Часть 1
30 сентября 2019 г., 23:24
«Чем больше я ищу свою значимость, тем больше мне кажется, что я исчезаю. И мне интересно, изменил ли я чью-нибудь жизнь с тех пор, как я здесь? Я слышу твой смех. Это самый сладкий звук, который я когда-либо слышал. Я не знаю, как появляется любовь, но знаю, что я не один. И я действительно верю в тебя. И после всего этого времени, иногда я вижу правду. И я тронут твоей невинностью, и теперь я не сбит с толку. Ты даришь мне свою любовь, единственную вещь, которую я не могу потерять. Ты веришь в меня… и я все еще верю в тебя. Я действительно верю в тебя». Рэнди Трэвис
Дин мог размышлять о жизни, без необходимости идти на неловкие разговоры, как это делал Сэм, или выплескивать свои эмоции на холст, чтобы их видел весь мир, как Калеб. Дин просто лучше скрывал все, держа свои внутренние переживания при себе. Он скоро умрет. Ну и что с того? И вообще, что это значит? Благодаря работе он понял не только то, насколько хрупка жизнь, но и то, насколько бесконечной она может быть. Его мать умерла, но все же двадцать два года спустя он увидел ее, слышал ее голос, был свидетелем того, как она пожертвовала собой, чтобы спасти своих сыновей. Дина спас его мертвый отец после того, как Джон отсидел свой собственный срок в аду. Дин наблюдал, как Джон исчезает во вспышке света с мирной улыбкой на лице. Черт возьми, Дин даже завел регулярные беседы с пастором Джимом в водном царстве, где-то в обширных областях своего подсознания. Так что же на самом деле означает смерть? Что же тогда он теряет? И можно ли было тосковать о чем-то после того, как ты ушел? Между бесчисленными перепихонами с красивыми женщинами, его бесплодными поисками лучшего в мире чизбургера и постоянными поисками способа, не попасть в ад, Дин нашел время, чтобы действительно поразмышлять о своей жизни. Например, он понял, что от его тела мало что останется. По крайней мере, если адские гончие добьются своего. Как бы печально это ни было для всех обездоленных женщин, которые никогда не получат удовольствия от него, Дин мог с этим смириться. Он привык к физической боли. Он не был мазохизтом, но за свою жизнь ломал много костей, потерял несколько ненужных органов и получил шрамы различной величины. Джим давным-давно предупреждал его, что становиться «настоящим» очень больно. Дин решил, что заслужил это право. Он был настолько реален, насколько это было возможно. Было сомнительно, что в аду его чувство юмора выживет. Судя по всем исследованиям, которые раскопал для него Макленд, ад уж точно не звучал смешно, независимо от того, какая религия рисовала картину или как вы ее переворачивали или крутили. Это просто не должно было быть хорошим временем. Дин был почти уверен, что его шутки провалятся перед лицом вечных мук и проклятий. Все эти годы его остроумие служило определенной цели. Это был эффективный инструмент, чтобы помочь тем, о ком он заботился больше всего, способ защитить их от страданий. Ну и черт с ним. Он бы оставил всю эту комическую рутину позади. В любом случае, это может быть утомительно. Дин не станет оплакивать эту потерю. Несмотря на всю свою крутизну, в аду кожаная куртка была бы так же полезна, как надувная лодка в Канзасе. Так что это была еще одна вещь, без которой ему придется научиться жить после смерти. Музыка, вероятно, тоже была проигранным делом. Ад, вероятно, был больше похож на зомби Роба, Мерилин Мэнсона или даже хуже, Янни. Дину придется забыть о Скайнирде. С Импалой все было по-другому. Он будет скучать по ней. В настоящее время он работал над упомянутым автомобилем на переднем дворе Миссури Мосли и воспользовался моментом, чтобы проверить двигатель своей детки. Он нежно провел пальцами по ее боку. Да, трудно было прощаться, хотя старушка могла бы выглядеть круто с языками пламени на ее капоте. Дин фыркнул от этой мысли. Отец перевернулся бы в своей могиле. Старший Винчестер улыбнулся, вспомнив напыщенную речь отца, когда Калеб хотел нарисовать орла на его джипе: «Машина нуждается в каком-то