Прости, я не хотел

Директор позвонил моим родителям, когда я вернулась домой, на кухне меня ждали два разъяренных родителя. Я молча зашла и прошла вверх по лестнице. — Быстро сюда! Голос отца заставил меня вздрогнуть. Я мигом оказалась перед родителями. Они смотрели мне в глаза и молчали. Я тоже молчала, мне нечего было говорить. — Ну? Расскажешь, как дело было? — Разве Скотт ничего вам не рассказал? — Так, значит, это правда? Я пожала плечами. Они думают, что я буду оправдываться? Очень странно. Мне читали лекцию, кричали на меня, о чем-то спрашивали, а я молчала. Было стыдно, очень обидно и неприятно, но я молчала. — Иди в комнату, ты теперь на домашнем аресте. — На долго? — Леа, не выводи нас. — Ладно, мам, извини. Я ушла в комнату. Упав на кровать, я уставилась в потолок. Казалось, что это конец. Я не могла смириться с тем, что я не смогу выйти из дома в любой момент. Мне придётся лежать и слушать их крики всю ночь. Так как я наказана, они будут заходить и проверять, что я делаю. Я лежала не двигаясь минут сорок и даже не заметила, как заснула. Проспав весь день, я проснулась от очередных криков на кухне. Желудок кричал от голода. Я спустилась на первый этаж и зашла на кухню. На столе стояла бутылка коньяка, отец был пьян, мама кричала на него, он молчал, но после реплик матери тоже начинал кричать. Я взяла хлопья и насыпала их в тарелку, полив молоком сверху. Крики становились все громче и громче. — Ты стал другим, Питт… — Афина, не будем говорить это при дочери. — Леа, быстро в комнату! Я взяла тарелку и покинула кухню. Сама не знала, почему, но я остановилась за стеной и подслушала разговор. — Ты остыл ко мне? — Что ты несёшь? — Ты не проводишь время дома, срываешься на меня и на дочь. Я вижу странности в твоём поведении. Какая причина? Скажи мне, у тебя кто-то есть? — Не неси ерунды, меня это начинает выводить из себя. — Скажи мне, Питт, в чем причина? — мама закричала. Я услышала шлепок и грохот. Резко вбежав на кухню, я увидела маму на полу, она держалась за щеку и плакала. Отец стоял рядом и смотрел то на меня, то на маму. — Мам, ты в порядке? — Афина, прости меня, я не хотел… — Убери от меня руки, чудовище! В дверь позвонили. Что-что, а гости сейчас совсем не вовремя. — Я открою. Я подошла к двери и открыла ее. На крыльце никого не было. На лавке лежал большой конверт. Я взяла его в руки и пошла обратно на кухню, попутно открывая. Я достала содержимое конверта. Увидев это, руки задрожали, в глазах потемнело, а земля и вовсе ушла из-под ног. — Что там? — мама подошла ко мне. — Не надо. — я сделала шаг назад. — Леа? Что там? — мама настаивала. — Как ты мог? — я смотрела в глаза отцу, он не понимал, что происходит. Мама взяла фотографии из моих рук. На фото мой отец был в компании молодой дамы, он открывал ей дверь машины, приобнимал за талию и целовал. На глазах мамы снова выступили слезы. — Убирайся, Питт. — Афина, я объясню… — Убирайся! — Давай поговорим. — Хорошо, тогда уйду я. Прости меня, дорогая, мне нужно побыть одной. — женщина взяла ключи от машины и направилась на улицу. — Мам, прошу, будь осторожна. Она поцеловала меня и ушла. Я повернулась на отца. Глаза наполнились слезами. — Я ненавижу тебя. Вернувшись в комнату я громко хлопнула дверью. Истерика настигла меня, как только я оказалась на кровати. Моя семья разрушена. Через десять минут дверь громко хлопнула. Отец ушёл. Я не знала, куда ушли мои родители. Они забыли про мой проступок, но появилась проблема намного серьезнее. Стало интересно, кто подложил эти фотографии. Это подло. Истерика продолжалась около часа. Голова раскалывалась. Я снова заснула. Утро давалось очень тяжело. Я уже опаздывала на первый урок. Родителей не было дома. Я выпила уже остывший чай и вышла из дома. Первый урок уже прошёл, поэтому я пошла сразу на второй. Как только Рита увидела меня, она подошла и обняла. — Я вчера звонила тебе весь день, ты не брала трубку, и сегодня утром тоже. У тебя забрали телефон? — Нет. У меня