Наследие: Проклятые судьбой

Как будто надо почти умереть, чтобы тебя полюбили. Как будто надо зависнуть на самом краю, чтобы тебя спасли. Чак Паланик

      Кими выбежала из комнаты. Она должна как можно скорее найти Ферида. Нельзя ждать. У каждого есть предел, достигнув которого, человек разбивается, словно упавший на твёрдый пол стеклянный стакан. Каковыми были пределы Ферида и Юлианы оставалось только гадать. Но Кими знала, что её предел близок, ведь помимо обрывков воспоминаний ей передалась вся боль призрака.       Девушка остановилась у двери. Босые стопы непроизвольно сжались от холода. Кими прислонилась к деревянной поверхности, но никак не могла решиться войти. Ей было страшно. Нет, девушка не боялась, что вампир сорвётся на ней: теперь у Кими не было ни капельки сомнения в том, что Ферид ей не навредит. Она боялась, что будет с ним. Спустя столько лет узнать, что твой погибший ребёнок не обрёл покой, а всё это время скитался по миру, лицезрея твои ужасные поступки — тут и каменное сердце разобьётся.       Кими глубоко вздохнула и решительно посмотрела на дверь. Юлиана ждёт её. Пока она здесь мается, время призрака нещадно истекает.       Полукровка слабо стукнула в дверь.       — И кто же пришёл ко мне в такой поздний час? Входите! — голос хозяина прозвучал в несерьёзной, игривой манере.       Кими вошла в комнату и замерла на пороге.       Ферид сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и увлечённо изучал какую-то бумажку. Он окинул её быстрым взглядом и, хмыкнув, тут же вернулся к содержанию письма.       — Ожидал кого-то другого? — спросила Кими, явно не оценив такой пренебрежительный жест.       — Я никого не ждал. С меня и собрания хватило, — словно оправдываясь, произнёс он, но тут же сузил глаза и добавил: — Неужто ты ревнуешь, Кимушка?       При иных обстоятельствах, девушка бы уже давно залепила мужчине смачную пощёчину. Он не знает, что она знает. Даже не догадывается о самой возможности полукровки узнать хоть что-то о его прошлом.       Вся печаль, отобразившаяся на лице девушки, вызвала у вампира ответную реакцию. Без тени улыбки он посмотрел на неё, откинувшись в кресле, продолжил холодным голосом:       — У тебя есть хоть капля самоуважения? Даже последней потаскухи его больше — та сразу понимает, что может хорошенько получить, если не уйдёт, когда ей указывают на дверь. А что же ты? А ты не только осталась, но ещё и пришла прямо ко мне, — вампир лукаво улыбнулся, посмотрев на неё из-подо лба. — Неужто уже соскучилась? Уж прости, ты мне больше не интересна даже как подстилка.       — Почему ты хочешь, чтобы я ушла? — старясь не заплакать, выдавила из себя Кими.       Она так и стояла на у двери, оперевшись на стену, словно боясь упасть. Ей бы очень хотелось верить, что все эти слова были не больше, чем попыткой Ферида заставить возненавидеть его, дабы оградить от грядущей опасности. Иначе, после всего, что полукровка теперь знает, её бедное сердце больше не выдержит.       — Мне надоело твоё постоянное нытьё. Я тебе не нянька чтобы сопельки подтирать. У тебя таких два отряда людей и несколько вампиров — иди к ним, они тебя пожалеют, погладят по головке и скажут, какая ты хорошая и замечательная, и что у тебя непременно всё получится, даже если это будет наглой ложью и самообманом.       А может, ему самому больно от сказанного? Кими очень хотелось, чтобы было так. Она позволяла вампиру говорить дальше, не перебивала его, ибо боялась, что попытка что-либо сказать будет прервана рыданиями.       — Ты услышала то, что хотела, или мне продолжить? Не ожидала же ты, что я упаду на колени и стану извиняться и клясться тебе в вечной любви? Или же… — вампир хмыкнул, и вновь перевёл взгляд на лист бумаги, от начала и до конца исписанный изящным подчерком. — Повзрослей и сними розовые очки. Пусть это будет тебе уроком на будущее.       Даже сейчас он беспокоится о ней. Кими не первый день знала Ферида и поэтому понимала: если бы он хотел «преподать ей урок», то уже бы давно нашёл изощрённый и садистский способ сделать это. Набросился бы на неё с порога, стал бы пить кровь, пока она не потеряет сознание, а после… Но он и пальцем её не тронул.       — Я знаю, — Кими замолчала на мгновение — слёзы потекли ручьём, — знаю, почему ты это говоришь.       — Неужели? Мне самому интересно стало! Расскажешь как-то на досуге, когда мне захочется вдоволь посмеяться. А сейчас, прошу меня простить — я ужасно занят.       Кими было трудно различить хоть одно написанное словно, но даже оттуда она видела, что сам подчерк принадлежит вампиру.       — Ферид, — уже решительнее сказала она. — Может быть, со стороны я выгляжу как дура, хватающаяся за соломинку надежды. Может, так оно и есть. Но теперь я кое-что знаю. Я знаю, что произошло много лет назад и как ты стал вампиром.       На этих словах Батори крепче сжал письмо в руке и впился пальцами в подлокотник кресла.       — Призрак показал мне, что случилось с тобой и Юлианой.       Аристократ скомкал письмо и развернулся к ней.       Кими вздрогнула — таким леденящим был взгляд вампира. Но, казалось, что смотрел он сквозь неё, и девушка едва устояла от соблазна обернуться, пока не сообразила, что за ней находится стена.       — Язык бы Павлосу оторвать, жаль, что он уже мёртв, — наконец произнёс Батори.       — Павлоса больше нет. Он, как ты и сказал, мёртв. Но уже окончательно. Ферид, тот другой призрак, о котором я говорила. Это была она. Это была Юлиана. Она мне всё и показала.       — Что ты сейчас сказала?       Голос вампира был непривычно низким и резким. Кими смотрела на Ферида и не могла считать ни единой эмоции с его лица. Что сейчас твориться в его душе, при условии, что та, конечно, есть? Но девушка была более чем уверенна в этом, и поэтому бесстрашно продолжила:       — Юлиана — призрак. Она показала мне, как умерла и почему осталась. Она была рядом с тобой всё это время.       И без того мертвенно-белое лицо вампира, казалось, стало ещё бледнее. Он резко вскочил с кресла, а после швырнул предмет мебели в стену, и тот разлетелся на щепки. Кими едва удалось сдержать испуганный крик, но тут же себя одёрнула. Она нужна ему. Фериду сейчас гораздо хуже, чем ей. Ведь девушка знает, как это больно — терять тех, кого любишь.       — Мне следовала убить его гораздо раньше, — всё ещё стоя спиной к ней, произнёс вампир. — Нужно было найти способ убить Сайто раньше. Из-за него Юлиана столько мучилась даже после смерти. Я должен был отомстить за неё уже давно.       — Она осталась не ради мести, — Кими перебила монолог мужчины, адресованный скорее ему самому, нежели ей. — Юлиана осталась ради тебя.       — Ради меня? — Ферид наконец развернулся. Выражения его лица оставалось спокойным. — Зачем ей было оставаться так долго? Она давно должна была уйти.       — Но она любит тебя, и поэтому осталась.       Кими наконец-то отлипла от стены и сделала несколько шагов навстречу вампиру.       — Юлиана была рядом с тобой все эти годы. Она видела всё, что ты сделал, но всё равно не переставала тебя любить. Я ведь тоже люблю тебя, Ферид, — Кими покраснела, словно первый раз произнесла слова любви. –Я знаю, что ты чувствуешь. Я понимаю твою боль.       — Нет, не понимаешь, — сухо произнёс вампир.       Кими опешила. Не успела девушка что-либо возразить, как вампир продолжил.       — И не надо снова кричать про своих друзей и родителей. У всех людей рано или поздно умирают родители, друзья — как повезёт. Но ты не знаешь это чувство. У тебя никогда не было детей.       Но отойдём от сентиментальности.       Теперь ты знаешь, что я тоже потерял того, кто был мне дорог. Но от того, что я понимаю эту боль, я не перестаю причинять её другим. Я убивал людей и вампиров без разбора: чтобы выжить, для воплощения плана, просто от скуки. А они тоже были чьими-то братьями, сёстрами, друзьями, возлюбленными или даже родителями. Они точно были чьими-то детьми. И я убивал их не задумываясь. Мне было абсолютно всё равно, когда Ичиносе разгневал небеса и уничтожил девяносто процентов человечества. Я убил семью Юичиро и Макаэлы. Я и тебя едва не прикончил прямо на глазах твоего отряда.       