чертовом достоинстве, малыш». У Импалы было достоинство и даже больше. Она была для Дина гордостью и радостью, домом, когда он был вдали от фермы. Он любил ее так, как не любил ни одну женщину. Он вернул ее из могилы. Импала никогда не покидала его. Но теперь ему придется оставить ее здесь. Даже если она будет в очень умелых руках его брата, это все равно расстраивало. Каким бы важным ни был его автомобиль, это все же был автомобиль, прекрасный кусок стали, хрома и кожи. Но он мог бы без нее существовать. Другое дело его человечность. Дин затянул гайку. Это мысль постоянно крутилась в его голове с тех пор, как он познакомился с корнем сновидения и провел время с Роуз. Пытки могут сотворить с человеком многое, изменить его. Это не просто давало парню физический шрам, которым он мог похвастаться перед цыпочками. В лучшем случае это испортило его голову, оставив эмоциональную мусорную корзину. В худшем случае, у него пена шла изо рта, как у какого-то бешеного зверя, готового откусить придаток, если это позволит ему сбежать. Поскольку приближался час его смерти, Дин вел себя как загнанное в угол дикое животное и все меньше и меньше походил на себя. Винчестер презирал это чувство. Он и раньше оказывался в ловушке, был один и страдал от боли. Но сейчас рядом были его брат и Калеб. Эта ситуация была не так проста. Она не могла быть исправлена решимостью Винчестера и изобретательностью Ривза. Боже… Если бы только это было возможно. Он сидел бы где-нибудь на пляже и пил бы «Маргариту», держа сеньориту под каждой рукой. Дин никогда не думал, что тот момент на складе покажется ему убежищем, но как бы он ни был напуган тогда, что-то медленно ускользало от него сейчас. Тогда у него была твердая вера в то, что они придут и спасут его. Но ад… это место, недоступное ни его брату, ни лучшему другу. Ад был очень далеко. Услышав крик из дома Миссури, он оторвал взгляд от двигателя. Потом послышался смех Сэма, который был редкостью в эти дни. Дин понял, что Сэм затеял какую-то проказу. И был рад, что некоторые вещи никогда не меняются.***
Сэм рассмеялся. — Он никогда этого не увидит. — Если ты положишь эту лягушку в его спальный мешок, то не будет места, где ты сможешь спрятаться. — Дин бросил еще один камень в воду, краем глаза наблюдая за своим десятилетним братом. — И даже не думай, что я возьму на себя вину за это. — Что? — невинно спросил Сэм, продолжая гладить гладкую зеленую кожу маленькой амфибии, которую он нашел под грудой камней. — Я просто смотрю на него. — Я вижу, как крутятся колесики в твоей причудливой голове, Сэмми. — Дин вытер руки о джинсы. — Читай по губам: Калеб убьет тебя. — Нет, он этого не сделает. — Сэм расстегнул рюкзак, бросив туда лягушку. — Ты ему не позволишь. — Он ухмыльнулся брату, натягивая рюкзак на плечи. — Кроме того, я подумал, что лучше положить ее в его ботинки или, может быть, в карман куртки. Я не хочу, чтобы что-то плохое случилось с маленьким зеленым парнем. — А я не хочу, чтобы с тобой случилось что-нибудь плохое. — Дин покачал головой. — Я не всегда буду рядом, чтобы присматривать за тобой. — Конечно, будешь. — Сэм подобрал несколько камней, безуспешно пытаясь подражать действиям Дина, когда тот перебрасывал их через пруд. — Ты мой старший брат. — Калеб больше меня. — Но мы быстрее. — Сэм пожал плечами. — И ему пришлось пойти с нами в это приключение. Приключение состояло в двухмильной прогулке вверх по склону горы, чтобы увидеть то, что Бобби называл огромным водопадом. Дин решил, что это была уловка, чтобы они отстали от старшего охотника, потому что природное чудо оказалось больше похоже на ручеек, чем на Ниагарский водопад. — Ты что, забыл, что Дэмиен был не слишком доволен всей этой папиной затеей с походом? И это было до того, как он повредил руку на охоте прошлой ночью, что является одной из причин, по которой он не пошел с нами. — Дин был готов дать другу некоторую поблажку. Он тоже не был в восторге от последнего выступления отца. Сэм пожал плечами, не выказывая особого