Королевский лекарь

      Массивная дверь, отделяющая покои Короля Трандуила от основного коридора, с глухим стуком распахивается, впуская внутрь разозлённого Леголаса. — Решил избавится от неё так же, как и от Тауриэль? — упустив все формы приветствия, спрашивает принц, рассматривая затылок отца.       Трандуил никак не реагирует ни на сына, что влетает в его покои без всякого предупреждения, ни на его нападки, и уж тем более не на стража, что словно тень пробирается к ручке двери, дабы скрыть от ненужных глаз разгорающуюся ссору. — Сколько раз просить тебя выражаться конкретнее, Лайквалассэ? — не отрываясь от чтения свитка, спрашивает эльф. Он все так же сидит спиной к своему визитеру, облачённый в серые одежды, и подпирая изящными пальцами подбородок. Корона, что обычно Его Величество носил не снимая, сейчас покоилась на письменном столе, ленивым жестом Короля сброшенная с монаршей головы. — Ты изгнал Нулир, — обойдя, наконец, отца, Леголас останавливается напротив, скрестив руки на груди, что не остаётся для Короля незамеченным, но он молчит, предпочитая игнорировать нападки сына. — Хочешь, чтобы повторилась история Тауриэль? — Что? Снова откажешься от короны? — усмехаясь, спрашивает Трандуил, опустив документ на колени, и поднимает на сына насмешливый взгляд голубых глаз. — Или уйдешь ещё на двенадцать лет? — Чёрта с два! Я использую эту самую корону и все её связи, чтобы найти Нулир и доставить обратно. И если для защиты от тебя мне нужно будет овладеть магией, я, чёрт возьми, это сделаю, — почти переходя на шёпот, говорит Леголас, оперевшись кулаками о стол. — Ты сейчас пытаешься мне угрожать? — медленно повернув голову к «нерадивому» отпрыску, выдыхает Трандуил, опустив замечания по поводу его ругательств, явно подобранных в человеческой компании. — Ну что Вы, Ваше Величество, — делая акцент на официальное обращение, отвечает Леголас. — Как бы я посмел.       У Трандуила в душе безумно смешанные чувства: он был зол до такой степени, что если бы стоящий перед ним эльф не был его родным сыном, он бы давно бросил того в темницу. С другой стороны его охватила и гордость тоже: его сын настолько вырос, что готов противостоять собственному отцу и не как обычно, сквозь угрозы собственного ухода, а вполне реально с доводами. — Значит свяжешься с предательницей? — Кто донес тебе эту ересь?       Король протягивает развёрнутый свиток, всё это время покоившийся на его коленях, и поднимается, чтобы налить себе бокал вина в хрустальный фужер. Леголас внимательно вчитывается в аккуратный почерк. «Приветствую тебя, Владыка Трандуил. Надеюсь, письмо это застало тебя в добром здравии. К моему великому сожалению, я пишу тебе не с радостными вестями, как хотелось бы. Твой советник, добравшийся до меня глубокой ночью, опечалил новостью о нападении на Лихолесский и покушении на тебя. Полагаю, всё обошлось, раз ты отпустил целый отряд в сопровождении. Новость моя заключается в разоблачении твоего Королевского лекаря, некогда моей бывшей подчинённой. Я прошу тебя перевезти её в Серые Гавани, дабы предать правосудию по законам государства, к которому она принадлежит. Надеюсь на твою снисходительность к бедной девушке. Владыка Серых Гаваней Кирдан Корабел».       Принц опускает письмо на стол. Что-то не складывалось в этом свитке, но зацепка ускользала с каждой секундой всё больше, и что именно, принц не мог понять. — Она не виновна. Нулир сутками сидела около тебя, пытаясь подобрать лекарство, и вот чем ты ей отплатил? — кивая головой, говорит Леголас, и идёт к двери, бросая на ходу: — Я всё равно верну её. — Зайди к матушке перед отъездом, — говорит Трандуил, заставляя сына замереть перед самой дверью. — Уверен, ты давно у неё не был.

