vmin's feels

Был холодный морозный вечер. Вся улица кружилась в неугомонном танце хрупких снежных хлопьев, что словно лунная пыль сыпались с украшенного звёздами неба. Снежинки белым потоком падали на снежную землю, усыпая собой украшенные гирляндами крыши домов, что росли вдоль дороги. Разноцветные огни ярко горели со всех сторон, освещая острые углы снежных капель, и, подобно тонким змеям, тянулись вдоль голых веток деревьев. На дверях висели притрушенные снегом рождественские венки, и с каждым новым гостем золотые колокольчики весело звенели, разливая свой звон во все стороны. В окнах горел тёплый свет, мелькали тени людей, что во всю распевали рождественские песни или танцевали под музыку старенькой пластинки. Кто-то спокойно сидел перед камином, чувствуя его жар на своём лице и руках. Чей-то нос и щеки кусал мороз, но это не мешало громко смеяться и зарожать своим хорошим настроением прохожих. Улица горела огнями гирлянд, гудела веселым смехом и звоном золотых колокольчиков, и все знали, что рождество близко. Тэхён валялся на большой кровати, улыбаясь сообщениям, что мелькали на экране его смартфона. Тёплый свет от маленькой настольной лампы падал на его руки и освещал его профиль, мелькая бликом в карих светящихся глазах. Парень порой тянул улыбку и глухо смеялся себе под нос, быстро печатая ответ. И только когда в проёме двери показался Чимин с двумя чашками горячего шоколада, где тонули розовые маршмеллоу, сверху притрушенные шоколадной и апельсиновой цедрой, Тэхён оторвал взгляд от экрана и покосился на своего парня. – Чего ты такой счастливый? – широко улыбаясь на непонятное счастье Тэхёна, спросил Чимин, тут же протягивая одну чашку парню. Тот откинул телефон в сторону и взял чашку, поднося её к носу, вдыхая вкусный аромат шоколада и тихо благодаря Чимина за заботу. – Мне написал Со Джун-хён, – говорит Тэ, следом делая глоточек напитка. – И? – немного хмуря брови, произносит Чимин, зная уже, чем закончится их разговор. – Он позвал меня на рождество. – улыбается Тэхён. – И ты согласился, да? – недовольно спрашивает Чим, повышая голос. – Ну не злись, Чиминни! – воскликнул Тэхён, осторожно оставляя чашку на прикроватном шкафчике. – Ты же знаешь, что мы очень редко можем собраться вместе всей нашей дружной компанией. – Конечно, знаю, – бурчит Чимин, схрещивая на груди руки и отворачиваясь. – Но получается так, что твой хён тебе дороже, чем я. – Это не так, – замешкался Ким, обнимая парня сзади, хоть тот и нехотя отбивался первые три секунды. – Я очень тебя люблю, Чимин, но это хён.. – Ой всё! – восклицает старший, откидывая чужие руки со своей талии и подрываясь на ноги, бурчит: – Любит он меня, ага, конечно. Дверь громко хлопается, и Тэхён лишь успевает крикнуть вслед, что любит Чимина, а потом остаётся один на один в пустой комнате, вслушиваясь в звенящую тишину вокруг. Надо же, Чимин обиделся. Такое бывает всякий раз, когда Со Джун пишет Тэхёну и предлагает встретиться, а тот с радостью соглашается, только потом вспоминая, что снова забыл посоветоваться с Чимином. А что советоваться то? Он все равно не захочет отпускать своего парня в их шумную компанию, снова обидится и закатит скандал, следя за тем, как Тэхён в ответ закатывает свои глаза подобно Тони Старку из прошлогодних мемасов. Но, как бы там не было, Тэхён знал, как можно вернуть себе любовь старшего. Он медленно встает с кровати, делает потягушки и причмокивает полными губами. Чешет спинку и дергает ручку двери, выходя в коридор. Медленно по нему плетется, замечая фигуру Чимина на кухне, и подплывает к нему, настойчиво прилипая сзади. – Ну, Чиминни, – шепчет Ким на ушко, крупче сжимая руки в кольцо. – Отвали, – бурчит Чимин, продолжая