Наследие: Проклятые судьбой

В сердце человека запас надежды неистощим. Геродот

      Кими зевнула и распахнула кроваво-красные глаза, морщась от лучей утреннего солнца, что пробивались сквозь оконные занавески. Всё-таки любовь к ультрафиолетовым излучениям она, по всей видимости, унаследовала от матери. Девушка прикрыла глаза и поудобнее устроилась в объятиях вампира, уткнувшись головой ему в плечо. Совсем как маленькая птичка.       — Кими, уже утро, — протянул Ферид. — Пора просыпаться.       — Не-а, — произнесла полукровка.       Куда же делась былая армейская привычка подрываться ни свет ни заря? Полетела в топку, вместе с гордостью, моралью, ненавистью к вампирам и, по всей видимости, какими-никакими зачатками здравого смысла. Ведь вчера она призналась Фериду в любви.       И пускай вампир ничего не ответил, если её матери удалось вернуть себе человечность после стольких лет, то и остальные смогут. Кими приподнялась на локтях и посмотрела на Ферида. Сейчас, рядом с ним, девушка чувствовала себя в полной безопасности и спокойствии, словно все насущные проблемы они могут решить по щелчку пальцев. Конечно, она понимала, что для исполнения даже малой доли того, что необходимо, дабы все выжили, нужно прыгнуть выше головы два, а то и три раза. Но сейчас ей было просто хорошо.       — Ты ведь помнишь, что у нас сегодня собрание? — зарывшись носом девушке в волосы, спросил вампир.       — Хм… — Кими нахмурилась. — Думаешь, хоть одна из моих идей окажется удачной?       — Для начала было бы неплохо узнать, что ты задумала.       — На собрании узнаешь… Ай! Щекотно! — она тщетно попыталась вырваться из хватки вампира, который обнял её сзади и принялся целовать шею, касаясь тела холодными губами. — Ай, ну прекрати… — жалобно пропищала девушка.       — Прекратить? Странно, помниться, ночью ты просила совершенно о другом, — не унимался Ферид. Он легонько прикусил мочку её уха и наконец-то отстранился.       Кими же зарделась и снова легла на кровать.       — Что такое? Не ты ли ночью сказала, что любишь меня, Кимушка?       Девушка подскочила и, гневно сверкнув глазами, впилась клыками в руку мужчине.       — Я предупреждала, что покусаю, если ещё раз назовёшь меня Кимушкой! — нахмурилась она, глядя на малость удивлённого вампира.       Ферид рассмеялся и вновь накрыл губы полукровки своими.       Их ждут на собрании. Ничего. Подождут.              Кими молча слушала, о чём говорили вампиры, пытаясь понять насколько всё плохо или же хорошо. Раз Совет Основателей всё ещё не пришёл по их души, это значит, что они заняты чем-то более важным? Но, по данным разведки, стычек между ЯИДА и отрядами вампиров, по крайней мере крупных, в последний месяц не было. Значит, секта Хакуя вышла на арену. И тут вариантов немного: либо Риг Стаффорд решился на партию «против всех», либо будет стараться найти союзников. В первом случае он будет старательно пытаться ослабить позиции и людей, и вампиров, чтобы потом нанести сокрушающий удар по обоим армиям. Во втором — попытается объединиться с кем-то и переманить на свою сторону. А тут вновь выбор невелик: либо сослаться на какое-никакое доверие Совета Основателей, либо каким-то образом спеться с командованием ЯИДА.       А что делать им? Сейчас они за бортом, но вампиры точно не оставят их в покое. Значит, нужно заключить союз с кем-то из враждующих сторон (но точно не с сектой Хакуя). И пока вампиры решали, кто именно будет лучшим союзником, Кими в голову взбрела очередная безумная идея.       — Люди никогда не согласятся с нами сотрудничать после стольких лет войны, — категорично заявил Эрик.       — Тенри Хиираги бы никогда не согласился, но сейчас должность генерала занимает его сын, а он довольно неоднозначная личность, — поправил его Кроули.       — Даже если переговоры ни к чему не приведут, то с них, мы по крайней мере уйдём живыми. Совет Основателей, благодаря кое-чьим стараниям, — Цепеш бросила гневный взгляд на Ферида, — с нами церемониться не будет.       — Очень хорошо, что ты признаёшь свои ошибки, — отшутился тот. — Но что если после стычек с сектой и Сайто, у кого-нибудь из-них зашевелятся извилины?       — А что мы, в таком случае, можем им всем предложить?       — Я ждала этого вопроса всё собрание! — Кими довольно сложила ладошки ни поведала вампирам о своей идее.       Предположение, основанное на надежде. Что может быть более безумным в условиях войны? Но именно безумцы, как правило, гениальнее всех, ибо ими движет вера в их идею.       И Кими движет надежда о мире.                     Вид разрушенного города уж никак не должен был способствовать хорошему настроению, однако Кими прыгала со ступеньки на ступеньки чудом уцелевшей лестницы, как она делала когда-то в детстве, возвращаясь из школы с Макото и Шусаку. Конечно, на сей раз девушка была предельно осторожна и уж точно не планировала вляпываться в неприятности.       — Спасибо, что согласился погулять со мной, братик.       — Тебе же не нужно говорить, насколько прогулка в одиночестве плохая идея?       — Не переживай, Рене. В случае чего, я защищу тебя, — хихикнула Кими и продолжила спускаться, прыгая на одной ноге.       Вампир хмыкнул: теперь по силе Кими не уступает многим аристократам.       — Ты же не просто так решила прогуляться по руинам?       — Мне надоело сидеть в особняке. Сад, безусловно, прекрасный, но мне бы хотелось поговорить с тобой, будучи уверенной, что нас не будет подслушивать… никто, — спохватилась Кими, когда вместо «никто» едва не бросила «белобрысая зараза».       Потому что она была чертовски сердита на Ферида. Да, она рассказала аристократам о своём плане, тем самым выставив себя полной дурой. Этот факт она не отрицает. Но после того, как она закончила, в комнате повисла тишина, которую нарушил смех Седьмого основателя. А потом вампир просто легонько потрепал её по голове, как какого-то ребёнка, и сказал:       — Предлагаю на сегодня закончить, а то у деток скоро начнётся тихий час — они после сна соображают малость лучше.       К счастью, Королева объявила о завершении собрания прежде, чем Кими провалилась сквозь землю со стыда.       Батори, чёрт бы его побрал! Ну ничего. Кими уже знает, как будет вершить свою маленькую месть.       — Нам не обязательно было уходить так далеко, чтобы просто поговорить. И зачем мы идём в разрушенный торговый центр?       — Мне нужно кое-что найти в книжном отделе.       — Мне казалось, что ты можешь свободно передвигаться по особняку. Разве Ферид-сама не разрешает тебе заходить в библиотеку?       — Я её уже полностью облазила — там нет того, что мне нужно. И, опять-таки, я бы не могла спокойно поговорить с тобой, — улыбнулась Кими. — И так, сейчас последует глупый вопрос, но вы ведь так и не поладили с Макото и ребятами из отряда Шиноа?       — Ну, ты же знаешь, я не особо общительный…       — Рене! — Кими оторвалась от разглядывания книжных полок, и, скрестив руки на груди, повернулась к брату. — Не увиливай от ответа!       — Единственное, чем могу тебя порадовать: Лакус и Йоичи пересеклись в коридоре и даже не попытались друг на друга наброситься. Правда, с ними в тот момент была Томоэ.       — Прогресс на лицо! А что с Микой?       — Вроде как разговариваем. Даже больше, чем во время службы.       — И ты молчал!       — Но ты ведь хочешь, чтобы вампиры подружились с людьми. А Мика не человек.       — Но вы ведь подружились с Айко и её отрядом. Разве нет?       Рене отвёл взгляд в сторону.       — Мы скорее стали вынужденными союзниками, — произнёс он, но это прозвучало с нотками оптимизма. Значит, всё было в порядке.       — Нашла!       Кими с довольным видом взяла с полки книжку и положила себе в сумку. Выйдя из магазина, Кими повязала платочек на дверной ручке в знак подношения покойному хозяину.       — Я тоже могу задать вопрос?       — Ты уже задала один, — стараясь скрасить неловкую ситуацию, улыбнулся Рене.       — А что между тобой и Айко?       На бледных щеках вампира появился лёгкий румянец.       — Ну, мы не делали ничего такого, от чего могла бы появиться полукровка, — отведя взгляд в сторону, словно какой-то школьник, ответил он.       — Это же так замечательно! — Кими кинулась обнимать брата. — И не нужно краснеть! Знаешь, каждая девочка мечтает, чтобы её лучшая подруга вышла замуж за её братика!       — О чём ты говоришь, Кими? Айко — сержант ЯИДА. Мы никогда… никогда не сможем быть вместе.       — Никогда не говори никогда. Слышишь? — Кими серьёзно посмотрела на брата. — И ты, и Айко — моя семья, и я сделаю всё, чтобы вы были свободны.       — Свободны?       — Да, — кивнула девушка. — Свободны от предрассудков и ненависти. Я не позволю, чтобы кого-то ещё постигла та же участь, что и моих родителей или Сетору с Христиной.       — Ты правда думаешь, что у тебя получиться?       — Я не знаю. Но разве надежда — это не то, что заставляет нас вставать по утрам? Разве мы живём не надеждой? Разве не надеждой жила наша мать?       — Но одна лишь надежда без действий не приведёт ни к чему хорошему.       — А кто тебе сказал, что я бездействую? Или ты думаешь, мы с Феридом искали записи нашей матери от нечего делать? — Кими шутливо поставила руки по бокам и улыбнулась.       — Кстати по поводу вашего, кхм, путешествия. Не пойми неправильно, ты взрослая девочка и можешь сама решать, но я всё равно о тебе беспокоюсь… Что между тобой и Седьмым основателем?       Кими тут же залилась краской.       — О, боже, ты слышал, да? Ты был возле моей комнаты прошлой ночью? А, боже, кто-то ещё слышал?       Рене уставился на неё, удивлённо округлив глаза.       — Мне просто показалось, что вы довольно тесно общаетесь, ещё когда мы были в дороге. Я думал, что вы, как ты любишь выражаться, «подружились». Но, ладно, ты уже ответила.       Ах, как же жаль, что она не может провалиться сквозь землю!       — Обещаю никому не говорить! — заметив смущение сестры, спохватился Рене.              Ветер выл за окнами, словно прощальный гудок на станции оповещал о том, что октябрьские дни покидают природу, уступая дорогу последнему месяцу осени. Кими шла по огромному особняку, надеясь никого не встреть по дороге. К счастью, никто не шастал там, где находились покои хозяина дома.       Кими остановилась перед украшенной резьбой двустворчатой дверью, из-за которой доносились звуки музыки. Глубоко вздохнув, девушка неуверенно постучала.       — Вот уж не думал, что ты сама придёшь ко мне, — не отрываясь от игры, произнёс Ферид, когда Кими зашла в комнату, закрыв за собой дверь.       Всё так же молча, она села на широкий пуф рядом с вампиром и наблюдала, как изящные пальцы аристократа бегают по клавишам. Как же прекрасно он играет. Кими с детства была приобщена к классической музыке, но это произведение она слышала впервые. Он сам его сочинил? Как же красиво…       Вампир закончил играть, убрал руки от фортепиано и повернулся к ней.       — Неужели ты пришла ко мне только для того, чтобы сказать, что ты обиделась? В таком случае, я не завидую твоему будущему мужу.       — La multi ani.*       На лице у Ферида появилось самое настоящее удивление. Кошачьи зрачки расширились, а губы слегка приоткрылись, и Кими до жути захотелось накрыть их своими, но, наслаждаясь новой для себя ролью (не только же ему ставить её в неловкое положение!), девушка лишь скрестила руки на груди и довольно хмыкнула.       