С чистого листа.

Твою мать! Зотова, моя любимая девочка, где же ты? Черт! Сколько прошло после того, как ты уехала? Час, два… год? Да черт его знает. Я потерялся во времени. Ладно, скажу честно, прошло 4 часа, а для меня словно вечность. Я ведь люблю тебя. Куда ты убежала? — Булаткин, ты сволочь! — Ты не лучше! — ору в ответ. Нет, девочка моя, не верь. Я так не думаю. Стоп, только не плачь. Ну, нет, маленькая… пожалуйста… — Ч-что?! Ты, да ты… пошел ты к черту, кретин! — кричишь, злишься, ненавидишь меня, но я знаю, … ты меня любишь, так же как я и тебя. — Давай, беги! Убегай от проблем, ты же ничего другого и не умеешь! — нет, родная, не убегай. Останься, расплачься, ударь, накричи, но не уходи. Ты нужна мне как воздух. Я живу тобой. Без тебя я никто. — А ты, Булаткин, редкостная тварь. Я была лучшего мнения о тебе, — надеваешь куртку. Не торопишься. Рада? Нет, я вижу по глазам. Сломана? Да, определенно, — я думала… не важно. Какая теперь разница, что я думала… — большая. Для меня всегда важно то, что ты думаешь. Ты же ведь знаешь, что я не смогу без тебя. — Да, я такой. Какой уж есть, не изменюсь. Вот такой вот я ублюдок, — твой любимый милый ублюдок. — Да, ты ублюдок. Сними маску и розовые очки, тогда ты поймешь, что не нужно так поступать. Ты поймешь слишком поздно, но уже ничего нельзя будет вернуть. Будь счастлив, Егор, — глаза в глаза. Проводишь ладонью по моей щеке, разворачиваешься и уходишь. Да почему так всегда? Хочу побежать за тобой, но не могу. Почему? Не понимаю, словно меня что-то держит на месте, не отпуская к тебе. Моя девочка, вернись и у нас все будет хорошо. Прошли уже целые сутки. Сколько бы я не звонил тебе, ты не отвечаешь. Ты меня теперь ненавидишь. Уже сутки я тебя не вижу, а моим другом стал элитный коньяк. Прошло уже двое чертовых суток без тебя. Снова коньяк, а ты все так же не отвечаешь. — Сегодня ночью в своей квартире была обнаружена известная модель Валерия Рэй. Она наглоталась таблеток, а к приезду скорой помощи она уже была мертва. Рядом нашли записку: «Я всегда тебя любила, и буду любить вечно!». Кому посвящены эти строки никому неизвестно, а мы можем лишь строить догадки. Соболезнуем всем, кто был хоть как-то приближен к девушке. — А я ведь тебе так и не сказал, что люблю тебя, — бутылка коньяка летит в стену, — зачем ты это сделала, моя любимая дурочка? Я тоже буду любить тебя вечно. *** Пусть все думают, что меня больше нет. Кроме него у меня больше не было никого, а теперь нет и его. Моего любимого милого ублюдка. Спустя год. Иду по улице, направляясь в лейбл. Мимо пробегает девушка, задевая меня плечом. Знакомый аромат. Такой знакомый любимый аромат. Неужели это ты? Нет, этого не может быть. Ты же умерла год назад. Черт, наверное, показалось. — Извините, — произносишь ты. Этот голос. Этот акцент. Я никогда не забуду это. Это ты. Это точно ты, но… ты же умерла… или это была постановка? — Лера? — удивленно говорю я, но ты отрицательно качаешь головой. — Вам показалось, извините, — разворачиваешься и убегаешь. Но это точно была ты. Я узнал тебя. *** Я все еще вспоминаю нашу с тобой встречу вчера. Это была ты, я уверен. Звонок. Тимур. — Да, Тим, — неохотно говорю я. — Снова ты думаешь о ней… — выдыхает он, — ее больше нет. Смирись. — Ты не прав, — рычу я, — я никогда не смирюсь с тем, что ее нет, потому что я люблю ее и всегда любил. Нужно было еще в тот день, когда я узнал об этом, сдохнуть. Зато был бы с ней рядом. — Не дури, Егор. Просто ты не можешь ее отпустить. Только ты отпустишь ее и найдешь еще лучше, чем она. — Лучше моей девочки никого не существует, — шиплю я, — увидимся в офисе, — завершаю вызов и откидываю телефон на тумбочку. Да почему он так о ней? *** Снова на том же месте, в то же время. — Я узнал тебя, — негромко сказал я, когда ты уже прошла меня. Ты остановилась, но