делать себе бутербродик. – Ну прости меня, – продолжает Тэхён. – Что прости, Тэхён? – начинает возмущаться тот. – Раз в году хотели нормально провести время вместе, так нет же, давай твой хён снова вмешается и заберет тебя на целую ночь! – он громко выдыхает, отбрасывая нож от масла в сторону, а Тэхён продолжает его крепко к себе прижимать и опалять горячим дыханием область за ушком. – И ты тоже хорош! Нет, чтобы со мной посоветоваться, ты сразу согласился. Оба меня через хуй кинули. – Ну прости, Чиминни, – грустно тянет Ким, касаясь губами мочки его уха. – Я поступил подло. – Ты ужасно поступил! – рычит Чимин, закрывая баночку с икрой. – И продолжаешь меня бесить своим поведением. Убери уже от меня руки и иди собирайся на встречу с хёном. Он стал отпихивать от себя руки парня и недовольно пыхтеть, на что Тэхён сдался и отпустил его, начиная чувствовать себя по настоящую виноватым. Чим схватил свой бутерброд и вынырнул из кухни, скрываясь в гостиной, плюхнулся перед телевизором, недовольно хмуря красивые брови. Тэхён все это время плелся следом и так же плюхнулся рядом, не сводя своего тяжёлого взгляда со старшего и следя за его нехитрыми движениями, что, наконец, не смог выдержать Чимин, разворачиваясь в его сторону и громко спрашивая: – Ну что ты хочешь? – Чтобы ты простил меня, – тут же выпаливает Тэ, продолжая смотреть на своего парня. – А я и не злюсь. Я сказал, что ты можешь делать, что хочешь, мне все равно, – он тянется за бутербродом, но тэхенова рука вырывает его из чиминовой под протяжное «Э-э-э», откидывая куда-то на соседнюю тумбочку, где стояла включенная лампа. – Я не доволен твоим ответом и хочу, чтобы ты искренне меня простил, – наступает Тэхён, держа того за запястье. Он наклоняется ниже и выдыхает в губы тихое: – Ну правда, Чиминни, что мне сделать, чтобы ты меня простил? – Привет Со Джуну передай от меня и хорошо отдохни, – легко выдыхает Чимин, начиная постепенно таять. – Может мне лучше стать хорошим мальчиком? – хитренько лыбится Тэ, на что Чимин усмехается, скользя рукой по чужой щеке. – Ты невыносим, Ким Тэхён, – стонет в губы Чимин, когда Тэ притягивает его ближе к себе и нежно целует. Руки скользят под домашний свитер, цепляясь за растянутую резинку широких штанов, и Чимин дергает их вниз, рыча на Тэхёна, чтоб тот привстал. Тот покорно привстает, освобождаясь от греющей ткани, и снова тянется к пухлым губам, чувствуя, как Чимин валит его на спину. Отстраняясь от тэхеновых губ, Чим ползет ими к ушку, долго мучая украшенную маленькой сережкой мочку, а потом оставляет красные засосы на шее, надеясь, что так хёны его молодого человека не станут подкатывать к нему свои яйца. Тэ лишь гулко дышит, скользя руками под тяжелую рубашку Чимина, и ощущая жар его кожи. Руки тянутся к заднице, и Чимин небольно его бьёт, тут же рыча на ухо, что батя сегодня здесь он. Тэ покорно выдыхает глупый смешок и цепляется пальцами за маленькие пуговки рубашки, тут же разливая глухой стон, когда Чимин скользнул рукой к кимовому члену. Тогда уже дрожащие пальцы пытались сфокусироваться на чертовых пуговицах, не до конца расстегивая их и стягивая рубашку через верх. Теперь Тэхёну есть куда деть свои руки, когда Чимин снова касается его члена, нервно сдергивая бельё вниз. Пухлые губы тут же касаются влажной головки, облизывая её словно самую сладкую рождественскую конфетку, и маленькие руки смело ухватываются за чужие бедра. Язык скользит по всей длине члена и снова возвращается к головке, пошло чмокая и облизывая её под тихие стоны любимого парня. Ким жмурит глаза, замирая с открытым ртом, и наслаждается горячим ротиком Чимина, который нагло оторвался от члена, усаживаясь меж раздвинутых