С ночёвкой у друга

- Это же элементарно... Я тебе тот же пример только с другими числами уже объяснял. Парни вдвоём сидят за стареньким, но всё ещё вполне пригодным столом, занимаясь совместным решением домашних заданий. Элиот, как оно обычно и бывает, объясняет Бруно всё, что тот не знает (а не знает он гораздо больше очкастого) и попутно сам делает записи себе в тетрадь. В свою очередь Шиллинг старается... и вправду старается не косить глаза на сосредоточенное лицо друга, красивое такое... Но сегодня у парня совсем не получается сконцентрироваться на заданиях. Наверняка потому, что Элиот давненько не бывал у него в гостях. - Я устал думать, - пробубнил Бруно, откладывая ручку и откидываясь на спинку стула. Продолжительная мозговая активность истощала его больше и быстрее нескольких часов в спортзале. - Ладно, потом закончим. На самом деле шатен прекрасно замечает, когда его друг неоднозначно посматривает на него временами и сейчас он знает по какой причине тот пропускает все объяснения мимо ушей. Может это потому, что очкастый был очень проницательным человеком, а может потому, что Бруно не очень-то и скрывался. А зачем? Он даже не задумывался, что в этом есть что-то этакое. Влуногорд, потягиваясь, поворачивает голову в сторону окна, которое выходит прямо в сад. Адольф вместе с внуком бережно ухаживали за ним и это было заметно. Приближался вечер и закат без того красивые клумбы цветов окутывал тёплым светом, делая вид из окна почти сказочным. Удачный момент. - Я окно открою, чтоб сфотографировать? - чисто ради приличия спросил Элиот, потому что и так знал, что это не обязательно и друг будет не против. Не дожидаясь ответа, он открывает застёжку и принимается подбирать хороший ракурс. Бруно видел эти цветы каждый день, да и не был особым ценителем эстетики, так что они его внимания не привлекали совсем. Зато очень даже привлекало кое-что другое... Сегодня погода стоит жаркая и является отличной возможностью понаблюдать за другом в коротких шортах. Элиот слегка наклоняется через подоконник, вытягивая руки вперёд, чтобы запечатлеть что-то у земли и джинсовая ткань заметнее облегает тело. Бруно, засмотревшись на округлые бёдра шатена, подумывает о том, что в последнее время они с ним ведут себя как-то по-другому. Как обычные друзья, понимаете? Не то чтобы Шиллинг не считал Элиота другом.. но он так скучает по вещам, которые хочется делать только с ним, которые делают только с "самым особенным для тебя человеком, не считая семьи", как объяснял ему дедушка. Бруно тоже встает со стула и подходит к очкастому поближе, когда тот уже заканчивает фотографировать и листает получившиеся фотографии. - Помоги выбрать, что из этого выло-БРУНО! - Элиот моментально реагирует, поворачиваясь к другу лицом, когда чувствует его ладонь на своей заднице. - Ты.. ты хотя бы предупреждать должен! А если я не хочу? Смущённый Влуногорд ненадолго снова поворачивается к окну, чтобы закрыть его обратно, попутно проверив, нет ли кого на улице, кто мог бы это заметить. - А ты не хочешь? Голос Бруно звучит расстроено. До этого шатен никогда не говорил "не хочу", только "не здесь" или "не сейчас". Тем временем Элиот тяжело вздыхает. Он чувствует себя.. виноватым. - Я этого не утверждал. Если бы Бруно был собакой, он бы уже во всю размахивал хвостом. - А мне можно будет тебя поцеловать? Парень спросил это так по-детски невинно, что не оставил для друга никакого выбора. Он всегда такой искренний. В отличие от Элиота. - Можно... Очкастый только и успел шторы прикрыть, как немного неловкие, но решительные руки накрывают его щёки и притягивают ближе, после чего следует короткий поцелуй. Парни целуются не первый раз и даже далеко не второй, а Бруно всё ещё слишком не опытен, но зато действует с большим желанием и старанием. Элиоту нравится это, и Бруно нравится ему тоже. Сейчас он решает, что лучше оставить все мысли на потом, в ответ целуя друга немного дольше. Да и как тут думать, когда чьи-то руки уже оказались на твоей заднице. Элиот всегда немного более инициативнее Бруно. Всё потому, что у него-то опыта гораздо больше будет. Шиллинг скромно проводит кончиком языка по уже влажным губам шатена, а тот, прощаясь с последними