Можно ли было этого избежать, найти другой действенный способ отомстить — не исключено. Стал ли я его искать? Нет. Чтобы убить Сайто, прежде всего нужна сила и подходящее оружие — а этого не достичь нравоучениями о силе любви и дружбы. В таком уж мире мы живём!       А теперь ответь мне, Кими. Зачем Юлиане было оставаться? Зачем ей было переживать боль всех, кого я убил? А ты? Зачем ты осталась?       — Потому что мы обе любим тебя, — очень тихо сказала Кими.       Собственный голос прозвучал для неё подобно раскату грома. Девушка сорвалась с места и бросилась к мужчине. Она крепко обняла его, сжав пальцами ткань рубашки на спине, и прислонилась щекой к его груди.       — Ты по-прежнему нужен Юлиане. Ферид, у неё осталось мало времени. Она хочет не мести. Она хочет, чтобы ты был счастлив.       Я понимаю твою боль и твою ненависть. Я помогу тебе убить этого монстра, и тогда мы все будем свободны. Прошу, не пытайся пройти через это сам.       Вампир, что до этого стоял, словно парализованный, безжалостно произнёс:       — Поможешь? Как, Кими, как?! Он убьёт тебя до того, как ты поймёшь, что происходит вокруг!       — Не убьёт. Я не дам ему это сделать. Я обязательно отомщу ему и выживу, не ради себя, так ради остальных — мамы с папой, братика, ребят из отряда…. Ради Павлоса и Юлианы. И ради тебя тоже.       — Дура, — только и сказал он. — Я ведь тоже тебя люблю.       После этих слов Кими уже перестала себя контролировать. Слёзы текли ручьём, она плакала и говорила что-то бессвязное. Девушка чувствовала, как руки вампира окольцовывают её тело и ещё сильнее прижимают к себе.       — Успокойся.       Полукровка попыталась что-то ответить, но вместо этого лишь вновь всхлипнула.       Тогда мужчина, всё ещё удерживая её одной рукой, осторожно коснулся подбородка девушки и слегка приподнял его, заставляя посмотреть себе в глаза.       — Я и не думал, что ты можешь быть такой жестокой, Кими Нишимура.       В ответ на непонимающий взгляд он продолжил:       — Врываешься ко мне посреди ночи и с порога заявляешь, что моя бедная малышка более тысячи лет скиталась по миру неупокоенным призраком, а потом заявляешь, что твои намеренья убить Сайто никуда не делись, и ты даже уверена, что сумеешь выжить и победить. Не обманывай себя и других ложными надеждами. Лучше подумай о тех, кому ты дорога, и не лезь на рожон, хорошо?       Кими стояла, окончательно лишившись дара речи. И дело было не только в признании. Она не могла дать обещание, которое не в состоянии будет выполнить. Теперь, она не может отступиться. Не имеет права. Ведь она готова последовать самое пекло за тем, кого любит.       Размышления девушки прервало ощущение, что кто-то легонько коснулся её головы. Но этого вполне хватило, чтобы свет в глазах выключился.       Ферид аккуратно подхватил обмякшее тело и уложил на кровать.       — Кими, не строй из себя кисейную барышню, просыпайся, — произнёс он, слегка похлопав девушку по щекам.       Что с ней случилось? Раньше полукровка обморочными припадками не баловалась, хотя причин хватало. Потеря чувств была несвойственна вампирам, по крайней мере без наличия явных физических повреждений. А что полукровки?       Ферид сел на кровать рядом с девушкой и провёл рукой по вьющимся волосам. Кими, казалось, просто спит. Дыхание было ровным, выражение лица спокойным, без следов боли или переживаний. Она выглядела совсем как на картине. Но что с ней произошло?       «Она просто спит».       Этот голос он не слышал более тысячи лет.       Ферид вскочил на ноги и осмотрелся. Но Юлианы нигде не было.       Ему послышалось? Нет. Он точно был уверен, что слышал голос дочери.       Взгляд вампира задержался на окне. На улице валил снег и завывал ветер, но было то, что никак не вписывалось в зимний пейзаж — бабочка.       Либо он сходит с ума, либо здесь не обошлось без проделок призрака. Вампир распахнул окно в надежде поймать насекомое, словно с него можно было спросить, что букашка забыла на улице в метель, но темнокрылой красавицы и след простыл. Но на земле, несмотря на насыпи снега, отчётливо можно было увидеть детский силуэт. Вся бледная, в белой ночной рубашке и с серебристыми волосами, она буквально сливалась с зимним фоном, если бы не красный порез на шее и багровые пятна на воротнике.       