Не извиняйся.

***

Иногда я думаю о том, что лучше бы не было всей этой чертовщины с соулмейтами. Если бы не она, я бы давно нашёл себе хорошую девушку и спокойно жил. Но нет же, мир устроен так, что сейчас я должен лежать и кусать подушку, чтобы хоть не выть, потому что моего многострадальческого соулмейта кто-то снова избивает. Причём гораздо сильнее, чем на прошлой неделе. Из моих уст вырвался болезненный стон. — Только не плачь, только не плачь, Кашин, давай, ты вытерпишь… — Шептал я себе под нос, как можно сильнее вжимаясь в матрас всем телом после очередного удара в живот. Если бы мои слёзы не отдавались болью в груди у моей половинки, я бы давно разрыдался от этого всего. Она итак страдает, не хотелось бы причинять ей лишние неприятные ощущения. «Неужели, наконец, всё…»— Подумал я после того, как перестал ощущать удары. Блять, как же мне жаль мою будущую девушку. Если я её найду, конечно… Всё тело ломило от каждого движения моего соула. Интересно, кто его регулярно пиздит, и почему он не сопротивляется? Резко появившаяся тянущая боль в сердце перекрывала основную. Моя половинка зарыдала. В этот момент я поклялся себе в очередной раз, что если найду, то буду стараться чтобы ни одна слезинка не скатывалась по её щекам.

***

Не знаю, как мне удалось заснуть, но тем не менее сейчас мой сон был прерван непонятно чем. Я по привычке сразу же взял телефон и взглянул на дисплей. Три часа сорок пять минут ночи. Глаза заслезились от яркого света и техника была поспешно заблокирована. «Странно, я давно не просыпался просто так.» — У моего мозга почему-то не получалось заснуть. Разум требовал объяснения, какого вообще хрена я проснулся. Вдруг я почувствовал на своём запястье что-то острое. Было похоже на холод от металла. — Блять, — какого чёрта? В глубине души я надеялся на то, что это было продолжением сна. Я сдёрнул с себя одеяло. Сердце пропустило удар. Это не сон. — Да ну… — Ко мне почти сразу пришло осознание того, что мой соул режет руки. — Нет-нет-нет — В панике прошептал я. Только не это! Внутри поселилась паника. Нет, ну вероятность того, что это что-то другое, конечно, есть… Но мне всё равно было пиздец как страшно. Больше всего меня пугала мысль о том, что каждый порез может быть решающим. Но порезы были только поперёк, а не вдоль. Это помогало не паниковать. Я начал надеяться на лучшее и закрыл глаза в надежде уснуть. Люди в таких ситуациях считают овечек, а я считал количество царапин. Насчитав штук двадцать, мне стало не на шутку стрёмно. — Да когда ж ты останов… — Не успев договорить фразу, я вскрикнул. Резко порезы стали гораздо глубже. — Да что ж ты творишь, боже мой! — Больше всего мне было обидно за то, что я никак не могу это остановить. Или могу… Мне в голову пришла идея отвлечь соула от селфхарма. — Нужно влепить себе пару пощёчин или типа того… Наверное, до неё дойдет, что пора бы уже перестать, что её половинка тоже чувствует это дерьмо и переживает, в конце-концов. Собрав всю волю в кулак, я ударил себя по щеке со всей силы. Видимо, я переусердствовал, потому что по губе потекла кровь. Это явно привело соулмейта в замешательство, потому что она прекратила изрезать свою руку в мясо. Для полной уверенности я не особо сильно ударился об бортик кровати затылком. С этими мыслями я слишком быстро провалился в сон, будто и не уснул вовсе, а упал в обморок.

***

Громкая мелодия будильника буквально выдрала меня из сна. Настроение было отвратительное. Всё болело, на душе камнем висел тяжёлый груз. Я через силу натянул на себя одежду и наугад побросал учебники в рюкзак и выпил утренний горький кофе. Улица встретила меня порывом ледяного ветра в лицо. До колледжа нужно было идти минут пятнадцать. Я по привычке вставил в уши наушники и закурил сигарету. Я еле сдерживал себя от того, чтобы развернуться и пойти обратно, домой. Единственное, что помогало мне не сделать этого — мысль о том, что я впервые за две недели увижу свою подругу Лизу, она подцепила простуду и пока её не было, я хотел сдохнуть от скуки, ведь никто особо не горит желанием общаться со мной. Все в нашей группе держатся кучками по два-три человека и не подпускают к себе остальных. В этих раздумьях я дошёл до учебного заведения. Около дверей я увидел в толпе студентов Лизу, чему был чертовски рад, ведь теперь не придётся её искать. Она стояла ко мне спиной, поэтому я резко обнял девушку со спины. — Боже! — Она вскрикнула от неожиданности. — Дань, ты в следующий раз предупреждай, я ж старушка уже, развалюсь с тобой скоро. — Понял, принял. Я просто соскучился. — Я тоже соскучилась по тебе, Дань. Ну чё, пошли на пары? — О не-е-ет! — Я недовольно простонал. — Я даже не знаю, что и у какого препода сейчас будет. — У нас общая пара. Погнали, отличник.