Ферид слегка склонил голову набок и прищурился:       — Кроули проболтался или кто-то из близнецов?       — Не-а. Это я узнала из воспоминаний моей мамы. Считай, что это моя маленькая месть за то, что было на собрании.       — Странное у тебя представление о мести, Кими.       — Я просто о-очень хотела выдавить из тебя хотя бы одну искреннюю эмоцию. Мне это удалось, так что я могу гордиться собой.       — Но ты же знаешь, что вампиры ничего не празднуют — за столько лет всё это уже в печёнках сидит.       — Понимаю, — кивнула девушка, подвигаясь к вампиру. — В таком случае, я отлично вписываюсь в ваше общество — я ведь даже не знаю, когда у меня день рождения.       — Правда, что ли?       — Ага, я знаю лишь то, что родилась в середине лета.       — Бедная маленькая девочка. Неужели ты никогда не задувала свечи на торте, Кимушка?       Девушка уже была готова продемонстрировать всё свое негодование, но Батори обвил рукой её талию и легонько коснулся губ своими. Поцелуй вышел до одури нежным и невинным, от чего у Кими внутри всё сжалось в маленький тёплый комочек, что тут же волнами стал расходиться по телу.       Ферид разорвал поцелуй и посмотрел на полукровку. Так краснеть из-за лёгонького поцелуя после того, что он делал с ней две ночи назад! Эта девчонка не перестаёт его удивлять.       — Я всё ещё на тебя злюсь, — стараясь унять дрожь в голосе, сказала Кими.       — Оно и видно! — засмеялся Ферид.       — Ты правда думаешь, что моя идея — полный бред? — Кими убрала волнистую прядь за ухо.       — Не то, чтобы полный, — приободрительно сказал вампир. — Но тобой движет слепая надежда.       — Надежда слепа только тогда, когда она не подкреплена действиями.       — Действиями, говоришь? Но откуда ты знаешь, что твои действия будут правильны?       Кими не успела ничего сказать — Ферид притянул её к себе, положил голову девушки себе на плечо и молча продолжил играть. Полукровка улыбнулась и блаженно прикрыла глаза.              Кими лежала на большой мягкой кровати.       Вчера она так и заснула у вампира на плече, слушая его прекрасную игру. А факт того, что он перенёс её к себе на кровать и лёг спать рядом с ней, казался Кими куда более интимнее, чем если бы они просто занялись сексом.       Кажется, впервые она проснулась раньше Ферида. Отлично, есть шанс получше разглядеть его спящего — ведь во сне все обычно выглядят такими спокойными и умиротворёнными. И сейчас он выглядел как на картине в каком-то музее. Кими не могла не заметить, что в ни во всём огромном особняке, ни даже в комнате хозяина не было ни единого портрета или на худой конец фотографии. (Вампиры, вопреки распространённому убеждению, всё-таки отражаются и в зеркалах, и на плёнке).       — Я уже проснулся, если ты не заметила, — Ферид открыл глаза и улыбнулся. — Неужто ты так залюбовалась мной, Кимушка?       — Да хватит уже!       Но вампир навалился на неё, удерживая руки девушки и прижимая её к кровати. Серебристые пряди спадали ей на лицо, а хищный взгляд и самодовольная улыбка так и манили к себе. Кими почувствовала, как внизу живота всё завязывается в тугой узел. Чёрт, её тело — сплошная чувствительная зона в руках этого высокомерного аристократа. По коже пробежались мурашки.       — Что ты творишь? Извращенец!       — Ну что ты, Кими, я сама невинность…       Ферид опустился, практически вдавливая её в кровать своим телом, и провёл языком по девичьей шейке. Одной рукой он ловко расстегнул пуговицу её платья и оголил плечо, после чего впился в него клыками.       