Ферид ни секунды не задумываясь, спустился вниз.       — Юлиана? — не веря собственным глазам спросил он.       Вампир застыл на месте, а девочка улыбнулась ему, так же, как улыбалась много лет назад, когда оба ещё были людьми. Она подбежала к нему и, насколько крепко позволяли маленькие ручки, обняла.       — Я так скучала по тебе, папочка.       Вампир вышел из оцепенения, опустился на колени рядом с дочерью и заключил её в объятия.       — Я тоже очень скучал.       Это сон? Нет, ему давно перестали сниться сны. А если всё и так, то это очень прекрасный и жестокий сон — как раз под стать ему.       — Почему ты осталась, Юлиана? Почему?       — Я осталась ради тебя. Я не могла тебя бросить.       — Но ты должна была. В том, что случилось с тобой, куда больше моей вины, чем ты можешь себе представить.              Ферид никогда не надеялся, что сможет быть счастлив, вернувшись к «нормальной жизни». Когда он был ребёнком, то без сожалений отправился вслед за Ригом Стаффордом, потому что тот дал ему то, что он никогда не мог получить от собственных родителей, сколько не надеялся — внимание и, что не менее важно, понимание. Он был нужен Второму основателю… зачем-то. Но, кажется, не оправдал ожиданий. Был слишком жестоким и хитрым или же, напротив, слишком мягким и недальновидным в понимании Сайто? Наверное, он никогда не узнает.       Через несколько лет, поняв, что вампир больше не хватается за него так, как раньше, он сбежал. Сбежал? Слишком громкое слово. Он просто ушёл, а его не никто не искал, словно знал, что он сам рано или поздно вернётся. И вампир не ошибся.       Возвращение на место, что некогда называл домом только потому, что так было принято, прошло более гладко, чем ожидал Ферид. В байку про то, как он выжил, поверили все. А если и не поверили, то ничего не могли предъявить.       Сестра тогда уже была замужем и ждала второго ребёнка, поэтому он со спокойной совестью остался жить в фамильном замке. То, что кровопролитие здесь были учинено им самим, его ни капельки не волновало.       К своему собственному удивлению, Батори даже не возражал, когда родственники настояли на том, что пора бы уже жениться и обзавестись наследниками. Невесту ему выбрали ещё родители. Несколько встреч до свадьбы и радостное осознание двух вещей: замок достаточно большой, чтобы как можно реже видеться с супругой; невеста слишком чопорна и набожна, чтобы хотя бы пытаться найти мужа в многочисленных комнатах. Идеальная партия для них обоих.       Он старался быть тем, кого называют «хорошим мужем»: обеспечивал её всем, что могло понадобиться благородной даме того времени, выполнял её немногочисленные прихоти, дал полный контроль над хозяйством замка, даже не смотрел в сторону других женщин. Но он никогда её не любил.       Была ли виной её холодность и не столь плохое здоровье, сколь лелеянье своей беспомощности и мысли о том, что «такова воля Божья», сколь его, как он тогда считал, неспособность кого-либо любить — трудно ответить.       Иногда Батори даже жалел о том, что принял решение вернуться к людям, а не остался с вампиром. С Ригом хотя бы было нескучно.       Новость о том, что летом у них появиться ребёнок Ферид принял более чем спокойно. В этом не было ничего неожиданного: мужчины и женщины спят друг с другом, иногда это приводит к рождению детей. Они поженились осенью, а уже летом должен был родиться первенец. Все родственники, а особенно Надья со своим мужем, утверждали, что нужно обязательно обзавестись сыном — наследником рода. Будто бы можно было как-то на это повлиять.       — Нужно усердно молиться нашему Господу Богу, чтобы он послал тебе сына, брат мой, — твердила Надья.       Интересно, а молились ли их родители о том, чтобы их первым ребёнком был мальчик? И привело ли их это к чему-то хорошему?       