Наследие: Проклятые судьбой

Будущее — в настоящем, но будущее — и в прошлом. Это мы создаём его. Если он плохо, в этом наша вина.

Франс Анатоль

      Летнее солнце играло лучами на безоблачном голубом небе, лёгкий ветер колыхал море, волны с силой ударяли об берег, оставляя на песке морскую пену.       — Почти… — произнесла Кими, сосредоточенно украшая песочный замок осколками ракушек. — Какая красота!       — Я не спорю, что это красиво, но зачем это оборонной крепости? — спросил Шусаку.       — А разве мы не строили замок короля? — нахмурился Макото.       — Это башня волшебника, — замотала головой Кими. — Вот здесь у него обсерватория, — она ткнула пальцем в нечто отдалённо напоминающее полусферу, — а в этой башне библиотека, а в подвале лаборатория. А за башней — ботанический сад.       — Нет, там должен быть ров с крокодилами, чтобы не пустить врагов.       — Мне кажется, там должно быть поле для рыцарских турниров…       — Может, в следующий раз заранее договоримся, что именно будем строить? — спросила Кими, глядя на друзей.       — Как же жаль, что родители не разрешили нам плавать, — с грустью сказал Макото, глядя на бушующее море. — Это же так здорово — бросаться в волну, которая накрывает тебя с головой!       — И нырять, чтобы достать ракушки, — мечтательно протянул Шусаку и завалился на песок.       — Я не очень люблю плавать… но… — Кими сорвалась с места и бросилась в воду.       — Кими! — мальчишки тут же побежали за ней.       — Я хочу узнать, что там, — стоя по колено в воде, девочка указала пальцем в даль. — Теоретически я знаю, что за морем, какие страны и континенты, но я хочу узнать сама, я хочу увидеть это.       — Когда-нибудь ты вырастешь и сможешь отправиться туда.       — Надеюсь… Знаете, я раньше так часто переезжала, что даже не запоминала людей, которые были рядом. Но с вами всё по-другому. Я не знаю, что будет со мной дальше, куда занесёт меня жизнь… Макото, Шусаку, обещаю, я всегда-всегда буду вас помнить! Вы навсегда останетесь моими друзьями.                     Это воспоминание вместе с сотней других пронеслись в сознании Макото. Тысячи мыслей в одночасье возникли в голове у сержанта: кто её выпустил? зачем? для чего? почему её раньше к ним не пускали? ей делали больно? почему её нарядили словно куклу? почему она такая бледная? что у неё с глазами?       Макото невольно содрогнулся от мысли, что они могли делать с Кими. Остальные же лишь смотрели на девушку, рассеянно хлопая глазами.       — Что это всё значит?! — не выдержал Мика. — Почему Батори сказал, что ты практически одна из них?! Как ты объяснишь то, что сначала напала на нас, разыграла сценку, говорила о том, как ненавидишь вампиров, а потом сидела среди аристократов как ни в чём ни бывало?!       — Очень интересно слушать подобные обвинения от приближенного Королевы. И как-то не честно выслушивать всё это от тебя, хотя я, помниться, никого из твоих близких не убивала. А вот ты убил Айко.       — У меня нет близких кроме Юи. И ты на него напала!       — Мика, да ладно тебе, Кими ведь просто толкнула меня…       — Нет близких говоришь? А как же твои сослуживцы?       — Они мне никто!       — Ну, как знаешь. В любом случае, было очень любезно с твоей стороны ничего не сказать Йоичи о том, что его сестра жива-здорова и служила с тобой в одном отряде. Или тебе мозгов не хватило сложить два плюс два и понять, что Томоэ и Йоичи родственники?       «Вынужденная мера. Это просто вынужденная мера».       — Макото, я пойму, если ты не захочешь со мной разговаривать… Но в любом случае, я буду в коридоре, — сказала девушка и вышла прочь.       — М-мика, ты знал, что Томоэ жива? — Йоичи растерянно посмотрел на вампира.       — Я не знал, что у тебя есть сестра! Кроме того, я с ней практически не общался: она постоянно бегала хвостиком за Вельтом и Симмом, мне-то какое дело до них?!       — Успокойтесь! — вмешался Макото. — Конечно Йоичи не было смысла упоминать о, как он думал, погибшей сестре. А вампир бы вряд ли стал рассказывать всем подряд, что у неё есть брат где-то среди людей. Это просто совпадение, что Микаэла и Томоэ были знакомы. И Кими прекрасно это понимает!       — Но почему она тогда сказала всё это? — не понимал Юи.       — Потому что она хотела поговорить со мной.       — А мы были бы слишком заняты ругаясь между собой, чтобы побежать следом, — продолжила Шиноа.       — Если так подумать, она могла делать то же, когда мы приходили её уговаривать, — сделал вывод Шихо.       — Но почему? Зачем Кими врала всё это время?       — Я должен идти, — игнорируя вопросы друзей, произнёс Макото.       Кими, как и обещала, ждала его чуть дальше по коридору. Она молча схватила бывшего командира за руку и затащила в первую попавшуюся комнату.       — Кими, что… — оказавшись в небольшой гостиной, начал он.       Всё так же не говоря ни слова, девушка бросилась к другу и, уткнувшись лбом ему в плечо, заплакала:       --Прости меня… мне так жаль, что приходилось врать… прости, что накинулась на тебя тогда, прости…       Макото лишь обнял её в ответ, стараясь сдержать набегающие слёзы.       — Кими, я не знаю, что с тобой происходило всё это время… но прости, что не защитил тебя.       — Ты бы и не смог, — девушка вытерла слёзы и отстранилась от друга. — Я не знаю, захочешь ли ты вообще видеть меня после того, что узнаешь, но ты заслуживаешь на то, чтобы знать правду.       — Кими, — Макто положил руку ей на плечо, — не знаю, что такого ты скрываешь, но ты можешь доверять мне. Вместе мы с этим справимся.       — Мне хотелось бы принять твои слова на веру, — она слабо улыбнулась, — но это проблема не касается людей.       — Что?       — Макото… я… я не человек.       Кими ничего не придумывала и никак не оправдывалась, а просто рассказала всё как есть.       — Ты говорила всё это только потому что хотела нас защитить?       — Да, конечно. Я ни за что бы не стала рисковать тобой. И я сделаю всё, чтобы спасти ребят.       — Ты тоже должна знать, как нас занесло сюда, — сказал сержант и начал свой рассказ.       — Скажи, Макото, — произнесла Кими, когда он закончил, — после всего того, что ты знаешь обо мне, ты… не ненавидишь меня?       — За что мне тебя ненавидеть?       — Я ведь, по сути, и есть одна из них. Если я выпью людскую кровь — то стану почти что полноценным вампиром. И я убила человека, понимаешь? Человека! Не солдата, а простого гражданского, который прятался в руинах.       — Конечно, не мне судить, но если бы ты тоже была тогда в Нагое, если бы тоже погибла, то я бы… я бы предпочёл умереть вместе со всеми вами. Но мы живы, и у нас есть шанс спасти ребят, даже если для этого придётся сотрудничать…       — Я начинаю понимать их.       — Что?!       — Я понимаю вампиров. Теперь я тоже чувствую ужасную жажду, мои ощущения изменились… И я понимаю, я знаю, как они потеряли человечность… Я боюсь, Макото, боюсь, что стану такой же… что потеряю свою человечность. И в тоже время я знаю, что вампиры тоже способны чувствовать. Как моя мать, Христина, мой брат, сестра Йоичи и Мика. Я понимаю их и сочувствую им.       — Это нормально. Ты ведь наполовину вампир. Я даже представить не могу, насколько тебе было тяжело… Но не пытайся пройти эту дорогу в одиночку. Мы друзья, Кими, и я всегда буду рядом.       — Ты вообще слушал, что я говорила? Как только Совет Основателей узнает, что на свете есть живая полукровка, они тут же меня убьют! Я не хочу, чтобы ты попал под раздачу. Я хочу защитить вас всех.       — Я понимаю, и всё же, я хочу помочь.       — Тогда лучше проследи, чтобы эти дети никуда не вляпались, пока меня не будет.       С этими словами Кими подошла к двери и резко открыла её. Послышался визг и в комнату ввалились Мицуба и Шиноа, а сверху на них рухнул Юичиро. Остальные мальчики устояли, Шихо и Йоичи виновато-удивлённо смотрели на Кими, Мика же просто хлопал глазами, пытаясь осознать услышанное.       — Если уж берётесь подслушивать, то хотя бы ведите себя тихо, — с улыбкой произнесла Кими.       — Так ты знала, что мы там стоим? — поднявшись, спросила Шиноа.       Кими кивнула.       — И ты прогоняла нас и просила оставить в покое, чтобы защитить нас?       — Да, Йоичи. Я не хочу подвергать вас опасности…       Снайпер тут же подбежал и обнял её:       — Но мы и так уже не в безопасности. Не нужно пытаться пройти через всё это одной. Мы поможем тебе, мы…       — Нет, не нужно. Вы просто погибните, как и все остальные.       — Нет, Кими, вместе мы справимся! — вмешался Юичиро. — Мы всех спасём и защитим тебя!       — Юи, полукровки наследуют силу вампира-родителя в полной мере. Это мне придётся вас защищать. Кроме того, как ты собираешься всех спасти? Твою семью и наш с Макото отряд мы воскресим лишь в том случае, если я доберусь до записей матери. И то, это заклинение не просто так называется «параллельным воскрешением». Нужно две опорные точки на большом расстоянии друг от друга, а наше местоположение к этому никак не располагает. А что касается сестёр Шихо и Йоичи, то как ты себе это представляешь? Завалимся всей толпой в штаб ЯИДА с требованием отдать нам Мирай? Думаешь, мы долго проживём после этого? А Томоэ? Её-то по сути не от чего спасать. Я знаю, что она всё ещё думает и беспокоится о брате, но она не сможет вернуться к людям. А что мне делать со своими «братьями» и «сёстрами»?       — С кем?       — Моя мать была аристократкой, и Рене далеко не первый и не последний, кого она обратила. Риг Стаффорд рано или поздно захочет расправится и с ними. Значит, я должна их защищать. Ответственность за их безопасность ложится на меня, как на дочь Марии Вуйчик.       Мои родители мечтали о мире, в котором вампиры и люди жили бы вместе в спокойствии и согласии. Но этой мечте не суждено было сбыться. Одного моего желания и их разработок с эссентиями будет недостаточно. Нужна воля как людей, так и вампиров, причём как обычных рядовых солдат и гражданских, так и правящих верхушек. Разве семья Хиираги, не одно поколение которой истребляет вампиров, пойдёт на это? А Совет Основателей, для которой люди не более чем скот? Или же солдаты по обе стороны баррикады, чьи близкие погибли в этой войне?       Мир наступает не тогда, когда бумажки о нём подписаны, а когда обе стороны находят в себе силы понять и простить друг друга.       Думаете, это когда-нибудь произойдёт?       В ответ Кими получила лишь молчание.       — Я сделаю всё, чтобы вернуть ребят, — сказала полукровка. — А потом продолжу эксперименты над эссентиями. Я думаю, что в мире найдётся хотя бы с десяток вампиров, чьи чувства ещё не до конца атрофировались. И если получится, то создам оплот мира…       — Ты рехнулась? — не выдержал Микаэла. — Чтобы вампиры добровольно согласились жить в мире с людьми? Для них они всего лишь источник пищи!       — Ух ты, смотри-ка! — Кими подошла к Мицубе и повернула удивлённую девушку лицом к вампиру. — Она жива и здорова, а на шее даже нет следов укусов! И у всех остальных присутствующих людей тоже! Странно, ведь ты провёл с ними последний месяц, и ссылаясь на твою же логику, как минимум половина отряда Шиноа должна быть мертва.       — Это потому что…       — Не нужно думать, что ты один такой уникальный. Твоя привязанность к Юи никак не мешала тебе убивать других людей. Но открою тебе маленькую тайну: люди тоже убивают других людей, но при этом у них может быть кто-то, кого они любят.       — Томоэ тоже не тронула Йоичи и меня, когда мы случайно наткнулись на них с Лакусом, — добавила Мицуба.       Мика промолчал.       — Кроме того, я далеко не первая полукровка. Вампиры и люди могут мирно сосуществовать и даже иметь совместных детей. Разве ты не хочешь жить со своей семьей максимально далеко от этого безумия? Разве ты не хочешь спасти детей и обеспечить им безопасную жизнь?       Вампир слегка приоткрыл рот, но тут же вздрогнул и закрыл лицо руками.       — К-конечно, я хочу, чтобы мы с Юи спокойно жили со своей семьёй, — сквозь слёзы произнёс он.       Кими застыла в изумлении. Она не ожидала такой реакции. Конечно, ведь до сих пор она смотрела на Мику, как на убийцу Айко. Так, как она смотрела на других вампиров во время службы в ЯИДА. Она как-то не додумалась применить теорию о том, что вампиры могут чувствовать к Микаэле. Это был крик злости и боли. Но Мика просто хочет защитить своих близких. Как и сама Кими. Как и они все.       Девушка подошла к вампиру и ко всеобщему удивлению обняла его.       — Обещаю тебе, мы вернём их.       — Спасибо, — сказал он так, словно дети из приюта Хакуя уже стояли живые-здоровые в этой комнате.       — И ты, Кими, теперь думаешь, что мы отпустим тебя саму? — улыбнулась Шиноа. — Если тебе придётся пробираться на другой конец страны, сталкиваясь с солдатами ЯИДА и вампирами, то шансы на успех буквально ничтожны.       — Да, поэтому неделя-полторы, которые бы заняла дорога туда и обратно, растянутся на все четыре, а то и больше. В любом случае, я надеюсь, что он сдержит своё обещание и не будет подвергать меня опасности… Хотя, я и так уже встряла по самые уши.       — Подожди, кто «он»?       Кими вкратце пересказала вчерашнюю беседу с аристократами.       — То есть… — произнёс Шихо.       — Я отправлюсь вместе с Седьмым Основателем, — кивнула Кими.       В конце концов это необходимо. Ведь он тоже жаждет убить Рига Стаффорда. А чтобы победить самого дьявола нужно запачкать руки контрактом с другим ему подобным.       — Но… Кими… боже мой…       — Макото, со мной всё будет в порядке. Обещаю, я вернусь к вам.       — Когда…       — Завтра с утра.       — Но…       — Мы можем об этом сегодня не говорить? Пожалуйста, давайте просто сделаем вид, что всё в порядке. Просто выйдем на улицу, поговорим о всякой бессвязной ерунде, пожалуйста, прошу вас… — эта просьба была похожа на мольбы умирающего, на последнее желание того, кого завтра отправят на смертную казнь.       — Ну конечно! — спохватилась Шиноа. — Мы ведь можем побездельничать где-нибудь в саду?                     Седьмой основатель наблюдал за ними через окно своего кабинета. Детишки просто сидели на траве в саду и болтали о том о сём. Словно ничего не происходило. Словно всё было в порядке. Видимо, птичка решила устроить небольшую прощальную вечеринку перед их отъездом. Даже Мику вытащила. Молодой вампир о чём-то рассказывал и улыбался. Увидеть искреннюю улыбку на лице Хакуи — это что-то из ряда вон выходящее. У Мики отлично получалось ненавидеть и вампиров, и людей. Но что Кими? Будучи плодом запретной любви, она понимала и тех, и других. Означает ли это, что она может попытаться примирить враждующие стороны? В таком случае, назвать её последней дурой — сделать ей огромный комплимент. Однако, сейчас у неё другая цель: спасти своих друзей и отомстить Ригу Стаффорду.       — Как любезно, что ты решил заглянуть ко мне перед завтрашним отъездом! — он повернулся к Тринадцатому основателю. — Или же ты хотел спросить меня о чём-то?       — От тебя ничего не укроешь, Ферид, — улыбнулся Юсфорд. — Но честно говоря, отмазку глупее той, которую ты выдал на вчерашнем собрании, будет весьма затруднительно придумать.       — Но Кими ведь на неё купилась.       — Ты ведь просто хочешь увидеть записи Марии раньше остальных?       — Как я погляжу, мой совет научится пользоваться собственной головой ты всё-таки усвоил, — улыбнулся Ферид.       — Что ты задумал?       — Ничего нового. Просто ищу дополнительные средства достижения цели. А она у меня одна.       — Ты как-то сказал Марии, что побеждает тот, кто, пожертвовав многим, всё-таки наносит последний удар. Для тебя это касается не только игры в шахматы, верно?       — Ты весьма наблюдателен. Но ведь не я виноват в смерти Марии. Она сама сделала выбор, который привёл её к гибели.       — Но это ведь не значит, что ты бы не пожертвовал ей при надобности.       Ферид улыбнулся.       — При необходимости. И если нужно будет, я пожертвую и её дочерью. Но ведь ты здесь не для этого, верно? Ты хотел спросить, касается ли это Эрика и Адель.       Так вот: нет. Их первоначально не было на шахматной доске. Они лишние фигуры, которые не должны были участвовать в партии.       — И всё же, они на доске.       — Но моя ли это вина? Это ты постарался.       — Их обратила Крул, а её на это уговорил ты.       — Но тогда они бы просто погибли. Тебя бы это устроило? Хотя… ты ведь и не знал о них, а бегал и искал меня, чтобы отомстить.       — И зная это, ты спас их.       — Ну разве я не хороший друг?       Кроули улыбнулся. Фериду никогда не было скучно, когда «брат» был рядом. Да и близнецы скучать не дают. Он никогда полностью не посвящал их в свои планы, ведь в случае провала это привело бы всех троих к гибели. Почему это его так заботит? Что твориться в головах у вампирах не понимают они сами. Тринадцатый и Четырнадцатые прародители были теми самыми сильными фигурами, которых положено оставить на конец партии. Поэтому он и помог им спрятать тело матери близнецов, убитой Сайто, и держал его у себя до того момента, пока они не найдут способ вернуть её, не разрушив при этом мир до основания. И всё же мысль о том, что в один день придётся применить эти три фигуры для полноценной игры, со временем отправилась на задворки сознания под заголовок «Плохая идея». Ферид не собирался жертвовать ими. Ни Кроули, ни его детьми.                     