let me trust you

Как это, остаться без своей единственной поддержки? Как это, остаться одним, никому не нужным? Как это, впадать в депрессию после счастливой жизни? Вот уже который час Юнги сидит на диване в гостиной, смотря в одну точку - совместную фотографию с Хосоком в рамке, которая была на стене. Прошло уже полторы недели с того момента, как его смысл жизни ушел от него. Он ему не звонил, не спрашивал, как дела и Юнги чувствует, как увядает, словно летний цветок осенью. Парень не знал, что будет и что должно быть дальше. Перед ним - кромешная тьма, в которой он потерялся. Часы забили полночь, а Юнги все также сидит и смотрит на счастливые лица на фотографии, не желая идти спать. Его телефон звонко заиграл и Юнги, словно приходя в себя после долгого наркоза, дёргается и берет его в руки. Когда он увидел, кто ему звонил, то сначала не поверил в это и подумал, что это уже галлюцинации на почве недосыпа и депрессии. Это был Хосок, но почему он звонит ему так поздно? Он откидывает все плохие мысли с головы и поднимает трубку. — Алло? Хосок? Что-то случилось? Почему ты звонишь так поздно? Где ты? — Здравствуйте, это не Хосок. — А кто э-это? - он подозревал, что сейчас услышит что-то плохое, но он этого не хотел слышать даже, ведь все должно быть хорошо, верно? — Это работник скорой помощи. Мы приехали на вызов в квартиру Вашего парня. Он сам вызвал карету скорой помощи, но когда мы приехали, он был в своей ванной, в полуобморочном состоянии, с перерезанными венами и просил позвонить Вам. Скорая помощь забрала его в больницу, у него очень тяжёлое состояние, он потерял очень много крови. Телефон с треском разбился о твердый паркет, выпадая из рук ошарашенного парня. Тот быстро хватает куртку и обувается, выбегает из дома даже не закрывая дверь. ~ — Ты должен жить, Хосок. Пожалуйста. Прости меня, это все из-за меня. Это я виноват. Ты только живи, хорошо? - повторял парень, как мантру, сидя у кровати, на которой лежал его Хосок, — я умоляю тебя, Хосок, живи. Я люблю тебя, - из его глаз уже давно текли слезы, он целует бледную руку миллион раз, будто это должно спасти его. Вдруг, рука Хосока слабо пошевелилась, Юнги поднял голову, неверяще смотря на него. — Я.. - каждое слово давалось ему с трудом, поэтому он говорил осторожно с огромными паузами между словами, — тоже л-люблю теб-бя, Юнги~я, - он слабо улыбнулся и снова впал в сон. В этот раз он больше не проснется. Аппараты жизнедеятельности запищали ровным писком, без перерывов, как обычно, и Юнги прекрасно знал, что это означает. В палату забегают врачи и выводят бледного Юнги из палаты. У него подкашиваются ноги и он практически падает. Медсестра подносит к его носу нашатырный спирт, а тот лишь его отодвигает, отворачиваясь от неё, сильно плача. Через несколько минут выходит врач, снимая марлевую повязку. Юнги подскакивает с места и смотрит на него. Тот лишь слабо кивает головой в разные стороны, а парень разворачивается и выбегает на улицу, где вовсю лил дождь. Он падает на колени и рыдает, а дождь смывает с него все слезы и въедается под кожу.