Мальчик это будет или девочка — лично ему было всё равно. Ферид был уверен, что отношение к этому ребёнку у него будет такое же, как и к остальным детям — равнодушное. Он даст отпрыску достойное его происхождения воспитание и образование, обеспечит всем необходимым для выхода в свет. Может быть, если малыш родится красивым, будет изредка им любоваться, как какой-то картиной. Но любить не будет.       И хоть ему тогда не было и двадцати, Ферид был твёрдо убеждён, что благодаря Сайто повидал уже всё, что есть в этом мире, и ничего его уже не удивит.       Всё изменилось одним пятничным днём в середине лета. Тринадцатого июля врачи говорили ему, что с его супругой всё в порядке и что восстановление после родов займёт не сильно много времени, что девочка родилась без видимых отклонений, но, скорее всего, унаследовала плохое здоровья матери. Батори воспринимал эту информацию так, словно слушал отчёт за расходы на поместье за последние полгода — невнимательно и без особого интереса.       Но всё вокруг словно перестало существовать, когда он впервые взял дочь на руки. Не так давно её ещё не было в этом мире, но в тот самый момент всё вокруг уже не имело какое-либо значение — она стала для него целым миром.       Он стоял, словно парализованный, а малышка, что до этого спала, тяжело сопя носиком, вдруг проснулась, но не заплакала, а потянула к нему крохотные ручки, а её глаза, голубые и чистые, как летнее небо, словно улыбались ему. Тогда он нежно поцеловал дочь в маленький лобик:       — Добро пожаловать в мир, Юлиана.       Ужасное здоровье малышки дало о себе знать ещё в первые месяцы её жизни. Но невесь какими силами Юлиана выкарабкивалась. Родной матери до дочери не было абсолютно никакого дела, как и до собственного мужа. Она не просила внимания, а он и не желал его ей уделять. Смерть её была тихой и незаметной, но было чувство, что все вздохнули с облегчением.       Для Ферида дочь стала всем, смыслом жизни, которого до этого не было, а если когда-то и был, то уже не имел значения. И он не мог смотреть, как его маленький мышонок увядает.       За его грехи. Она расплачивается за его грехи. А значит, Бог ей не поможет.       После очередной затяжной болезни Юлианы Ферид решил обратиться за помощью к Дьяволу.              — Ты хотел, чтобы Сайто обратил меня? — Юлиана наконец задала вопрос, который мучал её столько лет.       — Да, — честно ответил ей отец. — Это был единственный способ сделать так, чтобы ты перестала болеть.       — Не единственный, — заметила девочка и коснулась пальцами пореза на шее.       — Я должен был это предвидеть.       — Ты не мог знать.       — В том-то и дело, что мог! Я провёл с ним достаточно времени, чтобы понимать, что он из себя представляет! Я не должен был обманываться ложными надеждами. Я должен был защитить тебя и спасти, а вместо этого погубил.       — Это не твоя вина, папа, — покачала головой Юлиана. — Тогда ты был слаб и не мог ничего поделать. Но ты можешь спасти меня сейчас.       Из раны начала течь кровь.       — У меня осталось очень мало времени, — девочка упёрлась ручками в плечи отца, стараясь устоять. — Но теперь я вижу, что всё было не напрасно. Я знаю, что моя мечта сбудется, я верю в это! Мне бы так хотелось остаться с тобой и увидеть всё собственными глазами, но не могу, прости.       — Чего ты хочешь, Юлиана? Клянусь, я сделаю всё, чтобы тебя спасти, — если до этого вампиру казалось, что души у него нет и в помине, то сейчас он убедился в обратном. Ведь самые страшные пытки не заставляли тело болеть так, так сейчас болело где-то в груди.       — Больше ничего не нужно делать, папа. Я просто хотела, чтобы ты был не одинок, чтобы ты снова стал счастлив.       — Но без тебя этого не будет.       Юлиана посмотрела на отца и улыбнулась, как снисходительно улыбаются все дети, когда взрослые не понимают того, что малышам кажется простой истиной.       — Но ты ведь любишь Кими, правда?       Ферид едва улыбнулся, словно до него наконец дошли ранее сказанные слова.       — Она тоже тебя любит. Пожалуйста, защити её. Мы с Павлосом присматривали за ней, теперь это должен делать ты.       — Присматривали?       — Да, — кивнула Юлиана. — Кими была такой милой в детстве. Мы даже немного поигрались — сделали так, что лунные бабочки, которых она так любит, всегда слетаются к ней, если находятся рядом.       Фериду вспомнилась их самая первая встреча с маленькой полукровкой.       Словно прочитав мысли отца, Юлиана мотнула головой.       — Тогда мы были ни при чём. Кими побежала за бабочкой и заблудилась. Всё, что я успела сделать — это разбудить её до твоего прихода. Я, признаться, тогда очень сильно испугалась за неё. Я ведь видела, папа, видела всё, что ты делал. Но Кими ты не тронул.       — Сам не знаю почему. Я ведь не ведал тогда, что она полукровка и дочь Марии.       — Ты заешь, почему пожалел её и отпустил. Знаешь, папа. А то, что вы встретилась тогда, и через много лет на поле боя, а затем ещё раз — случайность или судьба? Я не знаю. Не могу знать. Но важно лишь то, что это было не напрасно.       Кровь продолжала течь из пореза на шее.       Ферид бережно, словно неосторожное движение могло навредить ей, подхватил дочь на руки.       — Ты не злишься на меня, Юлиана?       — Это была не твоя вина.       — Но ты же видела всё, что я творил столько лет. Я делал это, прекрасно помня, что случилось с тобой.       — Может быть, я должна тебя ненавидеть. Но я не могу. Я люблю тебя, папа.       Девочка из последних сил потянулась к отцу, чтобы обнять.       — Я тоже очень сильно люблю тебя, мой мышонок.       Так и прошло несколько мучительных минут, которые показались целой вечностью. Никто из них не хотел разрывать объятия. Никто из них не хотел прощаться.       — Мне пора, — совсем тихо прошептала Юлиана.       Ферид поднялся, всё ещё держа малышку на руках. Вампир почувствовал присутствие кого-то невидимого рядом. Этот кто-то перенял Юлиану, поддерживая под голову и колени, от чего казалось, что призрак парит в воздухе.       — Вот видишь. Я же говорила, что моя мечта сбудется.       В последний раз небесно-голубые глаза посмотрели на него.       — Помни, что я люблю тебя. Береги себя и защищай Кими. Прощай, папочка.       Вампир молча смотрел, как её тело засветилось золотистым сиянием и начало рассыпаться на пыльцу, что устремилась к небу, пока не исчезла совсем.       — Прощай, Юлиана.       Ферид испытывал странное чувство. Словно след от старой раны, вырванного куска плоти, уже зажил, но теперь его вновь разворотили до самых костей. Снег продолжал валить, и белые перья оседали на лицо, неприятно щекоча кожу на щеках. После нескольких попыток избавиться от растаявшей воды, вампир понял, что это были не снежинки.       Слёзы? Он плачет? Сколько столетий назад это случалось в последний раз? Так уже и не вспомнить.       Теперь его малышка свободна. Но это не означает, что он откажется от мести, особенно когда он так далеко зашёл.       Батори какое-то время стоял не двигаясь, позволяя горячим слезам обжигать щёки.       Аристократ посмотрел на единственное окно во всём доме, в котором горел свет. Кими ждёт его. Даже если девушка всё ещё спит, он хочет просто увидеть её.       Ферид заскочил обратно в комнату и только теперь осознал, что оставил окно открытым, отдавая спящую полукровку во власть мороза. Кими всё ещё спала, но вот теперь ко всему прочему дрожала от холода. Тонкая одежда и босые ноги только усугубляли ситуацию.       Полукровки могут заболеть? Проверят это он не хотел. Ферид укрыл Кими самым тёплым одеялом, что было в комнате: ранее оно служило исключительно как украшение, теперь же нашло практическое применение. Сам же вампир лёг рядом, повернувшись лицом к девушке.              Кими так и не поняла, почему перед глазами вдруг потемнело прямо посреди размышлений. Но когда ощущения пространства и времени вернулось, полукровка обнаружила, что стоит посреди цветущего поля, а вокруг летают тёмнокрылые бабочки, чей окрас так хорошо выделялся на фоне белых роз.       — Кими, — окликнул её уже знакомый голос.       Девушка развернулась и едва не упала, когда Юлиана влетела в неё, крепко обнимая.       — Спасибо тебе, — произнесла девочка.       Кими присела рядом с призраком.       — Значит, ты теперь свободна?       — Да, — кивнула Юлиана.       Кими должна была радоваться, но вместо этого из глаз хлынули слёзы. Ей хотелось, чтобы Юлиана жила дальше. Не наблюдала за жизнью, а именно жила. Чтобы она была здоровой, выросла, проводила каждый день в радости и любви. Теперь, когда Кими знает, что с ней случилось, она не хотела её отпускать.       — Я не хочу, чтобы ты уходила, — шепнула полукровка.       — Увы, у меня нет выбора. Я и так провела в мире гораздо больше положенного, — грустно улыбнулась девочка.       — Провела, но не прожила.       — Но это лучше, если бы я просто умерла. Быть может, моя смерть даст дорогу другим жизням. Так всегда бывает, — Юлиана нежно погладила девушку по голове. — Кими, я очень рада, что мы с тобой встретились. Спасибо тебе за всё. Береги себя и присматривай за моим отцом, ладно?       — Хорошо, обещаю, — стараясь сдержать слёзы, произнесла она. — Юлиана… Можно тебя кое о чём попросить? Если там ты встретишь моих родителей, Сэтору и Христину, то, пожалуйста, передай, что я очень их люблю и скучаю.       — Так и сделаю. Нужно ли что-то сказать майору Танаке и Павлосу?       — Передай, что я благодарна им за всё, что они делали.       — А теперь мне пора. Прощай, Кими Нишимура.       Юлиана улыбнулась, от неё начала исходить золотистые лучи, словно за девочкой светилось маленькое солнце.       — Прощай, Юлиана.              Кими открыла глаза, устремив взгляд в потолок. Кажется, её переложили на кровать, да и ещё заботливо укрыли одеялом. Значит, это конец для Юлианы? Но неужели она так и не смогла увидеться с отцом?       — Кими? — вампир лежал рядом на кровати, и в его взгляде читалось беспокойство.       — Ферид, — она приподнялась на локтях, — Юлиана, она…       — Тс, тише, я знаю. Она обрела покой.       — То есть… ты видел её? Вам удалось поговорить?       — Да, — вампир кивнул и слабо улыбнулся. — Спасибо тебе.       Глаза девушки вновь начали наполняться слезами.       — Не плачь, — Батори подвинулся к Кими и приобнял одной рукой.       — Мне так жаль, Ферид, мне так жаль… — она всё ещё ощущала жуткую слабость, но нежные поглаживания по щеке придали сил, дабы не расплакаться.       — Теперь всё хорошо, Кими. Ты спасла Юлиану.       — Значит, её желание исполнилось…       Полукровка потянулась к карману брюк, в котором всегда носила прибор, сообщающий о присутствии эссентий. Он показал, что в комнате две сущности, реагирующие на человечность.       Девушка посмотрела на Ферида и улыбнулась.       Теперь у них всё будет хорошо, правда? Ей бы хотелось в это верить, однако, решающий бой ещё впереди. И они могут его проиграть. Она может потерять всех своих близких и лишиться жизни.       Вампир прекрасно понимал, о чём сейчас думает Кими. Ферид встал с кровати, взял полукровку за руку, тем самым приглашая подняться, после чего стащил одно из тонких белых покрывал.       — Что ты делаешь? — спросила девушка, когда он подвёл её к окну.       Аристократ тем временем накинул ей на голову белоснежное покрывало, что струилось вдоль лица по линии волос, словно фата.       — Ну что, Кими Нишимура, отправишься со мной прямиком в ад? — спросил вампир и слегка улыбнулся, склонив голову на бок.       — Я согласна, — без капли страха ответила девушка так, словно ей делали предложение руки и сердца.       Ферид наклонился к ней, затягивая Кими в мягкий и нежный поцелуй. Сердце полукровки трепетало в груди, словно пойманная в клетку птица, а от лёгких и даже в чём-то невинных поглаживаний по лицу и спине по коже бегали мурашки.       — Я защищу тебя чтобы не случилось. Обещаю, ты будешь в безопасности.              За ночь Ферид так и не сомкнул глаз. Он лежал рядом с Кими и смотрел на спящую девушку, словно охраняя её сон, несколько раз закутывал в тёплое одеяло, когда полукровка раскрывалась, дабы та не замёрзла в слишком тонкой для зимы одеже.       