сочувствия. — Пастор Джим говорит, что мы должны извлечь максимум пользы из плохой ситуации. То, что Калеб дуется, не помогает. — И это говорит сам Мистер Надутые Губы? — фыркнул Дин. — Мне нравится ходить в походы, — возразил Сэм. — Да. Потому что тебе не нужно делать всю тяжелую работу. — Ты просто боишься медведей, — усмехнулся Сэм. — Вовсе нет. — Дин посмотрел в просвет между деревьями позади них. — Я просто предпочитаю городскую жизнь, вот и все. — Он даже не прочь заночевать в грязном номере мотеля, лишь бы не быть в лесу. — Если я захочу посмотреть на природу или диких животных, то пойду в зоопарк, а еще лучше на ферму. — Ты же знаешь, что все виды существ, вероятно, пользуются этим водоемом, как в пруду Джима. Еноты, олени, горные львы… медведи. — Сэм указал на грязные берега напротив них. — Они любят валяться в грязи. Грязь их остужает. Наверное, там целая куча следов. Мы могли бы поискать. — Заткнись. — Может быть, нам стоит подождать здесь до темноты, посмотреть, кто выйдет. — К тому времени мы уже будем далеко отсюда. — Дин схватил свой собственный рюкзак. — Вообще-то, нам пора возвращаться. Калеб начнет задаваться вопросом, где мы находимся. Он уже и так злился, когда мы уходили, и велел нам вернуться раньше папы и Бобби. Сэм скрестил руки на груди. — Но я не хочу возвращаться. — Разве я спрашивал тебя, чего ты хочешь? Я здесь главный. Сэм бросил взгляд на брата, а затем туда, где тропа снова уходила вверх по склону горы. — Но, может быть, Бобби говорил не об этом водопаде. Может быть, если мы пойдем немного дальше… — Нет, — Дин покачал головой, — уже поздно. Положи своего друга Кермита обратно на его лилейник, и давай отправимся в лагерь. Были времена, когда Дин жалел, что позволил Сэму делать все по-своему. Сейчас был как раз такой момент. Еще до того, как младший брат резко повернулся на каблуках, Дин точно знал, как все это будет происходить. Сэм был полон решимости добиться своего. Он сорвался с места, как пуля, прежде чем Дин успел его схватить. — Сэм! Вернись сюда, сейчас же. — Пошли. Я доберусь до следующей поляны раньше тебя, — бросил Сэм через плечо. Дин поднял глаза к небу и зарычал от досады. — Глупо… — если он оставит Сэма в лесу, это послужит мелкому засранцу хорошим уроком. Но мысль о том, что Сэм наткнется на медведя или его сожрут голодные волки, стерла все мысли Дина о возмездии. — Сэм! Черт возьми, подожди! — они должны были остаться вместе. Это было первое папино правило. Дин побежал по тропинке, ветки и сучья цеплялись за его одежду. Он услышал треск веток справа от себя и понял, что младший брат свернул с тропы, пробираясь через лес. — Идиот, — прорычал Дин, следуя за ним. — Сэм! Когда я доберусь до тебя… Только что он бежал на полной скорости, его глаза были сосредоточены на красном пятне сбоку, а в следующую секунду и упал на твердую неподатливую землю. Дин свалился лицом в кучу сухих листьев, от неожиданного удара у него перехватило дыхание. Черные звезды взорвались в его голове подобно калейдоскопу, огненная агония пронеслась по телу как удар молнии, сжигая его до самой сердцевины. Потребовалось некоторое время, чтобы его разум уловил эти ощущения, а тело инстинктивно отреагировало. Дин попытался свернуться в клубок, но не смог пошевелиться. От пытался сделать вдох, но легкие отказывались работать как надо. Из горла вырвался хриплый крик, и он испугал подростка еще до того, как он понял, что животный звук был его собственным творением. Дин снова закричал, на этот раз его руки потянулись вниз и нашли причину боли. От ощущения холодной стали и теплой крови его желудок взбунтовался. Его хриплое дыхание заглушал только оглушительный стук сердца о грудь. — НЕТ. НЕТ. НЕТ. — Он был ранен. Серьезно пострадал, попав в капкан. — Помогите! Кто-нибудь, помогите мне! — Дин вцепился ногтями в металл, рвущий его кожу. — Сэм! — Дин поперхнулся криком. — Сэм! — Дин? — голос Сэма казался далеким и тихим. — Дин! Дин с трудом понял. что Сэм стоит позади него. Он слышал тяжелое