Дневник.

Сколько слов произнёс Потап за этот час, да...стелил он красиво. Даже самая скептично настроенная девушка поверила бы в его чувства. Они лежат рядом, и Тина уже всё простила. Лёша держал руку на её ягодице. Тина, расположившись частично на мужчине, с улыбкой утыкалась в его щеку. Она была самой счастливой, думая, что всё вернулось на свои места. Тина вспомнила, как летом, на этой самой кровати, они завтракали и чуть не поссорились. Тогда она даже сделала запись: «Лёша принёс мне очень смешной завтрак в постель: будто топором нарубленный белый хлеб, кружочки докторской колбасы и кружка крепкого кофе. Приготовил из тех продуктов, которые лежат в моем холодильнике лишь для него. Щедрая душа, мне нельзя белый хлеб! Я пыталась это объяснить, а он обиделся. Мы дулись несколько минут, а потом помирились на мизинчиках и стали есть вместе мой завтрак. Люблю!» Остыв, Лёша отодвинулся от девушки, наблюдая за ней со стороны. Тина закусила губу, закрыла глаза и блаженно закинула руки наверх. - Давай поговори-и-м, - опомнилась она. Девушка подтянула одеяло, пряча ключицы. Потап сел, отвернулся и спустил ноги на пол. - О чем ты хочешь поговорить? - Он попутно развернул к себе часы, стоящие на тумбочке. 2:12 - Почему ты уехал и ничего не сказал? Раз. Чем/кем был занят? Два. Её не особо-то устраивало говорить в спину человеку, но тот настойчиво не двигался и смотрел куда-то в пол. - Не успел. У меня был большой тур. Всё? - Он немного обернулся, без намерения лечь обратно. Тине хватило только этого движения, чтобы завестись. - Да что с тобой? - Повысила она голос и присела, придерживая одеяло. - Лёшенька? А зачем ты спрашивал, свободна ли я? Мы не расставались. - Ну вдруг ты повелась на своего гитариста и всё решила сама, - выплюнул Лёша, натягивая трусы. Тина придвинулась к мужчине и попыталась разглядеть в потёмках его лицо. - Твои слова делают мне очень больно. Я думала только о тебе эти полгода. И ещё несколько месяцев до этого, когда мы регулярно встречались. Почти год, Лёш, как ты стал интересовать меня как партнёр. Она выдержала паузу, боясь подумать о том, что далее всё-таки сказала. - Ты встречался со мной только ради этого? - Она недоуменно указала на постель. - Глупая, - усмехнулся мужчина и посмотрел на неё, крутя у виска. - Потому что любил. - Лю...бил? - Оторопела Тина, подчеркнув прошедшее время. Это ошарашило даже больше. - То есть, и люблю, - исправился, да не помогло. Она опустила голову, пытаясь взять себя в руки, сжала в руке кусочек простыни, но понимала, что вот-вот заплачет навзрыд. - Кто попросил тебя? Кто заставил так издеваться надо мной? А я поверила, какая же я дура. Потап встал, уже торопясь и одеваясь. Сделать это без света было трудно, но надо немедленно делать ноги. - Мне нужно ехать. - Ах, пятнадцать минут третьего, - артистически проговорила девушка, - прямо срочно. Она смотрела на то, как человек, бывший для неё многим, становится никем. Он оделся и стал осматриваться. Тина закуталась в простынь и поднялась. - Лёшенька, ну что я тебе сделала, скажи!? - Почти взмолилась, сжимая руки перед собой. - Ничего. Успокойся. - Я провинилась? Где я тебе так насолила, что ты решил меня уничтожить? - Из глаз полились слёзы, которые она просто не контролировала. Он ушёл. Просто покинул её, разбив вдребезги остатки чувствительности. «Я не знаю, что пишут в этом случае. Он догадался, что я испытала не всё в этой жизни, что мне мало страданий? Ну у него получилось удивить мою судьбу. Меня ещё не бросали», - она писала эти строчки на следующий день максимально несвойственным для себя способом. Не было этих легкости и развязности её почерка. Крепко вцепившись в ручку, изо всех сил надавливала на лист бумаги, словно царапая. Ей было некому вылить переживания. Никто так и не узнал.