***

— Ля, Лиз, я сейчас усну. Сколько минут осталось? — Шепнул я на ухо девушке. — Минут десять. Не помрём, потерпим. Пойдём курить? — Конечно же… да. — Я слегка улыбнулся. Как только прозвенел звонок, мы сорвались с места и пошли на улицу. Как только я закурил сигарету, из-за за угла как по заказу вышел наш препод, Игорь Васильевич, вроде. Он выглядел недовольным. Мне понадобилось пару мгновений, чтобы понять, что он идёт к нам. — Кашин! Тебя все ищут! — Что-то случилось, Игорь Васильевич? — Во-первых, я Анатольевич. Во-вторых, у тебя сейчас практика начнётся, идиот! Где тебя носит? — Какая ещё практика? — Я нахмурил брови. На заднем плане усмехнулась Лиза. — В парикмахерской через десять минут. Из-за того, что вы и некоторые личности так рано сбежали, всем пришлось идти по отдельности, а не группой. — Игорь Анатольевич, можно я пойду с Данилой? — Неред, у тебя сейчас пара. Возвращайся обратно. — Ну Игорь Ана… — Я всё сказал. Я зайду в аудиторию, и если тебя там не будет — позвоню твоему декану. — Ладно. Удачи, Дань. — Она сочувственно взглянула, похлопала меня по плечу и ушла в сторону входа. С дерьмовым настроем я направился к салону «Людмилочка». «Что за хрень? Практика же была совсем недавно.» — Подумал я, по пути в это «прекрасное» место. На входе в салон меня встретила Катя, парикмахерша у которой я был на практике в прошлый раз. — Ты сегодня поздно. — С лёгким осуждением сказал Катя. — Да-да-да, давай просто начнём. —Хорошо. — Немного смягчившись ответила она. Сказав идти за собой, Катя проследовала в зал для посетителей. — Вы Михаил? — Спросила она подойдя к черноволосому парню, который сидел на диване для клиентов. — Я ваш мастер.   Получив утвердительный ответ она представила меня. — Михаил, вы же не против, что со мной будет помощник, он студент на практике. Не волнуйтесь, стричь вас буду в основном я. Этот парень показался мне странным, рядом с ним я без причины чувствовал тепло в своей груди. Свалив эти ощущения на то, что мне показалось, я проследовал в рабочее помещение. — Дань, я начну подстригать клиента, а ты подготовь инструменты.  Под монотонное щёлканье ножниц, я пошёл дезинфицировать свои инструменты. Когда я направлялся обратно, Катя уронила ножницы под шкаф. Пытаясь достать их, она затолкала их ещё глубже. — Это были последние. Придётся идти на склад за новыми ножницами, ты уже практиковался, так что заложи основу стрижки маленькими ножницами. Было заметно, как парень напрягся, бросив недоверчивый взгляд на меня. Заметив обстановку недоверия, Катя сказала, — Не волнуйтесь, Данила уже имеет опыт работы. — Я закатил глаза от всех этих формальностей. Нужно поскорее кончать с этим и идти домой. Подойдя к Мише, я начал ровнять кончики его волос, попутно рассматривая парня. На вид ему было от 17 до 19, тёмные, длинные волосы закрывали половину лица. В принципе, ничего в нём необычного не было — подумал бы я в обычной ситуации, но сейчас, с этим жаром в груди мне так совсем не кажется. «Это самый милый парень, которого я только видел в своей жизни!» — Кричал мозг, и я изо всех сил пытался отогнать эти мысли. Ну в конце концов, Кашин, что за херню ты несёшь?! Тёплое чувство и не думало проходить, только нарастая, это начинало не на шутку меня пугать. Первый раз я почувствовал что-то подобное. Парень в кресле всё ещё был слегка напряжен, пытаясь убрать волосы с лица, он неловким движением оголил запястье руки. «Что за чёрт?» — Левая рука была вся усеяна свежими порезами. — «Он что, суицидник?» Задумавшись и засмотревшись на руку, я неаккуратно махнул ножницами и попал парню по уху. Почти сразу же я почувствовал боль в том же месте. — Что за нахуй? — Почти заорал я, напугав парня. — Чёрт, извините! «В моей голове всё начало складываться. Порезы, странное чувство, одновременная боль. Я что нашёл соулмейта?!» — Ты же Миша, да? — Н-ну да. — Парень недоверчиво поднял на меня глаза, потирая своё ухо. — Кажется, Миша, ты мой соулмейт. — Я сам не верил, что только что сказал. «Боже, это значит, что я гей? Да ну нахуй. Это же пиздец, Господи!» — Чего? — Черноволосый посмотрел на меня с таким удивлением в глазах, что мне аж жутко стало. — С чего ты… вы это взяли? — Посмотри. — Я ударил себя по лицу, как сегодня ночью. Миша испуганно вскрикнул и прижал руку к лицу. Он вскочил с кресла с ошеломлённым видом, держась за место удара. — Этого не может быть… — Сказал Миша, пятясь назад. — Да успокойся ты. — Я увидел, как в его глазах заблестели слёзы, а в моей груди начало неприятно тянуть. Судя по его реакции —это были явно не слёзы радости. — Миша, всё хорошо! — Я-я н-не могу, п-прости! — Он медленно отходил от меня всё дальше и дальше. — А я, блять, легко это принять могу?! — Я по природе не вспыльчивый, но эта ситуация начала выводить меня. — Извини! — Миша кинул деньги на тумбочку, около которой стоял и быстрым шагом ушёл к выходу. — Постой! — Крикнул я ему вслед, но он был уже далеко и явно не собирался возвращаться. — Боже, я идиот… — Я гневно запустил руку в волосы. — Бедный парень итак был в ауте, а я на него ещё и наорал. Класс, Кашин, молодец. Внезапно в дверном проёме появилась Катя и удивившись отсутствию клиента спросила. — Что тут произошло? — Извиняюсь, нет времени объяснять, я встретил своего соулмейта и мне срочно нужно бежать! — Что? Я быстро схватил куртку и выбежал из здания.