дыхание младшего брата, чувствовал страх в его голосе. Но боль взяла верх. — Сними его, Сэмми, сними. Сэм упал на колени рядом с ним, изучая тело брата в поисках источника его страданий. — Дин? Что такое… О, нет. Боже — Сэмми! — закричал Дин. — Просто вытащи меня отсюда. — Это капкан. — Сэм нагнулся к ноге брата. Он колебался лишь секунду, потом схватил обе стороны стальных челюстей и попытался разжать их. Дин закричал от резкой, огненной агонии, вырвавшейся из колотых ран, где металл пронзил его кожу. — Стой, Сэм! Стой! — Мне очень жаль, — воскликнул мальчик. — Мне очень жаль. — Рычаг, — выдавил Дин. Там должен быть какой-то механизм освобождения. Он и раньше видел ловушки для животных. Джим Мерфи их ненавидел. Каждый охотничий сезон пастор неделями прочесывал лес за своей фермой в поисках этих ужасных приспособлений. Папа сказал, что единственное, на что годятся капканы — это замедлять зомби. Дин внезапно ощутил прилив симпатии к живым мертвецам. Он слабо приподнялся на локтях. — Найди задвижку, Сэмми, — попросил он. Сэм кивнул, его пальцы пробежались по капкану. — Кажется, нашел. — Нажми на нее. Просто нажми на нее. Сэм попробовал сделать, как сказал брат. — Он не сдвинется с места. Он выглядит старым и ржавым. — Теперь мальчик уже плакал. Дин с трудом сдерживал свои эмоции. Слезы делу не помогут. — Ищи то, к чему он привязан… — Обычно это было дерево. Дин только надеялся, что это не так.… — Он заперт на висячий замок, — выпалил Сэм. — Я не могу его снять. Дин вонзил кулаки в прохладную землю и коротко вздохнул. — Тебе придется уйти. Иди один. — Что? — Сэм подполз к старшему брату, смотря на него широко раскрытыми и испуганными глазами. — Я не могу оставить тебя. — Да… можешь. — Дин сморгнул слезы. — Возвращайся в лагерь… позови Калеба. — Нет. Нет! — Сэм схватил его за руку. — Я не оставлю тебя здесь. — Да, Сэм! Ты должен. — Дин подавил рыдание. — Я… мне нужно, чтобы ты был храбрым, малыш. Это единственный способ, которым ты можешь мне помочь. Найди Калеба. — Но ты будешь один… Я не могу оставить тебя одного. — Его брат поднял глаза на темнеющий лес вокруг них. — Мы не знаем, что здесь… Что может случиться с тобой. И я не хочу быть один. — Я в ловушке, Сэмми. Я не могу пошевелиться. У нас нет никаких инструментов, чтобы разрезать цепь, нет никакого способа вытащить меня. Есть только один выход. Иди. — Окей. — У Сэма перехватило дыхание, он вытер слезы. — Я вернусь за тобой, обещаю. Мы с Калебом вытащим тебя отсюда. — Я знаю. — Дин кивнул, борясь с собственными эмоциями. Он заставил себя неуверенно улыбнуться. — Вспомни, чему тебя учил папа. Придерживайся тропы. Вспомни, чему я тебя учил. Иди вдоль ручья. По щекам Сэма снова потекли слезы, но он кивнул, медленно поднимаясь на ноги. — Держись. Дин попытался улыбнуться и слабо указал на капкан. — Я никуда не пойду. Сэм сжал кулаки, и его лицо озарила решимость. — Я люблю тебя, Дин. Подросток кивнул. — Тогда возвращайся до того, как медведь Смоки пригласит меня на ужин, или ты останешься наедине с Калебом. Он позволил себе всхлипнуть только после того, как убедился, что Сэм ушел, молясь о том, чтобы потерять сознание, чтобы время шло быстрее. Двухмильная прогулка по пересеченной местности заняла бы у Сэма час, даже если бы он бежал вниз по склону холма. А это означало, что придется еще часа два подниматься по тропе в темноте. Однако Дин быстро понял, что время работает по-другому, когда тебе больно. Казалось, что Сэма не было уже несколько дней. Дин то приходил в сознание, то уплывал в небытие. Солнце исчезло, и звезды заняли свое место в темноте неба. Он искал взглядом Орион, чтобы отвлечься от незнакомых звуков, от светящихся глаз, которые наблюдали за ним из-за деревьев. Поднялся ветер, несущий тошнотворный запах смерти и разложения. Должно быть, приманка лежала всего в нескольких футах от него. Вот как это делалось: приманка помещалась туда, где жертва не могла её достать, болтаясь перед носом, как морковка на веревочке. А потом, когда животное уже