Уже рассвело, вампир поднялся с кровати, переодел помятую рубашку и надел сверху китель, после чего поднял с пола смятое накануне письмо и сжёг в пламени свечи. Батори наделся, что Кими не проснётся до его возвращения, но если это всё же случиться, то лучше ей не знать его содержимое. Аристократ посмотрел на часы — гость должен был явиться с минуты на минуту.       — Ты пунктуален как всегда!       Кроули уже ждал его на первом этаже.       Юсфорд лишь улыбнулся в ответ. Но что-то странное было в этой улыбке. Седьмой основатель слишком хорошо знал Кроули, чтобы тот сумел скрыть от него беспокойство.       — И что за авантюру ты задумал на сей раз, Ферид-кун? Не забыл, что у нас скоро решающая атака на сектантов?       — Которая решит исход всей войны для альянса вампиров и людей, дальнейшую судьбу мира и дальше по списку. Как же тут забудешь? –с привычными весёлыми нотками в голосе произнёс Батори. — На самом деле, я хотел попросить тебя сыграть роль моего гонца и, если бы обстоятельства сложились некоторым образом, передать письмо одной особе.       — Гонца? — удивился Кроули. — Что за письмо? Не думай, что я побрезгую узнать его содержимое.       — Уже не актуально, — отмахнулся Ферид. — У меня к тебе будет маленькая просьба. Она тебя не затруднит.       — Что ты задумал? — серьёзно спросил Кроули. Ему отнюдь не нравилось такое настроение Ферида.       — Ничего нового: собираюсь убить нашего папаню. А он, как ты знаешь, не из слабых. Какой бы исход не был у предстоящего сражения, ты должен защищать свою семью. В случаи поражения это будет весьма затруднительно. Быть может, даже невозможно. Но обратиться мне больше не к кому.       Кроули напрягся: он чуть ли не впервые слышал, чтобы Ферид говорил подобное.       — Позаботься о Кими. Да, у неё есть братики и сестрички, обращённые Марией, и целая галёрка друзей-людей, но кто знает, что будет с ними, даже если мы победим? Боюсь даже предположить, что она может выкинуть, если лишиться тех, кто ей дорог. Присматривай за ней, чтобы Кими никуда не вляпалась, ладно?       — Ты хочешь, чтобы мы с Эриком и Адель были рядом с ней во время боя? — уточнил Кроули, хотя прекрасно понимал, к чему клонит Ферид.       — Ах, нет. Думаю, Кими будет держаться своего бывшего отряда. А людей не бросят на группу сильных соперников. Я хочу, чтобы вы позаботились о ней после, — эти слова прозвучали так, словно Батори самолично вынес себе смертный приговор.       — Ферид…       — Пообещай мне, Кроули.       — Хорошо. Обещаю.       Батори был уверен, что Юсфорд сдержит слово, что он сумеет это сделать. Его брат был сильным. Не таким сильным, как сам Ферид, но и на рожон лез куда реже. А ещё он был чуть ли не единственным, кому аристократ доверял с самого дня встречи.       — Прости, что оторвал от семьи в такую рань! — быстро сменил тему Седьмой основатель. — Как у них всех дела? Адель такая грустная в последнее время, жаль, что эссентии теперь не позволят оторвать Ки Луку голову за то, что обидел её. А очень бы хотелось.       — Не одному тебе, — хмыкнул Кроули,       — У Эрика, кажется, дела обстоят куда лучше. А что Анна? Я даже не ожидал, что она так быстро вольётся в происходящее. Конечно, это не моё дело… Но тебе бы следовало обратить её. Так она навсегда останется с вами, да и безопаснее ей будет.       — Я думал об этом… Но сейчас не время, — покачал головой Кроули.       — Как по мне, так самое время. Нынче в опасности даже самые сильные из нас.       — Понимаю. Но я не могу обратить Анну. Лучше обойтись без экспериментов.       Ферид удивлённо вскинул бровь, абсолютно не понимая, куда ведёт друг.       Кроули же как-то виновато посмотрел на него, словно подросток, которого застукали за чем-то смущающим, и произнёс:       — Кажется, у нас будет ещё один ребёнок.       Ферид удивлённо уставился на брата, после чего улыбнулся и произнёс:       — Быстро же вы. Тогда мы тем более обязаны победить, чтобы крошка-полукровка появилась в мире без войны.       Победа в предстоящей битве была вопросом выживания. И Ферид прекрасно отдавал себе отчёт в том, что собирается сделать.       Он дал Юлиане и Кими обещание. И он намерен его выполнить.