Quid pro quo

Я всегда говорил, что любовь — это страшный яд, занесённая плеть и кинжальная рукоять, только нужные руки её превратят в манёвр, и такое искусство и есть ремесло моё. Кукловодова нить, заклинателя змей напев, переливы эмоций — обида, тоска и гнев. Расщепленную муками грудь заполняет тьма, и душа, будто лодочка, в руки идёт сама — что мне стоит использовать их, обещав покой, говорить с ними сладко на тысяче языков, тянуть струны из их человеческого нутра, творить чары с индиговых сумерек до утра? Я играю их чувством, бываю учтив и льстив, убеждаю служить мне и волю мою нести, — тебе это противно, но я к твоей злобе глух: непосильного нет для прирученных мною слуг. Мне уютно в тени чужих улиц, домов и спин плести сеть из проклятий, когда господарство спит, и поэтому, друг мой, позволь тебе дать совет: даже думать не думай меня выдворять на свет. Я однажды смотрел, как плясала ты на пиру, и неясное чувство теснило и жгло мне грудь — пламенел ворох юбок, и в зале чадил очаг, колокольцы на бубне послушно звенели в такт. Тёплый тон круглых плеч был, как золото у менял; я всё чувствовал яд, просочившийся внутрь меня. Сладкий млеющий жар, стук браслетов и пух ресниц — точно зал опустел, мы остались с тобой одни; пряный запах костров и разнузданный летний дух… Знай, в свои же ловушки я снова не попаду.