подумало, что получает приз, БАМ, бедный идиот был пойман. Дин снова попытался сесть и задохнулся, когда металл глубже впился ему в кожу. Острая боль исходила от его ноги, разрывая мышцы, распространяя страдание, как электричество через монтажную плату. Он вскрикнул и запаниковал, когда скорбный вой совпал с его собственным. Он теперь понимал, почему медведь или лиса отгрызают себе лапу, желая освободиться. Дину хотел, чтобы здесь была его мама. Он хотел увидеть своего отца, Сэмми и Калеба. Пусть кто-нибудь придет и все исправит. Хотел, чтобы боль ушла. В этот момент он был не прочь умереть, лишь бы перестать чувствовать агонию. Тут он услышал как ветки захрустели, листья зашуршали, и сердце Дина бешено заколотилось. Он был в ужасе, когда образы огромных зубов и острых когтей непроизвольно всплыли в его воображении. Но тут раздался звонок о спасении. — Черт! — Дин! — Помогите! — крикнул подросток, удивленный тем, что его слова прозвучали скорее хрипло, чем пронзительно. — Пожалуйста, — прошептал он, снова упал на землю и закрыв глаза. — Дерьмо. — Теплые руки коснулись его щеки. — Дин? Ты меня слышишь? Открой глаза. — Дэмиен? — Дин моргнул. В поле зрения появилось встревоженное лицо Калеба, освещенное светом фонаря, который он поставил на землю. — Ты… уже здесь. Сэм тоже был рядом. Он схватил Дина за руку, выглядя в два раза более испуганным, чем когда уходил. — Мы уже здесь. Калеб встретил меня на полпути вверх по тропе. Он знал, что ты ранен. Теперь мы тебя вытащим. — Какого черта, парень? — Калеб вздохнул. — И ты называешь это гребаным приключением? Дин не хотел шутить. Он хотел вернуться домой. — Мне больно… пожалуйста… Калеб. — Шшш. — Весь юмор исчез, и Калеб провел рукой по волосам мальчика. — Просто успокойся. Мы с Сэмми собираемся вытащить тебя из этой передряги. Верно, Коротышка? Сэм кивнул, и Ривз сжал его плечо, прежде чем потянуться за рюкзаком. — Просто дай мне взять мой надежный лом, и мы вытащим тебя. — Старший охотник протянул Сэму одеяло. — Укрой его, постарайся согреть. Дин сосредоточился на прикосновении брата, вместо того чтобы смотреть, как Калеб потянулся к его ноге. Сэм завернул его в одеяло, подтянул материал поплотнее и положил руки на грудь Дина. — Мне очень жаль. Это все моя вина. Подросток облизнул пересохшие губы и вздрогнул. — Все в порядке. Я в порядке. — Нет. Мне не следовало убегать и сходить с тропы. Извини. — Это не твоя вина… — Дин сглотнул и снова задрожал. Он был благодарен судьбе, что не Сэм попал в эту дурацкую ловушку. Смотреть, как страдает брат, было бы еще хуже, чем его собственное испытание. — Все нормально. — В конце концов, это была его работа — присматривать за Сэмом. — Это будет больно, Двойка. Дин оторвал взгляд от лица брата, встретился взглядом с Калебом. И друг выглядел таким взволнованным, таким не похожим на себя, что Дин выдавил слабую усмешку. — Выбраться из капкана не так больно, как попасть в него. — Он знал, что не совсем справился с шуткой, когда его голос дрогнул и Калеб отвел взгляд. — Посмотрим, крутой парень. Но не стесняйся кричать. — Экстрасенс посмотрел на Сэма. — Держи своего старшего брата. — Он снова посмотрел на Дина и подмигнул. — Все правила, запрещающие плакать и устраивать девчачьи сцены, временно приостановлены. Дин подумал, что его нога, должно быть, выглядела очень плохо, если Дэмиен ослаблял правила Джона Винчестера. — Ты готов? — спросил Ривз. — Мне нужно, чтобы ты вытащил ногу, как только я открою капкан. Не знаю, как долго смогу держать его правой рукой. Сэм, ты поможешь ему. Дин кивнул. — Я готов. — Мы готовы, — поправил младший Винчестер. Дин ошибался. Это было больнее, чем шагнуть в ловушку, потому что он двигался медленно, стальные челюсти неохотно освобождали его кожу от своей хватки. Подросток всхлипнул, прикусив губу, чтобы не закричать, когда Калеб выругался себе под нос. Сэм крепче сжал руку брата и прижался лбом к плечу Дина. — Я здесь. Скоро все закончится. Я обещаю. — Ну же, Двойка. Убирай ногу. Дину не нужно было