба” и правда была необычной: если на людях мы просто дурачились и веселились, тем самым бесили всех вокруг, то наедине поведение Тонкс менялось, она все так же была мила и заботлива по отношению ко мне, но периодически её поведение менялось, так, якобы в шутку, меня целовала, зажимала в углах, лапала. Я понимал, что это не совсем нормально и правильно, но не мог испортить настроение отказом. Однажды Нимфадора немного увлеклась, даже лечащие чары не смогли свести засосы с моей шеи. Я пытался прикрыть их одеждой, но профессор Снегг что-то увидел, отдернул воротник и позеленел от злости. Он все рассказал моем декану и директору. После разбора полетов, где я всеми силами выгораживал подругу, пришлось долго успокаивать её же, причем методами, из-за которых этот скандал и случился. Тогда же мне впервые попыталась признаться… -Гарри – сквозь слезы сказанное имя было нелегко узнать – прости, я не хотела, теперь у тебя из-за меня проблемы в школе – попытка раздавить в объятиях чуть не увенчалась успехом – просто я тебя – договорить её не позволил новый приступ слез. Пришлось успокаивать её поцелуем, я был слишком мал, чтобы получать от этого удовольствие, но это очень нравилось Тонкс. Окончательно это её не убедило, но продолжила Нимфадора с немалым энтузиазмом. Следующие минут двадцать я пытался не дать девушке поставить на мне новые засосы. Отговорить её в итоге получилось, пообещав кое-что. -Дора – девушка ненавидела свое имя, но в такие моменты, когда её губы терзают мою шею, мне разрешалось называть её как угодно – прошу, перестань, иначе у тебя опять проблемы с директором будут – но это её не останавливало – Давай договоримся, я приеду на каникулы к тебе, а ты успокоишься и не будешь плакать или кусать дальше. Хорошо? Такая сделка была воспринята с огромной радостью, в знак благодарности меня чуть не загрызли и осыпали множеством поцелуев. К моменту отъезда на каникулы, Нимфадора уже не утруждала себя оправданиями, а потому, когда мы были наедине позволяла себе почти все, что хотела. По приезду нас никто не встретил, тут то моя подруга и рассказала, что родители уехали и будут только к празднику, так что несколько дней мы побудем только вдвоем. Я не представлял, как мы будем добираться, но оказалось, что до дома Тонксов мы можем добраться с помощью камина. Правда, перед отправкой мы прошлись по магазинам, кафешкам, паркам, театрам, короче говоря, я почувствовал себя питомцем на прогулке, и все же был очень рад и благодарен Доре, все же для меня это впервые, когда все мои желания исполнялись. Сам переход через камин вышел неудачным, я повалился на вошедшую ранее в камин Тонкс, из-за чего оказался в крайне пикантной ситуации, а девушка была только рада. Само пребывание у Тонксов было приятным, но лишь после возвращения родителей Нимфадоры. До их приезда было форменное растление меня. В первую же ночь моя подруга нагло улеглась со мной в постели, одеждой она себя не сильно утруждала, что только увеличивало мое неудобство. Про случайные падения полотенца, постоянное присутствие рядом я молчу. Апогеем стало желание Доры помочь мне помыться. Но, что удивительно было тогда, а сейчас лишь горестное воспоминание, мне все это нравилось. Уже через пару дней после знакомства я стал что-то испытывать к Доре, тогда я думал, будто мои чувства – любовь, сейчас же я знаю правду. По приезду на каникулы я и сам получал удовольствие от таких “неожиданностей”. Впрочем, сейчас все это не важно, уже не важно. Свой долг перед этим человеком я выполнил, лечение оплачено, и, как выяснилось, оно было успешным. Больше ей я не должен ничего. Видеть её или слышать что-либо о ней не желаю. Пусть исчезнет из моей жизни и памяти.