***

(pov миша) В панике, почти бегом я вышел из этой проклятой парикмахерской. В мыслях бушевал ураган. Я был как в тумане, не понимая, что происходит дошёл до первой попавшейся лавочки и с грохотом сел на неё. «Цыркунов, это провал. Это полный провал. Мало того, что твой соул парень, так ты ещё и сбежал от него произведя впечатления тупого пугливого нытика. Заебись, что тут сказать!» Обжигающе горячие слёзы катились по моему лицу, холодный ветер пробирал до костей. Я сидел и старался вышвырнуть из головы образ Данилы, но все мои попытки были тщетны. Я никак не выброшу его из головы. Он — мой соулмейт. Невероятно обаятельный, рыжий, веснушчатый высокий парень.» — Твердили мысли. Сердце уже скучало по этому теплу в груди, которое я почувствовал, как только увидел его. «О боже, нет! Я не должен скучать по нему! Это неправильно, это аморально, ведь так? Я лучше просто постараюсь забыть и никогда не вспоминать об этом.» — Мне стало дико смешно и обидно, от того насколько же я наивный. Забыть? Соулмейта? Который ещё и невероятно красив? Что за херня, не смешите. Как же всё это несправедливо. От холода и переизбытка эмоций меня начало трясти. Не знаю, сколько я так просидел, плача и всхлипывая. Прохожие бросали на меня сочувственные взгляды, проходя мимо. Я просто сидел и смотрел в пол. Слёзы капали на колени. Их было настолько много, что участок моих джинс стал сырым. Внезапно меня кто-то окликнул. Я сначала даже не понял, что обращаются ко мне. Я узнал этот голос. Даня. —Миша! — произнёс он, медленно подходя к лавочке. Я был растерян, не знал, что сказать поток мыслей с головой захлестнул меня. Я поднял на Данилу глаза полные растерянности и слёз. «Это правда происходит? Как моим соулом мог оказаться парень?!» Голос Дани слышался всё отдалённее и тише. — Ты меня вообще слушаешь? — Он аккуратно присел около меня, соблюдая дистанцию, будто боясь спугнуть. Не в силах что-либо сказать, я просто кивнул. — Для начала просто постарайся успокоиться, ладно? Я знаю, всё случилось очень спонтанно, хах, — Он нервно усмехнулся. — я сам в пиздец каком шоке от происходящего. Мы посидели в неловком молчании. Никто не знал, как начать диалог. Я сидел и утирал последние солёные капли, вслушиваясь в звуки оживлённого города. По дороге проехала жёлтая машина которая почему-то зацепила мой взгляд, перед тем как последовал вопрос со стороны Данилы. — Можно я обниму тебя? Я без сомнений ответил сухое, хриплое «да» и сам потянулся к его большому телу. Не помню, когда я последний раз настолько сильно вжимался в кого-то. В нос сразу ударил запах сигарет, но на удивление он не вызывал у меня отвращения. Ткань Даниной куртки смялась в моих ладонях. Да, это как-то неправильно. Да, я встретил его где-то 15 минут назад. Но я уверен точно, — что это любовь. Да и плевать мне с высокой колокольни на эту вашу правильность, я ебал.