огромные проблемы. Я расскажу тебе все после уроков. — Кстати, я узнала, как вчера директор оказался там именно в тот момент. Глория подговорила Ноена, чтобы тот угостил нас сигаретами, и подал сигнал ей, чтобы она привела Скотта. — Я знала, что нельзя доверять этому Ноену. По лицу видно, что он мудак. — Ну, он красивый. — Смазливый, самовлюбленный, зазнавшийся идиот. — О ком ты, дорогая? Я обернулась и увидела перед собой того самого смазливого идиота. — Догадайся сам и отвали от меня. Я прошла мимо него, задев плечом. — Агрессивная сука, — раздалось мне вслед. Я быстро шла прямо, сбивая людей на своём пути. Из-за слез, застеливших мои глаза, я ничего не видела. — Леа, что случилось? — Крис, не лезь, я хочу просто быть одна! Я забежала в женский туалет. Слезы лились по моим щекам, я плакала, глотала воздух и пыталась не кричать. Глядя в зеркало, я видела там заплаканную слабачку, такую жалкую и никчемную. Разозлившись, я со всей силы ударила кулаком в зеркало. Осколки полетели по сторонам, алая кровь начала капать в раковину. Я не чувствовала боли в руке, вся возможная боль была внутри меня — в душе. Дверь туалета со скрипом открылась. Сзади меня стояли мои друзья. Рита смотрела на меня с сожалением, а Кристофер совсем не понимал, что происходит. — Леа, что с тобой произошло? Домашний арест не такой уж и серьёзный повод, чтобы так переживать. — Домашний арест? За что? — Вчера директор Скотт засёк её с курением, позвонил родителям. — Проблема не в этом, господи. Плевать я хотела на домашний арест, он далеко не первый в моей жизни, я сложный ребёнок. Но, как оказалось, не такая сложная, как мой отец. Вчера вечером мои родители снова ругались, кто-то позвонил в дверь и подбросил конверт с фотографиями. На фото мой отец со своей любовницей. Мама уехала куда-то, отец тоже ушёл. Да, они, может, и не злятся теперь на меня, но моя семья разрушилась. Я даже не знаю, что лучше, если бы мы не знали о его измене, и жили бы дальше, или такой исход, как сейчас. Они точно разведутся, мама не простит его. Я люблю обоих, но они же разъедутся, а где буду я? Даже сейчас, они ушли из дома оба, даже не подумав о том, как буду я. Во сколько я проснусь? Что буду кушать? Пойду ли в школу? Их это не волнует, они даже не звонят. Это нормально? Я теперь живу сама по себе. Ещё эти одноклассники поганые. Ноен этот лицемерный. Я ненавижу свою жизнь. Ребята внимательно слушали, не перебивая меня. — Не опускай руки, все образуется. У меня тоже все не совсем хорошо. — Крис, у тебя все прекрасно. В твоей семье любовь и доверие. Ты совсем скоро поступишь в университет. — Вот именно. Я поступаю в Лос-Анджелес, там не будет вас, я буду ужасно скучать. Мне не будет хватать наших шуток, прогулок, разговоров по душам. — Леа, я прошу тебя, не расстраивайся, твои родители взрослые люди. В любом случае они попытаются сделать лучше для тебя. — Рита, они не будут продолжать жить вместе из-за меня, я уже взрослая и это так не действует. — Мы любим тебя, не расстраивайся. — Я знаю, что вы меня любите. Я чувствую эту любовь, правда, но… я не могу игнорировать тот факт, что моя семья распалась. — Вытирай слезы, нам пора на урок. Игнорируй Глорию, забей на Ноена, он такой же как она. Ты лучше их всех, пойми это. Ребята обняли меня. Я смогла успокоиться. Ребята пошли на урок, а я в медицинский кабинет. Мне обработали руку и перебинтовали. На вопрос, что случилось с рукой, сказала, что неудачно поиграла в баскетбол на физкультуре. Вернувшись на урок, я извинилась и села за свою парту. Одноклассники вопросительно смотрели на мою руку. Уроки проходили один за другим. Глория не докапывала меня, Ноен молча смотрел, а остальным было все равно. Пара одноклассниц поинтересовались, почему у меня перебинтована рука, но одного моего взгляда хватило, чтобы они отвалили. Уроки кончились. Я стояла у своего шкафчика, складывая учебники. Рита и Крис стояли рядом и ждали меня. По коридору шли Глория с Карой. Они шли, по всей видимости, в нашу