оборачиваться не спешила, — думала скрыться? Думала, я тебя не узнаю? Я тебя слишком хорошо знаю, — подхожу ближе. Кладу руки на твои плечи и ты вздрагиваешь, но стараешься не подавать виду. Ты не снимаешь очки, а лишь опускаешь голову. Ты такая маленькая. Такая маленькая глупенькая девчонка, но такая любимая мной. — Нам нужно поговорить, но сейчас я спешу, — ты не смотрела на меня. Ты не сняла очки и не подняла голову. — Тогда тебе придется опоздать, малышка, — усмехаюсь я, встаю перед тобой и поднимаю твое лицо за подбородок. Снимаю твои очки и вижу такие любимые голубые глазки. — Егор, — шепчешь ты, а по твоим щёчкам скатываются слезы. — Не плачь, — стираю твои слезы, — давай зайдем в нашу любимую кофейню, — киваю на заведение через дорогу, — и поговорим. — Хорошо, только мне нужно позвонить, — набираешь номер, — Павел Викторович, здравствуйте. Я опоздаю, — слушаешь своего собеседника, — да, я как освобожусь, позвоню. Спасибо, — завершаешь вызов. *** — Зачем ты это сделала? — слишком больно вспоминать это. — Я должна была сделать это. Я не хотела делать больно ни тебе, ни себе. Ты заслуживаешь большего. Я всегда знала, где ты, с кем ты, как ты, — ты виновато опускаешь глаза, зарываясь в своих шикарных волосах. — Мне было мучительно больно, тоскливо и даже страшно. Первые три месяца длились в состоянии аффекта. Я не помню, как они прошли. Мне было плевать какой там день недели, год, какая погода и все прочее. Я жалел себя и отказывался принимать действительность, которая не соответствовала моим ожиданиям, — найдя в себе силы, ты разрушаешь наше молчание. — Мне стало страшно, обидно и в очередной раз больно. У меня нет никакой опоры. За спиной большое количество ошибок и проступков, расцарапанные руки и разбитые колени. Что я имею в этой жизни? Ни-че-го. В наших с тобой отношениях никогда не наступит Happy end, пора это принять. Нужно смириться, что у каждого из нас свой путь. Я бесконечно готова благодарить тебя за всё, что было между нами, за каждое яркое воспоминание, за спонтанные завтраки и поздние ужины, за умение слушать, за терпение моих истерик, за трепетное отношение и за всё, что было между нами когда-то. Прости меня идиотку, — поднимаешься со своего места, собираясь уйти, но я ловлю тебя за запястье, поднимаясь с диванчика. Встаю максимально близко к тебе и прижимаю к себе за талию. — Ты все также пахнешь жасмином, белым мускусом, айвой и грейпфрутом. А твои волосы как всегда пахнут кофе. А твои любимые духи Ralph Lauren Romance, которые сам тебе дарил когда-то, никогда не перепутаю. Я люблю тебя, моя маленькая Валерия Рэй, — вижу твое смятение и смущение. — Я тебя тоже люблю, мой верный Егор Крид, — мило хихикаешь, пряча глаза, — Егор, … не бросай меня, пожалуйста. — Не брошу, обещаю, — сливаемся в поцелуе. Неужели это наяву, а не во сне? Я счастлив. *** — Тимур, — заглядываю в кабинет «босса». — О, еще утром ты был в депрессии. Что смогло на тебя так повлиять? — Мое любимое, но иногда глупенькое чудо, — открываю дверь и пропускаю тебя в кабинет. Смущаешься, но я обнимаю тебя за талию и целую в макушку. — Твою мать… Рэй… — он падает в кресло. — Тимур, я не воскресла, — хихикаешь, — я и не умирала… — К-как?! Крик, ты знал? — Только вчера у меня появилась такая мысль. — Ну что ж, Валерия Корноухова, добро пожаловать в коллектив, — слышим голос Пашу со стороны двери. Оборачиваемся. Взяла девичью фамилию своей мамы? — Ну что ж, Павел Викторович, принимайте, — смеешься, а я наслаждаюсь. — Надеюсь, обижать вы ее не будете? — строго говорю я. — С тобой обидишь, ага, а как же. Ты теперь любому за нее шею свернешь и глотку перегрызешь, — все смеются. — Потому что люблю, — мы снова сливаемся в поцелуе, в то время, как за нами наблюдают весь состав лейбла и не только, а нам все равно. Теперь мы счастливы.