***

(pov даня) В Мишиных объятьях было так хорошо, так тепло, так прекрасно, я прямо таял. И мне стало всё равно на то, что он парень, на то, что я свалил с практики, на то, что подумают родители, на то, что я совершенно его не знаю — и тому подобное дерьмо. Всё это — полная херня по сравнению с тем, что я только что нашёл свою судьбу. И я на тысячу процентов из ста уверен в том, что невероятно люблю его. Надеюсь, он в данный момент чувствует тоже самое. Мы просидели так, в тёплых объятиях где-то пару минут, которые показались мне ничтожно маленькими. Миша первый начал отстраняться от меня. Мне хотелось бы не отпускать его никогда, защитить моего маленького мальчика от всего мира. — Прости. — Он посмотрел мне прямо в глаза своими карими, как горький шоколад глазами. — За что? — Я пожалел о том, что задал этот вопрос, ведь мне как снег на голову посыпалась тонна ответов. — За всё. За ту постоянную боль, которую ты чувствовал из-за меня, за то, что убежал, за то, что я парень, а не девушка твоей мечты, за то, что я такой сла… — Эй-эй-эй, парень, тише. — Я перебил его, не желая больше слышать эту чушь. — Ты ни в чём из этого не виноват. Прекрати постоянно извиняться, хорошо? Кто вообще научил тебя винить себя во всех бедах этого мира? — Отец. — Миша как будто не сказал, а выплюнул это слово, не желая произносить его нормально. — Что с ним? — Это… Он постоянно бил меня. Винил во всём. Я так долго терпел это всё, но вчера… — Он тяжело вздохнул. — Вчера у меня внутри что-то окончательно сломалось. Я подумал «а нахуй это всё!», и… — Миша сжал мою ладонь. — Спасибо, что остановил меня. — Боже, Миш… Я даже не подозревал, насколько всё хреново. Мне очень жаль. — Я сплёл свои пальцы с его. — А твоя мама? — Мертва. — Отрезал он. — Ох, чёрт. Прости, что спросил. — Ничего, всё нормально. Это было давно. Мне было около семи лет, когда она… — Парень сглотнул. — Скинулась с крыши нашей ебаной хрущёвки. Это всё из-за отца, я думаю. Он постоянно орал на нас, всё было не так, иногда даже поднимал руку… — На его глазах снова выступили слёзы. — Мне очень жаль, что тебе пришлось всё это пережить. Ты очень сильный. — Я? Сильный? Дань, не смеши людей. Я тот ещё слабак. — Это ты не спорь. У тебя получилось пережить все нападки отца, потерю близкого человека, и после этого ты называешь себя слабым? Вдруг у Миши из кармана заиграла приятная, спокойная мелодия. Под гитару, вроде. Он вздрогнул и поспешно достал телефон из кармана. На дисплее высветилась надпись: «Входящий вызов. Папа.» — Алло? Да, я уже закончил стричься. Скоро буду дома. Нет, я не собираюсь опять сбегать на ночь! Пока. Миша со злобой сбросил и заключил. — Не хочу ехать домой. — Давай захватим твои шмотки и свалим ко мне. — Я хотел добавить «навсегда», но подумал, что всё случилось слишком быстро, и мне бы не хотелось пока давить на него. — Ты… разрешаешь? — Он посмотрел на меня с надеждой. — Блять, конечно же да! Я буду чертовски рад, если ты согласишься! — Чёрт, нет, всё равно этот хмырь меня никуда не отпустит. Он боится, что я свалю снимать побои. — А тебе не похуй на него? Во первых, ты совершеннолетний. Во вторых, чё он доебался, ты уже взрослый в конце концов, его проблема в том, что он тебя бьёт, сам виноват. В третьих, пошёл он нахуй, и… В четвёртых, пошёл он нахуй! Переезжай ко мне сегодня же. Я живу один и у меня своя квартира. — Переезжать? Но мы же едва знакомы… — Миш, ты мой соул. Я люблю тебя. — Любишь? — Естественно! Глупыш, так устроен наш мир. Даже если бы я был диким гомофобом, который не верил в судьбу — всё равно бы любил тебя, даже отрицая это, ведь так устроен наш мир, все дела. — Я… Тоже люблю тебя. И я уверен в этом. — Он улыбнулся мне самой милой и искренней на этой планете улыбкой. Я чувствовал себя самым счастливым человеком, которому попалось такое чудо. — Я бы поцеловал тебя, но мы живём в России, где это не одобряют, поэтому потерплю до дома. — Дом… Боже, блять, Дань… Мне так страшно. Мой отец — неуравновешенный человек — он ни за что не пустит меня. Я так боюсь того, что он будет пьян, нападёт с кулаками на меня снова — или ещё хуже, на тебя. — Я четыре года боксом занимался, пару раз подругу ночью спасал. Не бойся, Миш, я смогу тебя защитить. Мы что-нибудь придумаем, какую-нибудь отговорку, чтобы по-тихому свалить. — Ты точно можешь за себя постоять? — Да, не волнуйся. Поехали. — Погоди, мне кажется, чего-то не хватает… — Он пару мгновений подумал, смотря по сторонам. — Гитара! — Гитара? — Да, я оставил её в салоне. — Ты умеешь играть? Это чертовски круто! Мы вдвоём не спеша двинулись в сторону салона. — Да, я с лет восьми мечтал научиться играть. Долго копил деньги втайне от отца, купил себе одну из самых простых в музыкальном магазине. Отец вначале бесился, мол «музыка это не мужское занятие», но быстро угомонился. Играю я уже три года. Коряво, конечно, но я самоучка.

