Quid pro quo

Что ж, давайте вдвоём о несбыточном пощебечем. Я любил бы вас, скажем, и жил бы по-человечьи, не смотрел из-за спин очарованных венценосных, не хранил бы их тайны, а сеял бы рожь и просо: это было бы — верно? — полезней, чем сеять смуту, так, глядишь, и не стал бы я славой дурной окутан. Я б не прятался в те́ни мощёных змеистых улиц, не ходил ко двору, растревожив его, как улей, и не знали б меня господари и чародеи — кто бы стал их гордыню, и зависть, и страх лелеять, кто бы дёргал за нити их с ловкостью кукловода? Я б осел на отшибе ещё до излёта года, отказался от мести, и там, где светло и тихо, я бы спрятал и вас от идущего след в след лиха — это было бы просто. Безделица, а не помощь: монстр поймёт без усилий таких же, как он, чудовищ. Я ходил бы в леса, где выслушивал шаг олений, засыпал вечерами, у ваших садясь коленей, и, смеясь бы, рассказывал то, что вы так просили, — о моих путешествиях да о заморском мире. О пиратских сокровищах, о меднокожих ведьмах, о восточных царях, что безбедно живут на свете, о царёвых наложницах, бающих злые сказки, и о стражах, стегающих розгами для острастки. Это сладко звучит, только правда на деле горше: не печальтесь, родная, но власть мне по нраву больше. Жаждать силы гораздо разумней, чем жаждать женщин, — разве вам непонятны такие простые вещи?