Её кровь была сладкой и упоительной, как красное вино, что уже давно не вызывало у вампира былого наслаждения. Кими приглушённо простонала и зарылась пальцами ему в волосы. Ферид делал крупные, но медленные глотки, прекрасно зная, что это верный способ лишить девушку силы, сделать размякшей и покорной, словно тряпичная кукла. Кими чувствовала, что сейчас он в прямом смысле выжимает из неё все жизненные соки, но не переставала улыбаться, словно испытывала удовольствие от такого садистского обращения. Хотя, все испытывают удовольствие во время того, как вампир пьёт кровь — и сам упырь, и его жертва.       Он оторвался от нежной плоти и подобрал губами остатки красных капель на коже. Ранка быстро затянулась, но вот на восстановление крови потребуется порядком больше времени.       На лбу у Кими блестели капельки пота, а сама она лежала, раскинув руки и смотря в потолок полуоткрытыми глазами. Ферид аккуратно подложил ей под голову подушку, а сам улёгся рядом, любуясь проделанной «работой».       — Чёртов извращенец…       — Стонала только что ты, а извращенец, у нас, оказывается, я?       Кими попыталась повернуться к нему, но тягучая слабость сковала тело, не позволяя двигаться.       Затуманенное сознание вновь бросило её со стометровой скалы в пучину тревожных мыслей. Какая же она дура. Её план был полным бредом. Какова вероятность, что нужному для заключения мира с людьми человеку вдруг ударит в голову мысль, что у него, вообще-то, есть близкие люди и ответственность перед теми, кто идёт за ним? С какой стати вампирам пробуждать эмоции, без которых они прекрасно обходились столетиями? Как им воскресить ребят? А где гарантия того, что Айко и её отряд в штабе в безопасности? Ну, а связаться с призраками и вовсе не получится без их желания.       И сверх всего её ещё и угораздило влюбиться в Ферида.       — Кими?       Кажется, из-за слабости она окончательно утратила контроль над своим телом. Девушка почувствовала, как холодные пальцы вампиры смахивают её слёзы, а чужие губы касаются её щеки.       Кими навалилась сверху на вампира, крепко обхватив его руками.       — Ну, и кто из нас извращенец? — улыбнулся Ферид.       — Ты. А вот мазохист, по всей видимости, я.       — Считаешь себя мазохистом? Так это мы ничего такого ещё не делали, откуда ты знаешь, что тебе понравиться?       — Я точно знаю, что мне нравиться вот так лежать. Ты ещё долго сможешь оставаться со мной?       Батори обвил руками юное тело, поудобнее устроив девушку в своих объятиях.       — Сегодня можем лежать в кровати хоть целый день.       — Вот и отлично.                     Руины обычно вызывали у неё тоску: когда-то здесь витали чьи-то мечты и надежды, когда-то здесь находили пристанище от всех невзгод, когда-то здесь кипела жизнь. А теперь здесь нет ничего — ни людей, ни жизни, ни даже смерти, одна лишь пустота.       Юлиана поднялась и потянулась, устремляя взгляд к небу, словно пытаясь поймать маленькими ручками звёзды, как когда-то в детстве ловила бабочек. Как же давно это было. Она имела наглость быть в этом мире непозволительно долго для той, кому врачи прогнозировали смерть ещё во младенчестве. Но сейчас её время на исходе. Призраки тоже не могут жить вечно. А вот отправиться ли она в Рай или же станет безвольным демоном зависит только от того, сбудется ли её мечта, ради которой она столько лет скиталась по миру.       Юлиана развернулась и спрыгнула с ограждения. У неё в запасе есть где-то полгода, за которые нужно набраться храбрости и…       — Где ты был так долго? — спросила девочка у пришедшего призрака.       — Я снова был среди людей, — печально ответил Павлос.       Юлиана всё поняла по выражению его лица. На сей раз план Сайто провалился, но это могло означать только одно.       — Да, — кивнул Павлос. — Последняя, чьё воскрешение привело к апокалипсису, была убита несколько дней назад.                     * — (рум.) С Днём рождения.