повторять дважды. Он направил всю свою энергию на бегство, дергая ногами вверх, несмотря на боль в лодыжке и голени. Щелканье стальных челюстей эхом отдавалось в ночи, прерываемое криком Дина, который он не смог сдержать. Сэм крепко держался за него, и тут появился Дэмиен. — Полегче, малыш. Худшее уже позади. — Калеб перегнулся через него и снова схватил рюкзак. — Помоги мне, Сэм. Младший мальчик отодвинулся, и Дин сосредоточился на своем дыхании, когда импровизированная шина была закреплена и повязка наложена на его раненую ногу. Время милосердно ускорилось, или он, наконец, задремал. Казалось, он только закрыл глаза, а Калеб уже коснулся его лица. — Двойка, ты все еще с нами? Дин моргнул. — Да. — Ты в порядке? — спросил Сэм, сжимая его руку. Подросток кивнул, сжимая руку брата в ответ. — Да, теперь, когда вы здесь, — он перевел взгляд на друга. — Спасибо. — Ты снова в доглу у меня и этого сопляка. — Я вовсе не сопляк, придурок. Калеб улыбнулся Дину. — Он становится все милее и приятней. Подросток усмехнулся. — Подожди, пока не познакомишься с его новым питомцем, — прошептал он. — Не могу дождаться. — Калеб просунул одну руку под плечи Дина, другую под ноги и приподнял его. — Но прямо сейчас, давай вытащим тебя отсюда. Дин закрыл глаза и положил голову Калебу на грудь. — Это звучит неплохо.***
И все было так просто. Голгофа спасла его, Сэм спас его, как и бесчисленное количество раз до этого. Дин всегда знал, что он не один. И все же ад — это не медвежий капкан, не логово ровхеда, не пещера в Нью-Мексико и не кровать Роуз. Все было по-другому, и это могло стать их погибелью. Он снова услышал смех, который отвлек его от размышлений. Сэм снова рассмеялся, и на лице Дина появилась улыбка. Приятно было слышать, как смеется младший брат. В последнее время радости было мало. У Сэма был такой же замечательный смех, как и у папы. Дин положил гаечный ключ и вытер руки о джинсы, когда сетчатая дверь хлопнула, и послышались тяжелые шаги по гравию. — О Боже, ты бы только видел. Дин повернулся и посмотрел на брата. Сэм глупо ухмыльнулся, все еще держась за бок и посмеиваясь. — И что же я пропустил? — Миссури ударила Калеба своей деревянной ложкой. Бах! — Сэм изобразил это движение пантомимой. — Был такой треск. — И что же сделал Дэмиен, чтобы заслужить трепку? — они остановились в доме экстрасенса по прихоти, Калебу нужно было подтвердить какую-то теорию, о которой он ни черта не собирался говорить Дину. Канзас не был любимым штатом старшего Винчестера, но видеть Миссури было приятно. Наблюдать за тем, как его брат и Калеб расслабляются, хотя бы ненадолго, стоило той боли, которую он испытал, проезжая мимо их старого дома. Сэм облокотился на переднюю часть Импалы, его широко раскрытые глаза озорно блестели. — Миссури думала, что он съел немного персикового пирога, который она приберегла на сегодняшний ужин. — Ага. — Дин изогнул бровь. — Но Калеб не любит персики. Сэм снова рассмеялся. — Очевидно, Миссури это забыла. — С другой стороны, твое рыльце должно быть в пушку. Сэм с довольным вздохом потер живот. — Печальный случай ошибочного опознания. — Тебе понадобится лучшая защита, чем этот совет. — Хлопок двери прервал предупреждение Дина. Услышав голос Калеба, Сэм нырнул брату за спину, толкая Дина перед собой как щит. — Чертово отродье! — Эй! — Дин протянул руки, когда его лучший друг потянулся вокруг него, пытаясь схватить Сэма, который танцевал вне его досягаемости. — Полегче. — Шевелись, Двойка. Я не хочу причинять тебе боль, когда буду надирать задницу твоему младшему брату. — Калеб проигнорировал старшего Винчестера, пытаясь добраться до Сэма, который поставил Дина между собой и разгневанным Рыцарем. — Чувак. — Дин толкнул Ривза, стараясь не дать двум Йети растоптать себя. — Отойди назад. — Нет, пока я не сотру эту глупую ухмылку с его лица. — Перестань улыбаться, Сэм, — сказал Дин, подавляя собственную усмешку.