***

(pov миша) Рядом с Даней было хорошо. Я чувствовал себя невероятно счастливым, как никогда раньше. Мне хотелось узнать о нём всё, начиная от его размера обуви, заканчивая вопросом «а почему ты решил стать парикмахером?». Мне хотелось петь и играть ему песни на своей раздолбанной гитаре, которую мы забрали в парикмахерской. Это было максимально неловко, ведь нам пришлось распинаться перед той работницей, которая вела практику у Кашина. Когда мы дошли до остановки и сели ждать автобус под номером «20», который едет в мой район, у меня в сердце поселилась тревога. — Дань. — Я подождал, когда он закончит рассказывать свою историю из детства и решил поднять вопрос о моём отце. — Нам нужно придумать что-нибудь для моего отца. — Миш, давай мы просто скажем всё прямо. Мол, бать, смотри, это мой соул дядя Даня, я тихо и без истерик сваливаю из-под твоих оков, а если ты не согласен — идёшь нахуй. — Даня, нет! Это ужасная идея, которая точно ничем хорошим не закончится. — Я прикусил нижнюю губу. — Только не правда. Он не сможет её принять. — Ладно, тогда… — Он очень мило сложил брови «домиком» и задумался. — Что насчёт ночёвки? Скажем ему, что я твой дофига-классный-друг, который зовёт тебя на ночёвку. — Всё равно нет. — Да что за нахрен, он вообще пускает тебя куда-либо? — Не-а. — Я горько вздохнул. — Он никогда никому не доверял. Ни моим друзьям, ни мне. До всего доёбывается. — Тяжёлый случай. — Сегодня ещё и понедельник… — А что с понедельником? — Как я понял, скидка в его любимом алкогольном магазине. В понедельник он всегда бухой в хламину. — А он работает? На что вы вообще живёте? — Он кассир. В пятёрочке вроде, не знаю. На жизнь еле хватает, так и живём. — Я усмехнулся. — Дерьмово. — Даня похлопал меня по плечу. Я увидел, как к остановке подъезжает белый автобус с нужным номером. — Двадцатка, пошли.

