Разговоры по душам

─ В клетку! ─ скомандовал экзорцист, мгновение назад сидевший связанным, а сейчас держащий одной рукой Николая Васильевича, а другой угрожающе занося над ним заточенный осиновый кол. Александр Христофорович замер как вкопанный. С одной стороны, ему не нужно, чтобы ещё один петербургский дознаватель погиб в ходе этого дела и навлёк дополнительные проблемы, с другой стороны, нельзя было упускать потенциально опасного преступника. ─ В клетку! Ну! ─ поторопил Хома, грубо тряхнув Гоголя и приставив кол вплотную к его бледной шее. Бинх выругался сквозь зубы, но всё-таки зашёл в околоток, заперев за собой дверь. ─ Ключи! Тяжёлая связка метким броском приземлилась ровно на середину стола, не потревожив не единого предмета, лежавшего на нём. ─ Если с головы Николая Васильевича упадёт хоть один волос, я тебя на столбе повешу! ─ Бинх понимал, что сейчас его угрозы не имеют смысла, и он уж тем более не в состоянии их исполнить, но он подумал, что нагнать страху лишним не будет. ─ Ага, конечно, ─ сказал Брут, ухмыляясь и совсем не испуганно, ─ повесишь ты меня, как же… А вот это я, пожалуй, возьму с собой, ─ и одним ловким движением он подцепил на кончик кола ключи, и моментально приставил его обратно к сонной артерии Гоголя. ─ Я тебя не повешу! Я тебя в землю закопаю! Живьём! Эта угроза так же была проигнорирована, и преступник вышел из участка, волоча за собой Николая Васильевича как тряпичную куклу. А потом всё стихло. Александру Христофоровичу оставалось только сидеть и ждать, когда вернётся его помощник, который опять не пойми где шляется в рабочее время. Тесак появился примерно через пятнадцать минут, что-то напевая себе под нос и неся в одной руке огромную связку бумаг. ─ А-александр Христофорович? ─ изумлённо спросил он, во все глаза уставившись на начальника и быстро поставив бумаги на стол, чтобы случайно не выронить от удивления, ─ а что здесь?.. ─ Где они?! ─ спросил Бинх лихорадочно, но в глубине души понимая, что ответ он вряд ли услышит. ─ Кто?..─ Тесак, ожидаемо, выпучил глаза ещё сильнее, и лицо его стало ещё более непонимающим. Это начинало раздражать. Хоть Бинх понимал, что винить его, в общем-то, и не за что. ─ Ну как кто, беглый преступник Хома Брут и Гоголь, которого он взял в заложники! ─ Николая Васильевича взяли в заложники?! ─ Тесак отвернулся, чтобы повесить пальто на вешалку, но услышав такие новости обернулся настолько резко, что дал сам себе волосами по лицу. ─ Да! И хватит уже меня переспрашивать, я что, не по-русски говорю?! ─ Бинх чувствовал, что начинает закипать. В первую очередь, от собственного бездействия, ─ и вообще, открой меня! ─ Александр Христофорович… ─ медленно сказал Тесак, пристально глядя на начальство, ─ вы сказали мне больше не задавать вопросов, но…как? ─ Там, на столе, должны быть ключи…─ начал Бинх и тут же осёкся, вспомнив, что ключи забрал экзорцист. ─ Однако их там нет, ─ закончил его мысль Тесак и направился к своему рабочему месту. Он сел за свою конторку, аккуратно развязал веревочку, которой были перетянуты толстые стопки дел и принялся вынимать из них по листку, иногда переписывая информацию, которая могла бы пригодиться. Александр Христофорович в это время метался по клетке, как ложно осуждённый преступник, и бормотал себе под нос какие-то заковыристые ругательства на немецком. ─ Александр Христофорович, успокойтесь, ─ сказал Тесак, не оборачиваясь. ─ Успокоиться?! Какой прелестный совет, действительно, как же я сам до этого не догадался? ─ ехидно ответил Бинх, с силой ударив кулаком по железным прутьям клетки и зашипев от боли. На сей раз Тесак обернулся и долго смотрел на Бинха, потом повернулся обратно и аккуратно перевернул страницу. ─ Да, успокоиться, ─ повторил он, ─ от того, что вы мечетесь, как ошпаренный, ничего не изменится. ─ Зато ты у нас больно спокойный! ─ Александру Христофоровичу казалось, что он сейчас буквально взорвётся, ─ Ничего-то тебя не волнует! А то, что у нас целый хутор дивчин, который нужно охранять, и Гоголь, который вообще неизвестно где, и неизвестно, жив ли он ещё, видимо, заботит только меня! Всю эту тираду Тесак пропустил мимо ушей, красивым почерком выводя очередные материалы по делу всадника. Поставив точку и отложив перо, он повернулся на стуле и сел ровно напротив клетки. ─ Поймите, ─ спокойно заговорил он, словно ничего из вышеперечисленного его и правда не волновало, ─ дивчины под надёжной охраной. С ними самые крепкие казаки, вооружённые до зубов. И я Вас уверяю, что наше там присутствие никакой погоды не сделает…─ тут он замялся и уставился в пол, растеряв всю свою решимость, однако собрался с мыслями и продолжил, хоть и гораздо тише, ─ … к тому же, выяснили же уже, что супротив этого всадника хоть армию поставь, никого он не пощадит… если пожелает. А насчёт Гоголя… дай Бог, Николай Васильевич будет вести себя разумно, всё равно мы не знаем, где его искать. Александр Христофорович слушал внимательно, не отрывая взгляда от помощника. Он отошёл от прутьев, перестал