Голодные псы

      Шакал медленно брел через небольшое пшеничные поле. Мелкая дрожь била его. Он очень не хотел возвращаться к серьезным наркотикам. Пес прекрасно осознавал, что зависим. Он пообещал ей. Пообещал Синди. Хотя кто она вообще такая, чтобы Пес ей что-то обещал?       В памяти стали мелькать картинки. Третья доза настолько неудачная, что потеря сознания была лучшим из бед. Он помнил больничные стены, помнил голос доктора Фокс с обещаниями, что вытащит его. Но было там что-то еще в ее словах. Но что конкретно? Какая-то вспышка то ли надежды, то ли…       Нет. Это вылетело напрочь из его головы.       Энди повалился на землю, как делал это лет десять назад, а, может, больше. Он был тогда еще маленьким. И его ничто тогда не заботило так, как заботило сейчас. Гигант пытался воспитать его как собственного сына, но, кажется, в роли отца он провалил свою цель. Мальчишка рос слишком самостоятельным. Учился практически всему сам. Он практически не ел со всеми. Воровал, отлавливал мелких зверьков и прятал свою добычу, как полагается дикому хищнику. Но в пятнадцать лет перед ним был поставлен выбор псевдоотцом: либо вступаешь в банду, либо проваливаешь и выживаешь сам, как знаешь. Великан собственными руками вырезал и обжег плавящимся от огня металлом метку на его бледном бедре, слизывая со своих же пальцев еще молодую и кипящую кровь.       Шакалом его прозвали сразу после посвящения. Тогда это была его первая настоящая бойня на тренировке. Голодный оскал как у дикой собаки шептал о том, что он не собирался останавливаться. Мальчишек растаскивали по углам. Именно тогда у одного из псов сорвалось с губ нервное «Шакал». По уже пустому плиточному холодному полу, залитому кровью молодых бойцов, доказывавших свою силу и преданность еще с минуту назад, бродил Гигант и думал о том, что упустил в момент воспитания контроль над яркостью мальчишки. Но он пропустил слишком много. Слишком много. А вот и первый трофей: ноготь человека, который явно не хотел договариваться с Псами о сделке.