***

Плохое предчувствие не отпускало меня ни на секунду. Когда мы ехали в автобусе, слушая музыку с одних наушников, когда мы шли по моему району, когда подходили к подъезду — меня преследовало ощущение чего-то неизбежно плохого. Кашин сказал мне не накручивать себя, и я подумал, что он прав, ведь я часто придумываю себе загоны просто так. И вот, стоя перед дверью в квартиру, я в нерешительности застыл, сжимая ключ в кармане куртки. — Что мы ему скажем? — Миша, правду. — Даня как всегда был непреклонен и стоял на своём. А я просто боялся. — Если ты считаешь, что так будет лучше, то… — Я набрал побольше воздуха в лёгкие, набираясь сил для ответа. — Хорошо, давай. — У нас всё получится, верно? — Он нагнулся и поцеловал меня в щёку. Я почувствовал, как лицо залило румянцем. Меня чуть не бросило в жар. Я не смог сдержать скромной улыбки. — Пойдём, герой. Входная дверь неприятно скрипнула. От моего взгляда не скрылось то, как Данила скривил лицо от запаха перегара стоявшего в квартире. — Пап, это я. — Я быстро снял кроссовки, поставил гитару в угол коридора и потянул Даню на кухню, где сидел отец. Он сидел за столом и как обычно пил. — Э-э, здрасьте. — Даня натянуто улыбнулся. — А т-ты ещё кто? — Папе с трудом давались слова. Он поднял взгляд на Кашина с нескрываемым отвращением. — Это мой друг, Данила… — Я не успел закончить предложение, как вдруг отец злобно прорычал: — Я же просил тебя никого не водить ко мне в дом! — Он ударил кулаком по столу. Я вздрогнул и еле удержал себя от того, чтобы схватить Данину ладонь. «Нет, нет, нет и ещё раз нет. Это точно ничем хорошим не закончится.»  — Кричали мысли. — Ваша квартира, ваши правила. — Даня шагнул ближе к отцу. — Миша сваливает отсюда сегодня же, и это не обсуждается. — Чего? — Папа вскочил со стула, и схватил его за воротник расстёгнутой куртки. — С хера ли? — Пап, не надо… — Я боялся его. Но страх того, что он сделает Дане больно пересиливал первый и я подскочил к ним, оттягивая Даню от отца. — Слышишь, ты, — Отец повернулся в мою сторону. — Ты никуда не идёшь, я не разрешаю. — Он совершеннолетний и не ваша собственность. — Громко возразил Кашин. — Ты чё в моей квартире раскомандовался? Давно в рожу не получал? Я даже не успел понять, что произошло. Папа снова схватил Кашина за одежду и ударил его в лицо. Удар пришёлся на нос, причём довольно сильный. Резкая боль пронзила меня. Я схватился за лицо, отшатываясь назад. Если бы не раковина, за которую я успел ухватиться, я бы упал. Мой взгляд судорожно бегал от отца, который был в полнейшем замешательстве, до Дани, который держался за нос, с которого начала капать кровь на белоснежную толстовку. — Погодите, а ты чего кривишься?! — В этот момент мне оставалось лишь молить всех существующих богов о том, чтобы он не догадался о том, что мы соулмейты. Но мои мольбы не были услышаны. — Вы чё, — Он посмотрел сначала на меня, а потом на него охеревшим взглядом. — педики?! Я подумал, что терять уже нечего и пролепетал тихое: — Да. С бешеной скоростью отец подошёл ко мне, схватил за горло и вжал в стену. Он начал меня душить. Я пытался его оттолкнуть, рвано пытаясь хватать ртом воздух. В глазах начало темнеть и я начал терять связь с миром. Внезапно хватка ослабла. Послышался треск стекла. Я не мог заставить себя открыть глаза. Из горла вырывался болезненный кашель. Медленно сползая по стенке на пол я пытался не заплакать в очередной раз. — Чёрт, Миша! — Даня присел на колени около меня и легонько встряхнул меня. — Только не отключайся, пожалуйста! — Всё нормально… — Еле-как проговорил я и распахнул глаза. Картина происходящего мягко говоря ужаснула меня. Данила с разбитым носом, с горлышком от бутылки водки в руках и валяющийся на полу отключившийся отец. — Ты его…? — Я приподнялся на локтях, чтобы получше рассмотреть всё это. — Не убил? — Не думаю. Нужно побыстрее валить отсюда, пока он не очнулся. Данила помог мне встать. — Что с твоим носом? Не нужно к врачу? — Я легонько погладил его нос, сам не понимая зачем. — Нет, всё нормально. Почти прошло. — Даня утёр последнюю струйку крови тыльной стороной ладони. Я, конечно же чувствовал, как у него всё «почти прошло», но поднимать эту тему снова не стал. — Нужно обработать. — Мой отец не раз разбивал мне лицо, поэтому в морозилке постоянно был готовый пакетик со льдом, а в шкафчик вата с бинтами. Я по быстрому обработал Данину рану. — Спасибо. А теперь нужно валить отсюда. Мы наугад покидали мои вещи в рюкзаки и вышли из оставленного хаоса в напряжённом молчании. В лифте я устало опёрся о стенку кабины. В воздухе царила атмосфера напряжения. — Ты… Не злишься на меня? — Даня нарушил тишину. — За что? Ты спас меня, спасибо. — Слегка подумав, я добавил, — Я и сам давно мечтал так сделать, если честно. — Знаешь, я так растерялся. А когда увидел, как он тебя душит и почувствовал это всё на себе, то вообще запаниковал. Перестал соображать. В голове что-то щёлкнуло, а под рукой как раз оказалась эта бутылка. Короче говоря, на тот момент это казалось мне хорошей идеей. — Не вздумай жалеть. Что сделано — то сделано. Ничего уже не исправить. Не думаю, что он пойдёт в полицию, у меня есть полное доказательство того, что это была самозащита. — Доказательство? — Да. Синяки. — Заключил я, и двери лифта распахнулись на первом этаже. Вечерняя прохлада слегка привела меня в чувства. Сердцебиение вернулось в нормальный темп. Нам предстояла дорога до Даниной квартиры. Был ли я взволнован? — Да. Мои загоны по пустякам не отпускали меня, не давая верить в происходящее. Разум твердил, что Даня явно жалеет о том, что вообще встретил меня. Я пытался не накручивать себя, но моя и без того низкая самооценка грозилась упасть ещё ниже. — Дань? — Я остановился и окликнул его. Он прошёл ещё пару шагов вперёд, прежде чем остановиться. — Что случилось? — А ты…? — Я пытался подобрать верные слова. — Ты не разочарован в том, что встретил меня? Я ведь вплёл тебя в моё дерьмо, и… — Миша. — Перебил он меня, но я не слышал. — Я не думаю, что похож на человека, с которым ты бы хотел провести жизнь. — Миша… — Я ведь слабый, стрёмный парень, который только и делает, что прибавляет всем проблем. — В горле встал ком. «Это ведь правда. Зачем я ему нужен? Он такой милый и замечательный, а я… А я просто нытик.» — Миша, пожалуйста. — Он решительно подошёл ко мне и чуть ли не сбил с ног своими объятиями. Я молча обнял его в ответ, стараясь не заплакать очередной раз за день. — Не говори так. Я действительно люблю тебя, ты мой соулмейт, и если судьба так решила, значит всё верно. После Даниных слов мне стало легче. Я верил ему и падал в яму бесконечной любви к этому человеку всё глубже с каждым мгновением. — Пошли? — Он медленно, и явно нехотя разорвал обнимашки и взял меня за руку. — Пошли.

