Пингвиний путь

      День не задался с самого утра.       Макишима задремал на диване в гостиной, сам не помня как. По итогу пробуждение было не из приятных, так как шейный отдел позвоночника уже успел принять форму подлокотника, и разгибался обратно очень больно, с противным хрустом, отдая болью в плечи и голову. С груди слетела книжка, глухо упав на ковёр.       "Надо бы пропылесосить", — подумал Макишима, поднимая книжку с пола.       Работа по дому, конечно, его коньком не была. Чхве тоже дома не оказалось, он уже вторые сутки мотался по городу, исполняя поручения своего данны.       Данная же пытался проснуться. Обычно проблем со сном или пробуждением у Макишимы не было, но сегодня всё что наперекосяк, и голова гудела как улей. Решив, что холодный душ поможет прийти в себя, Шого направился в ванную.       Но и, казалось самая безопасная комната в доме, приготовила не мало сюрпризов. Нет, не разбилось зеркало, царапая лицо и руки, и босые ноги не заскользили на мокром кафеле. Нет... Всё было проще и прозаичнее. Вода буянила, не желая выстраиваться нужной температуры. Включив тёплую воду, Макишима обдал себя кипятком, а поспешив исправить оплошность внезапно почувствовал себя пингвином с долгую полярную ночь, не освещённую никаким северным сиянием. Единственное, что освещало его пингвиний путь, это искры из глаз при кипятке, и замёрзшие на середине щеки слёзы, при холодной воде.       Конечно, если бы Макишима хоть раз был в России, разумеется, подобные выкрутасы одной из четырёх главных стихий его бы не удивили, но Шого был урождённым японцем.       По крайней мере, душ и правда взбодрил. Не так, как хотел того мужчина, но эффект был достигнут.       Нарисовалась проблема вторая: идя в ванную, Макишма не надел тапочки. И теперь пальцы ног медленно, но верно коченели, как если бы он продолжал свой пингвиний путь, где-то там, в вечных льдах.       Одевшись, Макишима вернулся обратно в гостиную, где к небольшому удивлению и крайней досаде обнаружил только один тапок. Одиноким Хатико он торчал из-под дивана и русским партизаном отказывался выдавать своего напарника.       Не понимая, к чему он вообще вспоминает русских, Макишима наклонился, заглянул под диван, в поисках второй тапочки, то нашёл лишь годовую пыль и салфетку, который где-то месяц назад протирал бритву. При чём, как салфетка попала под диван, для него так и осталась тайной. Тапочка не было.       Макишима обошёл диван, журнальный столик, комнату, квартиру, напоследок ещё раз взглянув под диван. Пусто. Тапок пропал бесследно.       Странно, но решив не заморачиваться над этой ситуацией, Макишима решил пойти на кухню босиком. Есть хотелось так, как будто его не кормили с прошлой жизни. Если конечно она была.       Но третья напасть свалилась... нет, не на голову. Нагло подкралась сбоку, ошарашив такой болью, второй раз за день полетели искры из глаз. Виной всему была небольшая тумбочка, которую он сам передвинул вчера, чтобы она не мешала открывать дверь комнаты настежь. И теперь эта старая деревянная предательница (видимо, договорившись с тапками) накинулась на беззащитные ноги. На одну. Конкретно на пальцы. Мизинчик. Кажется, внутри него что-то хрустнуло.       Макишима, конечно, нецензурную брань не использовал, но изготовителей этой тумбочки вспомнил до седьмого колена, если не до тех времён, когда те прыгали по лианам и вытаскивали друг у друга блох.       Доковыляв до кухни, Макишима рухнул на стул, уронил на стол голову. Есть хотелось очень, но связываться ещё и с кухонной техникой ему не хотелось. Ма ло ли, что вытворит кофеварку? Вдруг она решит, что пора бы уже отомстить человечеству за изрядное употребление кофе, микроволновка почувствует себя ассасином а старый тостер нырнёт к нему вечером в ванну? Что тогда решит сделать холодильник, Макишима не хотел даже думать. В голову снова лезла снежная пустыня, ночь и пингвин.       Вздохнув ещё раз, Макишима всё же решил взять себя в руки и вести себя, как ни в чём не бывало, но из груди вырвался горестный стон. Осознание добило несчастливую картину не менее грустной и пугающей мыслью: день-то только начинался.