— Сколько раз тебе повторять, чтобы ты не тыкал палкой в спящего тигра? — Это он начал, — возразил Сэм. — Я? — Калеб замахнулся на молодого охотника, едва не ударив Дина по голове. — Я занимался своими собственными делами, маленький засранец. — Два слова. — Сэм задрал руки вверх, высоко подняв средние пальцы для визуального уточнения счета. — Саммер Рейнс. — Чего? — Калеб покачал головой. — Это что, какой-то гребаный код? — Это женщина, — объяснил Дин, вспомнив рыжеволосую дамочку из бара, где они отсиживались в прошлые выходные. Внезапно все обрело смысл. — Она и Сэмми обсуждали политическую доблесть этого чувака, Обамы. — Он поймал совершенно пустой взгляд Калеба. — У нее была лучшая задница, которую ты видел, по меньшей мере, за шесть лет, — добавил Дин, чтобы встряхнуть память другого охотника. — Дерьмо. — Калеб нахмурился, но потом его губы дрогнули. — Ее так звали? — он злорадно ухмыльнулся Сэму. — Мне показалось, что она влюбилась в тебя. — Пока ты не открыл свой большой рот. Калеб щелкнул пальцами. — Точно. Я проговорился, что на самом деле ты не очень-то любишь девочек. — Членоголовый. — Ты же усыпил бы ее своими разговорами, Коротышка. Оставить это тело тебе было бы грехом, как взять слепца в Лувр. — Это чушь собачья… — И действительно грустно, — сказал Калеб. — Потому что, кроме того, что у нее лучшая задница, которую ты видел, по крайней мере, за шесть лет. Она сделала бы мне лучший ми… — Калеб Томас Ривз! — крикнула Миссури из-за двери. — Разве ты еще не ушел? Дин с удивлением наблюдал, как старший охотник поморщился, его намерение еще больше помучить Сэма отступило перед страхом перед старой подругой их отца. — Я просто жду Сэма. — Я не пойду, — прошипел младший Винчестер. — О да, пойдешь, малыш, — ласково отозвалась Миссури, то ли услышав слова Сэма, то ли прочитав его мысли. — Я верю, что ты справишься с этим заданием, — она указала печально известной деревянной ложкой на Калеба. — Я бы хотела, чтобы ужин начался до наступления темноты. — Я не идиот, Миссури. Ты же сама дала мне список. — Ривз вытащил из кармана листок бумаги и помахал им в воздухе. — Я умею читать. У меня есть диплом колледжа и все такое. — Не дерзи мне, мальчик. — Миссури вышла на крыльцо, положив руку на бедро. — Что у тебя есть, так это острый язык, который поставит тебя в совершенно другой список, если ты не будешь осторожен. А теперь идите и не забудьте остановиться у фруктового киоска, чтобы купить еще персиков. — Она взглянула на Дина. — И тебе лучше начать убирать этот беспорядок с моей лужайки, Дин Винчестер. Мне бы пригодилась твоя помощь на кухне. — Ты просто обязан был разозлить ее, Дэмиен. — Дин ударил Калеба в живот после того, как женщина повернулась спиной и побрела в дом. — Большое спасибо. — Это я ее разозлил?! — Калеб потер живот. — Это был Сэм. Он подставил меня. Конечно, Миссури совершенно не обращала внимания на крошки на его рубашке. Он мог бы надеть перчатки из липкого персикового варенья, а она все равно объявила бы его невиновным. Она так же слепа, как пастор Джим в свое время. Она же экстрасенс, все, что ей нужно было сделать, это прочитать его хитрые мысли. — Не надо ненавидеть меня за то, что я такой неотразимый, — сказал Сэм. — Звучит знакомо? — Заткнись, — прорычал Калеб. — И садись в эту чертову машину. — Ты мне не начальник. Сэм снова начал вести себя как в детстве, но вместо того, чтобы указать своему брату на ребячество, Дин отошел в сторону, позволяя Калебу легко добраться до него. Ривз рванулся к младшему охотнику, но Сэм со смехом быстро обошел Импалу. Он поспешил прочь из пределов досягаемости экстрасенса, направляясь к старому «Бьюику» Миссури. — Ты становишься медленным на старости лет, Дэмиен. — Посмотрим, насколько он быстр, когда я перережу ему кислород. Дин поймал Калеба за руку, когда тот двинулся к машине. — Я бы хотел, чтобы он вернулся целым и невредимым, пожалуйста. Калеб ухмыльнулся. — Ты больше не забавный, Двойка. — Кто-то же должен быть взрослым. — Как скажешь. — Дэмиен... Калеб вздохнул. — Я позабочусь о нем. — Обещаешь? — Ты действительно думаешь, что я хочу еще