Мед и вино

Огненные часы, умащенные эфирными маслами, источали аромат яблок. Ими же, только свежими, настоящими, благоухала ивовая корзина. По плавным линиям плетения плясали оранжевые блики. Кирана сидела на полу, постелив под колени мягкий коврик. Меж ее кистей в воздухе висело яблоко. Круглые бока постоянно меняли цвет, переливаясь, точно перламутр на изломе ракушки: от бледно-розового до глубоко-бордового. В дверь постучали. Кирана сблизила руки, поймала яблоко, бросила в корзину и встала. – Войдите! За дверью, против ожидаемого, неуверенно, по-мышиному заскреблись. Кирана открыла сама. Низенькая женщина, стоящая у входа, вскинула на нее глаза и спрятала руки за спину. Впрочем, беглого взгляда хватило, чтобы понять, почему пришелица не справилась с дверной ручкой. – Проходите, – пригласила Кирана и отступила с пути. Следом из прихожей в кабинет проскользнул высокий крепкий мужчина в светло-синем камзоле и с пачкой бумаг подмышкой. Довольно грозного вида, к слову… если бы не просящее выражение лица. Он шагал рядом и извинялся: – Добрый день! Простите, всего на минуту отвлекся. Мама, не суетись так. Тебя полечат, станешь как новенькая. – Лучше б на семью потратил такие деньги, – в ответ вздохнула низенькая женщина. – Это же безумно дорого! – Мама, мы это уже обсуждали. Я могу себе это позволить. Госпожа Кирана! Это моя мама, Лилия. Я записывал ее к вам на прошлой неделе. – Да, конечно. Присаживайтесь, – Кирана указала на диван. – С чем будем работать? Мать и сын переглянулись. Повисла пауза. Лилия вздохнула и неохотно протянула деформированные кисти к Киране, на свет. – Мази уже не помогают. Кирана бережно взяла горячие маленькие ладони в свои руки, ощупала суставы, косясь на лицо пациентки – не больно ли? – и внимательно, деловито осмотрела поле работы. – Тут мази уже и не помогут. Только транспозиция ауры, и то, я не могу с уверенностью отвечать за эффективность процедуры. Все-таки, возраст… – Мы понимаем. Но вы все-таки постарайтесь, – попросил мужчина и полез в сумку, перекинутую через правое плечо. Внутри зазвенели монеты. – Сколько я вам должен? Лилия поджала губы и волком уставилась на сына. – Как договаривались, – тактично возразила Кирана и подставила руки под серебряно-медный дождь. Вскользь пересчитала, складывая руки лодочкой, подальше от Лилии. Похоже, все верно. – Спасибо. Зайдите за мамой через полчаса, не раньше. До встречи. Мужчина мгновение помялся на месте – и откланялся. Слуха коснулся резкий завиток звуков: широкие шаги, стук двери о косяк, звон дверного кольца. Кирана еще пару мгновений прислушивалась к происходящему в прихожей, после чего обратила внимание на пациентку. Сморщенная, худенькая женщина едва доходила ей до плеча. Обветрено-темная, беловолосая: на рыжих некогда волосах расцвела приятная глазу седина – и с неожиданно твердым, учительским взором. – Добро пожаловать, Лилия! – приветливо молвила Кирана и указала рукой в сторону рабочего стола, на стул для пациентов. – После сегодняшнего сеанса ваши руки станут намного лучше. Давайте сядем за стол. Лилия послушно кивнула, села и уставилась на целительницу. Молча проследила, как Кирана измеряет каждый сустав мягким шнурком и делает пометки в толстом блокноте, перетянутом бечевкой сверху донизу по левому краю. Помолчала еще пять вдохов, восемь – и, наконец, сказала: – Вы же проводник. – Да, разумеется. Лечению через ауру можно обучить только проводника. – Ага. Кирана кашлянула и провела ладонью по лбу, смахивая непослушные прядки. Да, она проводник – обладатель особенного магического дара, заключенного в способности к проведению энергии: из кристаллов виолита в себя, а затем – в магию, любую по своему желанию. И такие люди опасны. Слишком сильны, слишком непокорны в нутре своем, чтобы просто оставить их в покое. Но церковь уже давно не преследует проводников открыто. Более того, их допустили к лечению людей посредством дара. Спасибо за научную базу и поддержку коллег с западного материка. Но и людей старшего поколения можно понять. Они-то помнят иные времена. – Не беспокойтесь. Это абсолютно безопасно для вас. – Надеюсь, это действительно так. Иначе я ни за что не согласилась бы. Кирана кивнула и повела руками над искривленными распухшими суставами пальцев Лилии. Прикрыла глаза. Зрение расплылось, поблекло, выцвело – а затем сквозь нарочитую пелену проступило мерцание ауры. Собственные пальцы