Был уже поздний вечер. Ребята из отряда Шиноа всем составом спали в своих кроватях и видели уже десятый сон. Мику зачем-то вызвала к себе Цепеш. Макото же даже не думал об отдыхе. Уже через несколько часов Кими отправится в самое опасное в её жизни путешествие. А он вновь будет беспомощно надеяться, что с ней всё будет в порядке, не в силах сделать хоть что-нибудь.       — Не спиться? — голос Батори эхом раздался по пустому коридору.       Макото приложил все свои человеческие усилия, чтобы не огрызнуться. Кими придётся провести ближайшие несколько недель наедине с этим чокнутым, который может сделать с ней буквально всё, что угодно. Но Наруми понимал, что Седьмой основатель единственный, к кому он может обратиться.       — Хотел сходить на ночное свидание? Извини, что помешал.       — Ночное свидание? — на лице человека застыло явное непонимание.       — Хочешь сказать, что отношения между тобой и Кими не заходят за пределы дружбы? В таком случае, ты большой тормоз: она ведь довольно хорошенькая.       — Мы с Кими дружим с десяти лет. Кроме того, я командир её отряда, и поэтому должен защищать её.       — Но в этом ты грандиозно провалился.       — Именно поэтому ты мне нужен. На Кими могут объявить травлю и командование ЯИДА, и Совет Основателей, и Второй прародитель. Я всего лишь человек, я ничтожно слаб по сравнению с кем-либо из них.       — Очень самокритично, — хмыкнул Батори. — И что же ты хочет от меня? Чтобы я обратил тебя? Даже так ты будешь слабее Кими.       — Для того, чтобы обрести силу матери в полной мере Кими должна выпить людскую кровь, я прав?       — Да. Вот только она наотрез отказывается это делать.       — Это вполне в её духе. Но на одном упрямстве далеко не уедешь. Если случится так, что ей понадобится вся её сила, если её жизнь окажется под угрозой, то пусть это будет моя кровь, — он протянул вампиру колбу с алой жидкость. — Если бы я отдал её Кими, то она бы выбросила колбу в ближайшие кусты. Дай ей мою кровь, если понадобится.       — А если она будет упрямиться и откажется пить, даже находясь на волоске от смерти?       — Тогда влей ей её насильно.       — Хороший же ты друг, если не желаешь предоставить ей выбор.       — Я просто хочу, чтобы Кими выжила.       — Как эгоистично. Я поставил прослушивающие устройство в камеру, где она была. Вы бегали к ней по очереди и просили присоединится к вам. Вы ставили желание видеть её в своих рядах превыше её собственной воли.       — Разве вы, вампиры, делаете не тоже самое, обращая людей в себе подобных?       — Но всем вампирам свойственен эгоизм. Вы же, люди, по идее, должны ставить желания того, кого любите, на первое место.       — Даже если он или она желает смерти?!       — Иногда позволить кому-то умереть — высшая степень милосердия.       — Если эгоизм заключается в том, чтобы любой ценой сохранить жизнь того, кого любишь, то я охотно стану самым эгоистичным человеком на этой планете.       — Хорошо, я выполню твою просьбу, — кивнул Батори и убрал колбу во внутренний карман пиджака. — Только при крайней необходимости Кими выпьет твою кровь и окончательно перестанет быть человеком. Хотя, полноценным вампиром ей тоже не стать.       — И всё?! Ты даже ничего не станешь требовать взамен?!       — А какую пользу я могу извлечь из тебя? Ты ведь сам только что назвал себя ничтожно слабым. Но ладно, если тебе так хочется, можешь проследить, чтобы эти дети никуда не вляпались, пока меня не будет.       Глаза Макото округлились. Так он прослушивал комнату, в которой они находились?       Батори самодовольно улыбнулся и ушёл прочь, оставив человека стоять и растерянно хлопать глазами.       Кими Нишимура. Она согласилась сотрудничать, прекрасно осознавая, что ему доверять глупо. Не только любовь к друзьям заставило её пойти на это, но и жажда мести. Да, месть — это лучшая мотивация, это то, что способно двигать тобою годами, десятилетиями, веками. Кими стала на эту скользкую стезю ещё до того, как попала в его владения. Шанс вернуть друзей к жизни был лишь хорошим бонусом.       Расплата с Ригом Стаффордом — вот что их объединило. Вот только удастся ли им свершить свою месть? Это вопрос к судьбе или к ним самим?