раз встретиться с Миссури и ее ложкой? Дин скрестил руки на груди, выжидая. — Хорошо. Я клянусь в этом. Твой младший брат будет в порядке со мной. — Именно это я и хотел услышать. Калеб нахмурился. — Мы все еще говорим о поездке на рынок, верно? — Конечно. — Дин отвел взгляд. — А о чем еще мы будем говорить? Золотые глаза изучающе смотрели на него. — Не уверен. Это ты мне скажи, чувак. Дин пожал плечами и поднял взгляд. Он не хотел выглядеть так, будто теряет надежду. Ещё нет. Не сейчас. — Просто составляю свой собственный контрольный список. — Список чего? Поведение Калеба изменилось от колебания младшего охотника. Дин узнал переключение передач, все чувства Ризва были начеку. Поэтому он выдавил из себя приличную улыбку и откашлялся, подтолкнув старшего охотника к машине. — Вам двоим лучше поторопиться, пока Миссури не вытащила свою лопатку. Ты будешь сам по себе, потому что есть определенные границы, которые я не пересеку, даже ради тебя. — Двойка… Пронзительный звук клаксона разрушил чары, и Дин порадовался, что его брат все еще находится в своем детском возрасте. Калеб выругался. — Господи, да он просто заноза в заднице. — Ты обещал, — напомнил ему Дин. — Да. Ладно. Как скажешь. — Калеб ткнул в него пальцем. — Но ты у меня в долгу. — Естественно. — Дин проводил взглядом старшего охотника. Он улыбнулся, когда Калеб забрался в машину и началась потасовка за ключи. Он смотрел, как они выезжают с подъездной дорожки, не в силах отвести взгляд. Они исчезли в отдалении, и он смотрел на последнее место, где их видел, в то время как холодный озноб поднимался по спине. — Есть вещи, которые нельзя отнять, детка. Дин обернулся, с удивлением обнаружив Миссури прямо за своей спиной. — Что? Она взяла его за руку, в её темных глазах сияло понимание. — Любовь священна даже в самых темных местах. Она неприкасаема. Дин заерзал под ее пристальным взглядом. — Я думал, что мой разум теперь защищен неведомой силой. Миссури закатила глаза. — Ты имеешь в виду всю эту воду, крутящуюся в твоей голове. Так было всегда. Кроме того, мне не обязательно использовать свои способности, чтобы узнать, что вам нужно, мальчики. Дин усмехнулся. — Я в этом не сомневаюсь. — Точно так же, как я знаю, что они нуждаются в тебе. — Дин не ответил, и Миссури сжала его руку. — И точно так же я знаю, что тебе нужно сохранять веру в них. — Я действительно верю в них. Но надежда убывала. Пока Дин подсчитывал расходы, его страхи и сомнения росли. Некоторые вещи придется потерять, но вера в тех, кто любил его, была единственной вещью, которую он не мог позволить себе потерять, если он надеялся сохранить хотя бы один клочок того, кем он был. Даже если он отправится в ад, он был полон решимости держаться за это. — Да ладно тебе. — Она взяла его за руку. — Я поставлю на стол свежий кофейник, мы съедим то, что осталось от моего персикового пирога, и хорошенько поболтаем. Дин снова посмотрел на дорогу. Машина Миссури давно уехала. — А как же Сэмми и Калеб? Миссури фыркнула. — У твоего брата наверняка будет полный желудок, и ты не хуже меня знаешь, что Калеб ненавидит персики. Дин рассмеялся, и это было почти так же приятно, как слышать смех Сэма. Ему придется выкроить для этого время, в перепихонах, поисках лучшего чизбургера и ключа к разрыву сделки. Он больше ничего не хотел, разве что продолжать жить. Быть старшим братом Сэма, лучшим другом Калеба. Он хотел разъезжать на милой Импале, надев свою крутую кожаную куртку, подпевая AC/DC, показывая сверхъестественным злодеям средний палец. Но Дин не был уверен, что это произойдет. Конечно, пастор Джим сказал бы, что вера вечна. Надежда - это вера в невозможное, когда нет ни одного чертовски веского доказательства, что вы должны это продолжать верить. Это означало, что Дин должен был смириться с тем, что чудеса случаются каждый день и что он заслуживает их так же, как и любой другой неизвестный, может быть даже немного больше. Не такая уж трудная задача, особенно если это означало, что Дин останется Дином.