их трясти и в изнеможении опустился на скамью, стоявшую у стены. И чем больше он слушал, тем больше понимал, что Тесак прав, и тем меньше у него оставалось сил и желания на дальнейшее возмущение. ─ И не думайте, пожалуйста, что мне всё равно, ─ продолжил Тесак уже почти шёпотом, ─ я же тоже волнуюсь... за дивчин, может, побольше Вашего, они ж мне все соседки да знакомые, просто… просто я волнуюсь ещё и за Вас, ─ закончил он скомкано и отвернулся обратно к своим бумагам, перебирая их настолько тихо, что не было слышно даже характерного шуршания. Бинх закусил губу и сидел в таком положении до тех пор, пока не почувствовал во рту металлический привкус. Потом встал, начал наматывать по клетке монотонные круги и наконец остановился. Больше всего на свете он не любил признавать свою неправоту. И извиняться. ─ Ладно, слушай… прости меня… я в последнее время срывался на тебе, признаю…─ начал он и вообще пожалел, что заговорил, потому что на извинение это не сильно тянуло, а само по себе звучало достаточно жалко. ─ В последнее время – это с тех пор, как Вы приняли меня на работу? ─ иронизировал Тесак и наконец встал со своего стула, оказавшись почти вплотную к Бинху, если не считать стену из железных прутьев. ─ Я вообще-то извиниться пытаюсь! ─ огрызнулся последний и уже хотел отойти обратно к своей скамейке, как вдруг был пойман за руку. ─ А я пытаюсь не быть тряпкой, как Вы учили, ─ сказал Тесак и попытался улыбнуться, ─ если уж на то пошло, Вам не надо извиняться, я на Вас и обижаться-то толком не могу. Александр Христофорович тоже улыбнулся и шагнул обратно, чтобы быть как можно ближе к собеседнику, ему пришлось практически вжаться в клетку. ─ А всё-таки считаю, что должен извиниться, ─ сказал Бинх, пряча ухмылку, ─ давай так… раз ты меня уже простил, будем считать, что я уже извинился. ─ Давайте. Мир? ─ Мир. Они пожали друг другу руки, но расходиться не спешили. Это был один из тех редких моментов, когда жизнь вокруг них остановилась. Конечно, по вине этого спятившего экзорциста, который забрал ключи, но так уж ли это и плохо? Разговоры по душам в спокойной обстановке ещё никому не вредили. Даже наоборот. Тяжело работать бок о бок с человеком, к которому накопилось столько невысказанных чувств и обид. И ему нужно непременно об этом сказать, особенно, если подвернулся такой прекрасный момент, когда он вынужден тебя выслушать. ─ Знаешь, я так давно тебе этого не говорил… ─ сказал Бинх, ткнувшись лбом Тесаку в грудь, ─ … я люблю тебя. ─ Я Вас тоже, ─ ответил Тесак и поцеловал его в макушку. Обниматься через клетку неудобно. Целоваться – тем более. Эту мысль Бинх поспешил озвучить как можно скорее, пока он не забыл все слова, которыми собирался покрыть этого экзорциста. ─ Неудобно-то как! Что б этого Брута черти драли… ─ Ну, насчёт того, что неудобно, я с Вами согласен, ─ невозмутимо ответил Тесак, позвякивая чем-то в кармане, ─ но это мы сейчас исправим. Он достал ключи, открыл клетку и вошёл в неё. И прежде чем Александр Христофорович успел высказать своё мнение по поводу сложившийся ситуации, поцеловал его. Бинх сопротивляться не стал, скорее наоборот, зато когда всё закончилось, Тесак имел возможность услышать много интересного в свой адрес. ─ Ты!.. Ты!... так у тебя всё это время были запасные ключи! Да как ты вообще посмел! ─ захлёбываясь воздухом возмущался Бинх, готовясь броситься на Тесака уже не с такими нежными объятиями. Тесак смотрел в пол, но по нему было видно, что он не сильно-то и раскаивается. Точнее, не раскаивается вообще. ─ Я очень хотел, чтобы Вы со мной поговорили. И выслушали меня, ─ наконец сказал он, ─ но у нас никогда не выходит остаться наедине, потому что мы всё время куда-то бежим с нашей работой! А когда не бежим, Вы не хотите со мной разговаривать, боитесь, что ли? ─ Да я не…─ начал Бинх с возмущением, но быстро понял, что возразить ему нечего, поэтому продолжил слушать. ─ А тут так получилось, что Вам никуда не деться и от разговора не убежать, вот я и решил… ─ Я всегда знал, что подчинённым нельзя давать много свободы, а то от их самодеятельности потом слишком много последствий, ─ пробурчал Александр Христофорович, но недовольство было скорее напускным, нежели реальным. Тесак тоже уже наловчился отличать все настроения своего начальника и был абсолютно уверен, что последний не злится. Но решил подыграть. ─ Ну не злитесь, я больше так не буду, честное слово! ─ Конечно не будешь, кто ж тебе позволит меня ещё раз в клетку запереть. ─ Действительно, ─ рассмеялся Тесак и, изловчившись, поцеловал Бинха в щёку. ─ Так, довольно, ─ сказал Александр Христофорович и, выйдя из околодка, направился к столу, чтобы взять свою треуголку, ─ пошли Гоголя искать, а то что-то мне за него волнительно, он себе из чего угодно смертельную опасность сделает. Они вышли из участка и пошли седлать лошадей, и никто не обратил внимания, что ночь, сгустившаяся над Диканькой, была сегодня необычно ясна, позволяя увидеть полную луну, окружённую россыпью сияющих звёзд.