***

(pov даня) Миша ассоциировался у меня с маленьким, чёрным котёнком. Котёнком, которого сильно обидела судьба, и теперь ему очень сложно доверять кому-либо. И сейчас, моей главной целью было его «приручение», как бы странно это не звучало. Мы ехали в старом, пыльном автобусе. За окном постепенно темнело. Я положил голову на стекло, а Миша мне на плечо. В наушниках играл его плейлист. Наш музыкальный вкус во многом совпадал. После очередной, знакомой для меня песни заиграла новая. Мне сразу бросилось в глаза, (то есть, в уши) что она была записана не в студии, а на какой-то дешёвый микрофон.

Я обещаю, всё просто —

После гитарного вступления запел нежный голос, и я почти полностью был уверен — он принадлежит Мише.

 — Мы станем рок-звёздами! Эти объекты будут вполне опознаны.

Парень на моём плече засуетился и поспешно выключил музыку. — Ой, чёрт, прости. Забыл, что в этом плейлисте есть и мои песни. — Он отвёл взгляд, будто стесняясь взглянуть мне в глаза. — «Прости?» Миша, ты сейчас серьёзно? — Я мысленно дал себе по лицу, это предложение прозвучало слишком грубо, поэтому торопясь добавил, — В смысле, это чудесно! Ты очень круто поёшь и играешь! — Тебе… Правда нравится? — Его глаза сразу же загорелись, он не смог сдержать радостной улыбки. — Да! Обещай, что сыграешь мне все свои песни! — Да хоть сегодня. — Миша еле скрыл довольную ухмылку и положил голову обратно на моё плечо. Через пару минут мы вышли на нужной остановке и за лёгкими разговорами «ни о чём» дошли до моего дома, поднялись на этаж и зашли в квартиру. (pov миша) Однокомнатная квартира Дани не представляла из себя ничего необычного, но была довольно уютной. В «гостиной-спальне», как назвал её Даня — стояла большая, двуспальная кровать, на стене висел маленький телевизор, около окна стоял рабочий стол с ноутбуком. В углу стояло одинокое кресло, а напротив него шкаф. На стенах висели разные фотографии. Всё было выполнено в светлых тонах. — Ну, как тебе? — Данила взял куртку из моих рук и повесил в шкаф. — Довольно мило. — Сказал я, с благодарностью глянув на него. — Да и в данной ситуации я даже не имею права жаловаться. — Теперь это и твой дом тоже, помнишь? — Я до сих пор не могу поверить… Как же быстро всё может поменяться. Спасибо тебе. — У меня в животе порхали бабочки. — Да ладно тебе, это всё мелочи. «Нихрена себе мелочи.» — Пронеслось у меня в голове, но говорить я это не стал. (pov даня) Первый вечер в компании моего парня — соулмейта (как бы странно это не звучало для общества) прошёл действительно хорошо. Мы заказали пиццу, посмотрели тупую русскую комедию для поднятия настроения и просто обсуждали всё на свете. Я называю это времяпровождение «тупой романтикой для малолеток», но на моё же удивление — мне дико нравилось. А ещё мне нравилось наблюдать за тем, как Миша становился всё счастливее с каждым мгновением. С нашей первой встречи прошло часов десять, и за это время он из затравленного, сломанного жизнью и грустного человека превратился в счастливого. Я тоже впервые за долгое время ебучей, одинаковой рутины по настоящему улыбался и наслаждался происходящим. Когда я попросил его спеть мне свои песни, парень замялся, но после того как я пропел — «Детка, не ломайся — не кусаюсь, не романтик, Десять сантиметров счастья ждут тебя в моей кровати!» — Он рассмеялся и согласился. Сначала его голос дрожал, пальцы промахивались мимо струн и Миша постоянно извинялся «за это убожество». — Блять, просто, я… — После очередного неудачного аккорда Цыркунов остановился и тихо выругался себе под нос. — Я