***

      В сад, когда-то принадлежавший Её Величеству, Леголас всё-таки заходит. Как не прискорбно это признавать, он действительно давно здесь не был. У Королевы, погибшей в бою, никогда не было могилы, куда можно было принести цветы или просто прийти, чтобы вспомнить о ней хорошим словом. Вместе с другими воинами, павшими в тот день, её тело так и не было предано земле. Трандуил в память о любимой сохранил её сад, не пуская сюда никого, кроме сына. Всё здесь осталось ровно так, как оставила Королева Лихолесья. Здесь не было ни зимы, ни осени, круглый год лето — Трандуил потратил не мало сил на это заклинание. Здесь всё так же цвели розы, лилии, акации, пионы, ирис, анемон и ландыши. Стоял старый, огромный дуб, как символ вечной жизни эльфов, и несколько деревьев ореха. Здесь никогда не росли флоксы: на языке цветов они означали расставание, а как выяснил Леголас, его мама верила в Селам. Здесь же находился летний домик Королевской семьи, где периодически ночевал тогда ещё маленький принц. Он прочитал всю мамину личную библиотеку в тайне от отца, чтобы понять, какой она была — Её Величество Королева Лихолесья. Её статуя из белого мрамора, стоящая среди кипариса, — единственное, что Трандуил поменял за всё время. Именно к ней приходит принц, облачённый в свои доспехи. — Здравствуй, мама, — улыбается эльф, рассматривая белоснежное каменное лицо. — Отец прав, меня действительно давно не было. Прости… Я… — Леголас кусает губы, не зная с чего начать. — Я встретил одну эллет… Она бы тебе понравилась. Она лекарь, и я уверен, что тоже разбирается в языке цветов. Я не могу… не могу думать, когда она рядом, и ещё хуже, если она далеко. Её оклеветали, и я отправляюсь на её поиски. Я обязательно приведу её к тебе, когда мы вернёмся. Она спасла отца, а он… — принц вздыхает и усмехается. — Ну, ты знаешь. Тебя бы он послушал… — Слова, что я пела сидя рядом с тобой Вновь вспомню я, четко помню я…       Леголас вздрагивает и оборачивается, услышав женский голос за своей спиной. Не увидев никого, он очень медленно и тихо идёт на мурчание мелодии. За кустами шиповника надёжно был скрыт маленький огород, разведённый умелыми руками темноволосой эллет, что сидела к принцу спиной, обирая листья с растений. Леголас не веря ни глазам, ни ушам, делает ещё несколько шагов вперед, чтобы увидеть девичий профиль. — О, Эру! — вскрикивает Нулир, увидев неожиданное движение. — Ваше Высочество! — поднимает глаза эллет и поднимается с колен, отряхивая подол платья от налипшей травы. — У Вас вошло в привычку пугать меня каждую встречу? — смеётся она, не замечая удивленных глаз принца, что всё ещё изучают девушку, не веря в её присутствие. — Что Вы здесь делаете? Я, честно говоря, думала…       Договорить ей не дают. Леголас хватает девушку за руку притягивая к себе, чтобы крепко прижать к груди. Нулир замирает от неожиданности, но всё же обнимает эльфа в ответ, прижимаясь к холодному одеянию, так сильно пахнущему кожей. — Я тоже рада тебя видеть, Леголас, — шепчет эллет, не отстраняясь и даже найдя удобное положение на широком плече. — Я думал, что потерял тебя, — так же шепотом отвечает ей принц, на что девушка пытается посмотреть ему в глаза, но сильные руки заставляют её остаться в прежнем положении. — Куда же я теперь от тебя денусь? — усмехается Нулир, поглаживая эльфа по спине, словно ребёнка, проснувшегося от кошмара. — Как ты здесь оказалась? — наконец выпустив эллет, спрашивает Леголас, не отпуская прохладную руку возлюбленной. — Твой отец отправил меня изучать какое-то растение, что распускается якобы очень-очень редко, — взмахивая руками, жалуется эллет. — Я почти уверена, что он его придумал, чтобы от меня избавиться, — словно их могут подслушать, шепчет Нулир. — Что за растение? — хмурится принц, не припоминая рвения отца к изучению цветочного мира, тем более в саду покойной супруги. — Са... Самар? Сарам? Что-то такое. Вообще в первый раз слышу, — пожимает плечами брюнетка. — Пойдем в дом, я скажу точнее.       Эллет собирает в корзину разбросанные вещи, не обращая внимания на замершего сына короля. Он опустил взгляд, складывая в голове пазл, созданный его отцом. Король спрятал Нулир в самом сокровенном месте во всем дворце. И даже передал послание, о котором эллет и не догадывалась. «Сарам» — это не растение. Так когда-то Королева признавалась тогда еще только будущему мужу в любви в тайных посланиях, передаваемых через слуг. «Сарам» — это любовь.