Жертва Бога

Кейт прижалась спиной к уже весьма потёртому сидению машины. Уставке погрузившись всём телом и расслабив все клеточки своего юного организма. Мятный вкус ментолового леденца хрустел и дробился на коренных зубах. Мята убивала вкус никотина, дарила частичку бодрости, хруст и треск приглушал тишину сложившеюся внутри салона автомобиля. В машине она была не одна, на заднем сидение пристегнувшись спокойно сидела сестрёнка Бетти, она как неподвижная белокурая куколка восседала на сидении поглядывая то в стекло, то на оплетающий её руку браслет состоящий из букв её имени. Красочный браслетик из бусин в глазах девчонки казался несоизмеримым, не поддающийся никакому сравнению даже с самым дорогим украшением на Земле. Внутри себя Бетти прыгала и вопила от счастья, её детская фантазия разыгравшись уносила её в даль, где девочка носилась, горлопанила и показывая каждому своё роскошное украшение. Треск ментоловых леденцов как землетрясение обрушил мир фантазий давая девочки опомниться. -Можно и мне конфету? — пролепетала Бетти своей сестре, -Кофету? Да, бери — отзывчиво ответила Кейт, протягивая сестре леденец на ладони, Бетти потянулась за леденцом, но и не прошло и секунды как рука с конфетой исчезла, обёртка обнажилась, а сам леденец попав под пресс верхних и нижних зубов разлетаясь на тысячи сладких осколков. -Вкусно, — сказала Кейт жуя ту злополучную конфету, -Она была моя, — прогнусавила девочка, -Не была она твоя, вот можешь фантик взять, — отчебучила девушка глядя прям в глаза своей сестры. Не прошло и секунды, как сестры пристально уставились друг на друга, тем самым давая старт игре в гляделки. Обеим эта игра была знакома, обе были непревзойденными мастерами, это могло длиться вечно если бы не звук открывающийся двери машины. Дверь открыла их мать усадила Сэма в детское кресло и пристегнула, не обращая внимания на своевольные вопли, всхлипы малыша. Сёстры переглянулись, у обоих была безудержная любовь к брату, поэтому рев малыша они воспринимали как неистовый клич о помощи, вскоре каждая из них участвовала в сложной операции по успокаивание Сэма, отметив при этом что Сэм сегодня был капризнее чем обычно. За всеми попытками успокоить Сэма наблюдала их мать, казалось что только её не раздражал вопль дитя, может из-за хронического недосыпа, прогрессирующей мигрени или начавшегося климакса, который казалось должен был сделать её раздражительнее в данной ситуации, по-видимому настоящие эмоции скрывались пот плотной маской усталости. -У него режутся зубы, успокойтесь уже, — хрипло сообщила Дженна, захлопнув дверь направилась к водительской двери. В скором времени в машине собралась вся семья, Дженна откинулась назад на сидении, лишая сидевших позади свободного места, почти на всю открыв окно автомобиля, давая гулкому ветру в одночасье ворваться внутрь и обдать зевак изморозью. Светлые волосы женщины разлетались в разные стороны, оголяя морщинки на лбу и переносице. -Завтра будет служба в Прорыве, заеду за тобой после уроков, — обращение Дженны предназначалось Кейт, поэтому от каждой фразы веяло помыканием. -Снова? Мы же там были на прошлой недели, у меня репетиция, ты знаешь что я хочу получить роль! — возмущённо проторабанила она матери. -Кейт! Завтра служба, ты должна наконец определить приоритеты в жизни, твоё рвение в актёрство к ничему хорошему не приведут, я тоже могу кривляться на сцене и изображать из себя Бог знает чего, — раздражённо высказала мать, -Кривляться?!То есть то чем я занимаюсь ты называешь кривлянием? Ваши службы в Прорыве вот настоящее кривляние, слушать как кто-то читает по сто раз Ветхий Завет, а потом раздаёт советы на право и налево, -Да как ты смеешь! — прошипела Дженна, вцепившись своим взглядом в свою дочь. -Как я смею? Да вот так, я не обязана делать то что ты хочешь, может я атеистка! — по некоторым причинам выработанной сдержанности девушка это не сказала, все эти фразы она вынашивала в себе, уж точно не 9 месяцев, а все те осознанные годы проведенные с матерью католиком. Вместо это девушка, с болью прикусила край языка, потянулась к авто радио, и раздраженно начала крутить колёсико радио, делала не с целью послушать музыкальные хиты или новости, просто для успокоения своего внутреннего я, который вырывался на свободу, несмотря что его долгое и усердное подавление. -Ты слышишь меня? Ты едешь завтра со мной, ты поняла?! — произнесла Дженна, с явным доминированием в сложившейся ситуации, не услышав ответа на поставленный вопрос, вопрос повторился с большей яростью. -Да поняла я, поняла, — голос Кейт дрогнул, жертвенно и учащённо забилось сердце, и тяжкий груз обиды рухнул несравнимо тяжело сдавливая грудную клетку. Девушка продолжала крутить колёсико радио, сама не понимая для чего, радио продолжало шипеть, шипение раздражала слуховые рецепторы, а в частности Дженну, словив на себе испепеляющий взгляд матери Кейт наконец отстранилась и успокоилась. -Пристёгиваемся, мы едем домой, — фраза матери хоть и была сказана в крайне приказном тоне, но мысли о доме согревали душу в этот осенний леденящий вечер.

***