никогда не пел при ком то. Так… Нервно. Я боюсь того, что тебе не понравится и ты, сука, разочаруешься во мне и бросишь нахер! Я молча забрал гитару из его рук и положил на пол рядом. Миша заметно растерялся. Он не понимал моих намерений. Я аккуратно приблизился к его уху и шепнул: — Не извиняйся. Мне начало сносить крышу, и поддавшись чувствам я как можно медленней поцеловал его, вкладывая в каждую секунду поцелуя дохрена чувств. Миша оторопел, и схватил меня за майку, но не отстранился. Когда воздуха стало не хватать, я открыл глаза и отодвинулся. — Ну, Миша? — Я заправил вылезшую прядь чёлки назад. — Теперь тебе хватает уверенности в себе? Цыркунов, покраснев, дал положительный ответ и гораздо увереннее потянулся за инструментом. В этот раз у него выходило просто отлично, он с лёгкостью брал любые аккорды и пел своим сладким голосом. Казалось, во всей вселенной остался только невероятно красивый Миша с раздолбанной гитарой, поющий свои пропитанные смыслом песни и я, завороженно слушая его, наслаждаясь каждой нотой. — Это было… — Когда он закончил, я пытался подобрать слова, но, казалось нет ни одного прилагательного, которое бы выразило мой восторг. — Нереально. Ты действительно такой талантливый и невероятный! — Ты мне льстишь. — Миша, который светился счастьем ни в какую не хотел принимать комплиментов. — Да ну нахуй, какое ещё льстишь? Ты самый прекрасный человек, которого я знаю! — Спасибо. — Он встал с пола и поставил гитару в угол комнаты, а я поднялся за ним. — Уже довольно поздно. Ты не устал? — Я бы с радостью лёг спать. Ахринеть, не знаю, как меня ещё на ногах держит, наверное это один из самых насыщенных дней в моей жизни. — Тогда сейчас я расстелю кровать и мы ляжем, а ты пока можешь сходить в душ. — Если я ещё раз скажу спасибо, ты меня прибьёшь? — Нет, я тебя просто спокойно, аккуратненько выебу. — Я в шутку прижал парня к стене. — О нет, кажется я в ловушке! — Драматично воскликнул он. — Давай иди, пока я добрый. — Я отошёл от Миши. Я застелил постель новым постельным бельём и в ожидании Миши листал соцсети. Через десять минут он позвал меня из другого конца квартиры. — Что случилось? — Я немедленно пришёл к нему. Миша стоял с мокрыми, растрепанными волосами с полотенцем на плечах, в одних пижамных шортах. Я сам того не замечая залип на то, как капли воды медленно стекали по его худому телу. Раньше никогда бы не подумал, что могу вот так напрямую, влюбленно пялиться на мужское тело. — Да тут такая херня, мы из моей старой квартиры не захватили что-то вроде старой майки, в которой можно спать. — У меня есть такая. Сейчас принесу. Я быстро сбегал к шкафу за своей побитой жизнью бордовой майкой. — Держи. Тебе она наверное будет огромная. — Да мне не принципиально, главное, чтобы была. Цыркунов натянул её на себя. Моя майка была ему не просто огромная, он в ней утопал. Но выглядело это очень мило. — Иди ложись в кроватку, моя принцесса. — Боже, Даня, какая нахер принцесса? — Ничего, не знаю. Иди ложись, я скоро приду. Когда я зашёл в комнату, после того как тоже принял тёплый душ, Миша уже мирно спал, развалившись на обе стороны кровати. Я тихо подошёл и попытался подвинуть его, стараясь не разбудить. В ответ на это Миша недовольно простонал сквозь сон. Я кое-как лёг рядом с ним и закрыл глаза. Ураган счастливых мыслей постепенно утихал, приятная усталость охватывала меня. Я приобнял Цыркунова за талию и положил его голову себе на грудь. Так я и уснул, счастливый, с мыслями о том, что наконец-то, блять, счастлив. И это просто ахуенно, всем советую, ставлю лайк.