горели мягким золотистым светом. Деформированные длительной болезнью руки пациентки – полупрозрачным голубоватым, едва различимым, вроде ореола спиртового пламени. Кирана попыталась приподнять руки, чтобы их ауры перестали касаться друг друга – и столкнулась с сопротивлением. Отлично. Все, как и должно быть. Можно начинать. Терапия ауры – это особое ощущение. Как будто тела намагничиваются друг о друга, притягиваются, оттого и взаимодействуют, не соприкасаясь. Не соприкасаясь. Это очень важно. Аура проводника не находит разницы между энергией кристаллов виолита и человека; подпитать собственные силы можно из обоих источников. Но виолит неживой. Ему все равно. А подопытному будет плохо. Да и не только. Кирана прикрыла глаза, и в ушах раздался голос наставницы: «Простых людей отравляет виолит. А таких, как мы, отравляет их аура. Она действует, как алкоголь, но намного быстрее. Сперва вам кажется, что вы можете все, а потом теряете волю. Чужая энергия остается единственным спасением от мучительной смерти. Конечно, вы можете попробовать, никто из людей даже не заметит, не поймет, что происходит. Но вместе с тем вы возьмете на себя ответственность. Возможно, пути назад уже не будет». Но Кирану все равно из раза в раз тянуло прикоснуться. Какова чужая энергия на вкус? Лучше, чем виолиты? Кирана медленно повела левой кистью выше, к локтю Лилии. Тут аура чрезмерно сгущалась, точно закатанные рукава сорочки. Уплотнение на границе патологического процесса – все в точности, как и на теле. Только эта работа – для целителей ауры. Они могут спасти, обратить вспять то, что уже невозможно исцелить зельями и припарками. С точки зрения энергии, все просто. Осторожно убрать преграду, позволить ауре вновь омывать все тело равномерно. Собственная способность организма к исцелению сделает остальное. Это как процеживать мед от кусочков воска. Как сливать с осадка доброе вино. Не трогать руками, не делать резких движений, иначе все испортишь. Но так хочется. Просто позволить рукам, притягиваемым желанием и магнетизмом, упасть. Просто испить чужой силы. Услышать чужие мысли, узнать чужие желания. Подчинить поток энергии – и человека внутри него – своей безраздельной воле. В сущности, лишь мораль определяет границы возможностей проводника. Остальное – на усмотрение владельца. При мысли о вине захотелось пить. Кирана сглотнула и сконцентрировалась на деле. – А старость вы не лечите? – донесся до нее голос Лилии. Кирана покачала головой. – Пока нет. Но мы над этим работаем. – А то, что вы делаете, точно безопасно? – Для вас – безусловно. Даже если она просто прикоснется… эта женщина ничего не поймет. О, это постоянное искушение, ставшее таким же привычным, как жажда или голод. И таким же неповторимо отчетливым. Но какая же сила дается просто так? Кирана пристально оглядела ауру в области кистей Лилии, слегка прибавившую в яркости и силе, и решительно убрала руки. Поморгала. Легкий жар, мерцающий в напряженных пальцах, ушел, и видение ауры истаяло. Кирана потянулась за шнурком и бережно измерила каждый палец пациентки повторно. – Суставы уже получше. Подвигайте пальцами. Лилия недоверчиво пошевелила – и на морщинистом личике проступило изумление: – Почти как молодая! Спасибо, госпожа Кирана! – Рада помочь. Посидите на диване, подождите, пока за вами вернутся. Может, хотите яблоко? – Очень мило с вашей стороны. – Лилия помялась, но все-таки запустила руку в корзину: – Не откажусь. Кирана кивнула и взяла и себе одно, чтобы пациентка ощущала себя свободнее. Лилия сжимала яблоко по привычке осторожно, обеими руками, боясь обронить. Кирана же почти не ела – пряталась за лоснящимися воском боками, незаметно изучая результаты своей работы. Движения пациентки стали свободнее, отек спал, и руки приобрели несколько более приемлемую форму. Хорошо. Хорошо, но не идеально. Нужно еще два-три сеанса, чтобы оттянуть разрушение суставов еще на пять-семь лет. Кирана сообщила об этом сыну Лилии, вскоре вернувшемуся за матерью, кивнула в ответ на его «конечно», и, как только клиенты ушли, снова села на ковер и вернулась к медитации. В душе царили покой: все прошло хорошо, – облегчение: опять не поддалась, – и удовлетворение: помогла еще одному страдающему человеку. Каково быть «хорошим» проводником? Без оговорок, допущений, попыток попробовать темную сторону своей силы? Немного тягостно, опасно и сложно – но оно того стоит.