сторону. — Как дела? — Глория, ты ничего не перепутала? — Хорошо, я всего лишь задам один вопрос, ладно? — Задавай и проваливай. — Твоя мамочка оценила фотографии с участием твоего папаши? Она ехидно улыбнулась. — Это ты их подкинула? — Да, проходила мимо и решила за одно заскочить к вам. — Какая же ты… — Стерва, сучка, тварь, мразь, да? Мне пора, пока. Она ушла, я громко хлопнула дверцей шкафчика. Пулей я летела домой. Ребята шли за мной. — Леа, ей это аукнется. — Ещё бы, она за это заплатит. — Нет, Леа, только не вздумай мстить ей. Это её уровень, ты выше этого. — Ну уж нет. Она может позволить себе любую гадость, так почему остальные должны игнорировать это? Разрушить семью — это не закидать дом яйцами, это намного серьёзнее. — Пожалуйста, не делай глупостей. — Ребят, может пойдём ко мне? Попьём чай? Мне ужасно одиноко. — Конечно. Мы пришли домой. У дома стояла машина, я узнала её, бабушкина. Войдя в дом, за столом на кухне сидел отец, бабушка стояла у окна. Увидев меня, она подошла ко мне, поцеловала в лоб и крепко обняла. На ее глазах были слезы. Отец тоже сидел с красными от слез глазами. — Привет, дорогая. Как день в школе прошёл? — Бабуль, что случилось? — Котёнок, Афина… она… — Что с мамой?! — я повысила голос. — Она разбилась на машине, сегодня ночью. — тихо сказал отец. — Питт, зачем так резко? — Что? Нет, я не верю. — Дорогая, к сожалению, это так. — бабушка обнимала меня и пыталась успокоить. — Я ненавижу тебя. Из-за тебя она уехала вчера ночью. Из-за тебя! Из-за твоей измены! Я ненавижу тебя! — я смотрела на отца и кричала. — Леа, успокойся, пожалуйста. — Рита подошла ко мне и тоже обняла. — Какая измена, Питт? — Мистер Мур изменил Миссис Мур, вчера вечером им подкинули фотографии, где он был с другой. — объяснил Кристофер. — Питт, мы не будем обсуждать это здесь. Поехали ко мне. Рита, Кристофер, вы будете с ней? — Конечно. Бабушка с отцом вышли из дома. В глазах потемнело, ноги перестали держать меня. Я начала падать, но Крис успел подхватить меня. Я очнулась в гостиной. Ребята сидели рядом. На столе стоял стакан с водой. Во рту было так сухо, что я за несколько секунд все выпила. — Тебе лучше? — Моя мама умерла. Как думаешь? — Извини. — Тебе не за что извиняться, Рит. Ребята, я вас очень люблю, спасибо, что сейчас вы со мной. — Мы тоже тебя любим. Я сидела на диване, уставившись на статуэтку из Майами. Её привезла мама. — Леа? — А? Я задумалась. Я не могу смириться с тем фактом, что её больше нет. Она больше не придёт с работы, не пожалуется на странных клиентов, не приготовит свой великолепный «Цезарь», который умеет только она, не посмеётся надо мной, не даст совет, не запретит покрасить волосы в зелёный. Боже, а я в последнее время только ругалась с ней, мы даже почти не проводили время вместе. Почему так? Почему это происходит со мной? — Это происходит со всеми. Все теряют близких. — Ты прав, но… я не была готова. — К этому редко кто бывает готов. Я был готов к смерти дедушки, сколько помню себя, он лежал в своей комнате с трубками, только мычал и мог шевелить пальцем. Это ещё хуже. Даже не представляю, что испытывает парализованный человек. Ты вроде жив, а вроде и нет. Странно. — Ребят, думаю, вам нужно идти. Мне неудобно, что вы сидите тут со мной. Я в порядке, правда. — Нет, все нормально, мы будем с тобой. Ребята даже остались у меня с ночевкой. Весь вечер мы с ними смотрели фильмы, общались и просто обнимались. Я заснула очень рано, все из-за нервов. Утром меня будила Рита, я проснулась, умылась и спустилась на кухню. Кристофер сидел за столом, доедая хлопья. На другом конце стола стояла тарелка с яичницей и чашка кофе. — Отлично, вы сами себя накормили. Извините, что я так долго спала сегодня, даже не накормила вас… — Прекрати, мы уже как родные, так что все хорошо. Омлет для тебя, кофе тоже. Кушай и идём в школу. — Я не хочу в школу. — Скоро выпускные тесты, нельзя нам прогуливать. Я опустошила тарелку, привела себя в порядок и мы вышли из дома.