остатками терзающих мыслей, подхватывает и делает поцелуй глубже обычных чмоков. Элиот как-то инстинктивно прижимается к Бруно теснее, сжимая ткань его майки в своих маленьких ладонях, а потом парни ненадолго прерывают поцелуй. Даже не для того чтобы отдышаться, а для того, чтобы просто посмотреть друг другу в глаза, предварительно сняв с Влуногорда запотевшие очки. Сейчас они оба немного покрасневшие, их губы поблёскивают, а взгляды в ожидании продолжения. Переместившись на кровать, Бруно нависает над другом таким образом, что их начинающие проявляться стояки соприкасаются. Элиот невольно двигает бёдрами из-за наплыва трепетных и нетерпеливых ощущений там внизу, отчего краснеют оба. Пытаясь быть аккуратным, Шиллинг снимает с Элиота шорты сразу с нижним бельём даже слишком медленно, но тот не подгоняет, только внимательно наблюдает за всеми движениями. Закончив, они вновь коснулись разгорячёнными языками. В процессе теперь Элиот, в одних футболке и носках, оказывается сверху, лёжа на друге. Без джинс сжимать в руках его задницу ещё приятнее и потому Бруно никак не может оставить её в покое. Так парни лежат до той поры, пока Шиллингу не становится совсем тесно в одежде. Элиот снова ложится на спинку, смущённо соединяя коленки и совсем без смущения цепляясь взглядом в раздевающегося Бруно. Парень, оставшись с ещё меньшим количеством одежды, без принуждения раздвигает ноги друга и умещается между ними. Он не спешит, разглядывая совсем раскрасневшегося Элиота, прикрывающего часть лица рукой. "Ангел..." - мелькает у него в голове и он несколько раз кратко чмокает его в губы, звонко, по-детски. Бруно каждый раз волнуется, что сделает что-то неправильно и Элиоту не понравится или будет больно, перед тем как наставляет головку члена ко входу. Шатен мягко кладёт свои ладони на плечи друга, кивая ему. Так Бруно понимает, что ему не о чем беспокоиться и он медленно толкается вперёд, после чего слышит сдержанный стон. Тонкие пальцы, нежно держащиеся за его плечи, напряглись и теперь сжимали сильно. Шиллинг ожидал, что после их продолжительного перерыва двигаться сначала будет затруднительно... но Элиот принял его в себя довольно легко. Двое парней сейчас возбуждены, так что никто из них не придаёт этому значение. Бруно двигается не равномерно, отвлекаясь на поцелуи, но всё, что сейчас происходит, нравится им обоим. Когда шатену становится трудно дышать, тот останавливается, не выходя из него, и просто поглаживает его по волосам и щеке. Очень красивый... Слегка вспотевший и с немного растрёпанными волосами, со скопившейся слюной в уголке губ - самый красивый на свете. Возобновляя движения после передышки, об окончании которой свидетельствовали ножки Элиота, овившие Бруно и легонько притянувшие к себе ближе, тот толкается по нарастающей под смущённые тихие стоны. Голосок шатена становится заметно громче только под конец, когда возбуждение достигает своего максимума и, дрожа, он кончает, совсем притихнув. Бруно понадобилось немного больше времени до кульминации, но и тот вскоре изливается в салфетки, которые Элиот взял со стоящей рядом тумбочки и вовремя дал. Приведя себя в порядок и одевшись, парни уже лежат рядом и обсуждают что-то повседневное, как это делают обычные друзья. На улице давно стемнело, а оба они уставшие и немного сонные. - Давай спать, - через зевок говорит Элиот. - Только брату напишу, что всё нормально и мы уже ложимся. - Ага. Бруно тянется к настольной лампе на тумбочке, выключая единственный источник света, умещаясь на кровати поудобнее. Хотя по нему это мало заметно, но он очень счастлив. Его самый особенный человек лежит сейчас рядом, с ним ему хорошо. Бруно закрывает глаза, думая о том, как хотел бы целовать шатена всегда. А самый особенный человек Элиота пишет ему сейчас пожелание спокойной ночи. Парень выключает телефон, ответив на последнее сообщение, и виновато смотрит на засыпающего друга. Бруно нравится ему, это правда, но далеко не так сильно, как он любит брата. Очкастый не может найти в себе силы признаться в этом, прекрасно понимая, что чем дольше это продолжается, тем больнее будет для всех. Который раз Элиот мысленно просит прощения у самых дорогих ему людей.