Пускай наступит завтра

В предрассветном мареве очертания предметов выглядят нечеткими и расплываются при блёклом свете. Виллему не спится. Поднявшись, он сидит на краю постели и держится руками за толстый ортопедический матрац. Рядом, в ворохе одеял, мирно спит Джуд. На его лице, таком безмятежном и родном, сейчас нет и тени печали, и Виллем гадает, что ему снится. Он проводит тыльной шершавой стороной ладони по плечу Джуда, после чего поправляет на нем лёгкое одеяло — и в этом жесте столько щемящей нежности, что, не будь Джуд сейчас погружен в сон, он бы поймал ладонь Виллема и поцеловал его костяшки, глядя в светлые глаза. До начала рабочего дня ещё три часа, но время течёт медленно, тягуче. Мысли о работе ненадолго отвлекают Виллема от того, что вчера был плохой вечер. Один из тех вечеров, когда Джуд запирался в себе и едва был способен обменяться с Виллемом парой фраз: о том, как прошёл день, какая была погода, как он себя чувствует. И Виллему кажется, что уже ничто не соберёт Джуда по кусочкам в одно целое, но он хотя бы постарается не дать ему рассыпаться. Виллем тихо выходит из спальни, чтобы умыться и немного взбодриться. И потом ещё полчаса сидит на кухне, рассматривая улицу за окном. А когда он возвращается в спальню — Джуд всё ещё безмятежно спит, и Виллем выключает будильник, чтобы разбудить его самому. Он присаживается на край кровати с той стороны, где спит Джуд, и гладит его по руке, лежащей поверх одеяла. Длинные ресницы Джуда подрагивают, и он улыбается, ещё не до конца проснувшись. Виллем внутри ликует — Джуд не дёргается, не шарахается от его прикосновений. — Доброе утро, соня, — шепчет Виллем и, наклонившись, целует Джуда в лоб, убирая тёмные волосы с его заспанного лица. — Доброе. Ты давно проснулся? — Джуд потягивается, щурится и часто моргает, пытаясь привыкнуть к свету, и Виллему вдруг становится невыносимо от того, как беззащитен, как доверчив его друг рядом с ним. — Нет, недавно, — он не убирает руку, продолжая гладить Джуда по голове. И Виллем не врёт — Виллем лишь не уточняет. Джуду незачем знать, что он просыпается посреди ночи и держится за голову от того, что его тревожит слишком много мелочей и в особенности его тревожит сам Джуд. — Иди ко мне, — хрипло зовёт он, пододвигаясь, и Виллем послушно проскальзывает под их общее одеяло, чтобы обнять любимого мужчину. — Надеюсь, твой агент меня не убьёт за очередное опоздание. По тому, что Джуд шутит и улыбается, Виллем понимает, что сегодня ему лучше, чем вчера, хотя Джуд всегда был сложным и понять, притворяется ли он или действительно чувствует себя лучше, тоже сложно. — Мой агент подождёт, как и твоя работа. — Виллем обнимает его. — Давай не будем спешить, Джуди. И Джуд кивает, ненадолго прикрывая глаза. Утренняя сонливость ещё не до конца прошла, и он позволяет себе ей насладиться — пока новый день полностью не наступил, пока Виллем держит его в своих объятиях, дышит в шею и не спешит никуда уходить. Пока у них ещё есть время.