ног. – Повернись, Тэхённи, – зовёт тот с улыбкой, следя за своим развалившемся среди маленьких подушек парнем. Тот лениво открывает глаза и нехотя переворачивается, чувствуя лёгкие шлепки по заднице, а потом, под резкий вход одного в себя пальца, нервно сглатывает. Спустя несколько мучительных минут над ухом раздается голос Чимина, что, порыскав по шкафчикам, спрашивает: – Где смазка, Тэхён? – Откуда я знаю, – стонет тот. – Это ведь ты любитель с ней поиграть. Тогда Чимин задумчиво мычит и спрыгивает с дивана, обещая вскоре вернуться. Тэхён провожает его скучающим взглядом, вдавливая щеку в подушку, и облизывает нижнюю губу, когда Пак скрывается за дверью. Тогда Тэхён осторожно отрывает голову от подушки и тянется рукой к пульсующему члену, проводя ею по всей длине. Он упирается лбом в ту самую подушку, замирая с немым стоном на губах, и судорожно выдыхает, уже быстрее дергая рукой вверх. Только услышав тяжелые шаги Чимина в коридоре, Тэ послушно вернул руку на прежнее место и устремил взгляд в сторону, где через секунду замелькал Пак, что притащил тюбик любимой смазки. Тогда под шуршащие звуки одежды и влажные быстрые движения надрачивания своего члена, Тэхён перевёл скучающий взгляд на гирлянды, что неспеша переливались разноцветными огнями. Под жёлтый цвет Чимин снова шлепнул Тэхёна по упругой заднице. Под зелёный цвет он приподнял его на колени и пододвинул ближе к себе. Под синий цвет Пак провёл влажной головкой по чужой заднице, попутно надрачивая свой член и пачкая пальцы в смазке, подготавливая Тэхёна к своему скорому проникновению. Под красный цвет он резко вошёл, тут же останавливаясь и давая Тэхёну время привыкнуть к себе. А уже под всю радугу рождественской гирлянды Чимин во всю трахал Тэхёна, слыша его гулкие стоны и просьбы ускориться. Попадая по простате Чимин ухмылялся и тянулся к чужому члену, чтобы подарить парню двойное удовольствие. В такие моменты Тэхён терял рассудок и только по рефлексу плотнее прижимался к Чимину, сильнее выгибаясь в спине и поднимая зад выше. Он повторял одно и то же бесконечное «Пожалуйста», моля дать Чимина ему поскорее кончить, и Чимин дал, продолжая шумно вбиваться в расслабленное тело и надрачивая чужой член, пока сперма пачкала их любимый диван. Ещё больше воздуждаясь дрожащим под собой телом Чимин сам громко простонал и кончил в Тэхёна, упирался лбом в подушку, вообще не чувствуя сил в конечностях. Только чиминово «Хороший мальчик» на ухо заставило Тэ устало улыбнуться, все ещё делая тяжёлые выдохи. Чим в последний раз провёл по спине парня и вытащил спавший член, тут же вставая на ноги и громко дыша. – Чимин-а, – тихо зовёт Тэхён, поворачивая голову в его сторону. – Хорошо, я правда одобряю то, чтобы ты встретился с хёнами, – выдыхает Чимин. – Только чтобы до двенадцати был дома! Тэхён приглушенно смеется и закрывает глаза, хрипит уставшим голосом: – Люблю тебя пиздец. – А я люблю, когда ты непослушный, – улыбается Чимин, плюхаясь обратно на диван и ловя на себе удивленный взгляд Кима, что тут же разворачивается к нему, усаживаясь рядом. – Ну ты и засранец, – хмурит брови Тэ, пока Чимин давится смехом. – Любимый. – Да, любимый засранец, – все ещё хмурится Тэхён, притягивая того ближе к себе и шепча в губы сбитое: – Я буду самым непослушным мальчиком, когда мы встретим это рождество вместе, и тебе точно не поздоровится, Пак Чимин, потому что ночь длинная. – Ловлю тебя на слове, – улыбается тот, обнимая Тэхёна за шею и нежно касаясь его губ. И только маленький, всеми брошенный мобильный телефон одиноко разрывается от входящих сообщений и звонков, валяясь на большой кровати и впитывая в себя тепло рождественских огней, что так ярко освещают холодную заснеженную улицу.