Картины твоей души

      Поглядывая на сделанные фотографии каких-либо популярных мегаполисов в нашем современном мире благодаря поиску в каком-либо браузере — ты восхищаешься. Множество высоких зданий с сотнями и более этажами, которые ты сможешь долго подсчитывать, стоя под высоким небоскрёбом и вскидывая голову вверх из-за величественности построек, считая каждое окно и поднимаясь взором всё выше. Но когда прохожий или что-то ещё потревожит тебя и оторвёт такое увлекательное занятие, то цифры забываются, а этаж, на котором секунду назад тёмный зрачок глаз не сводил взгляда — терялся. Подсчитывать придётся заново или просто от негативного всплеска эмоций хочется плюнуть в буквальном смысле, пряча руки в карманы брюк и, развернувшись на каблуках, пиная носком обуви попавший под ноги камень. Только смотри, делай это действие осторожно — ты можешь промахнуться. Тогда злость вскипит внутри тебя, но теперь из-за несчастного камушка, которого ты больше точно не будешь трогать, и гордо уйдёшь, чтобы сильнее не опозориться.       Однако в Нью-Йорке очень шумно, куда бы ты не спрятался. Будучи на земле, ты вынужден слышать звуки моторов работающих автомобилей, послушно соблюдающих правила дорожного движения и путешествующие друг за дружкой. Разве что иногда мотоциклисты проезжают сбоку от них, чтобы ловко обогнать пробку, которая скопилась механическими технологиями на колёсах. Поднимись ты куда-то вверх и будешь настигнутым врасплох вертолётами. Сядь на берегу водоёма, которым омывается город, а мимо проплывёт не один катер или яхта, корабли; откуда доносятся многочисленные голоса или музыка.       Человек привыкает ко всему, но ему нужно на это время. Он может привыкнуть к условиям жизни, какой она бы ни казалась несправедливой, но ни в коем случае нельзя терпеть к себе всю злость и насмешки со стороны других людей. Ты можешь говорить своим друзьям и родным, что всё в полном порядке, хотя ты лжёшь — тебе никто это не запрещает. Тебе морально больно, твои проблемы не понимают и за тебя не хотят заступаться. Любая жалоба на хулигана казалась ужасной затеей, ибо на тебя будут тыкать пальцем, с ядовитой усмешкой называть прилюдно «стукачом» и станешь посмешищем для окружения. Говорить о проблемах можно, но люди боятся именно последствий после встречи с какими-то опасными вещами или событиями.       Джаспер бывшим одноклассникам запомнилась как девочка со светлой кожей, словно она никогда не появлялась на улицах при людях и не попадала под тёплые лучи солнца — в этом была доля правды. Джаспер запомнилась, как девочка, чья радужка имела изумительный серый оттенок, вокруг которого имелся тёмный ореол. Её ресницы были в меру длинными, но белый пигмент не позволял заприметить их издалека, и это только создавало иллюзию, словно этого множества тонких волосков и не росло на верхних и нижних веках глаз. А ещё было грех не упомянуть белоснежные волосы. Длиной они чуть ниже лопаток, которые каждый будний день заплетались только в высокий конский хвост. Внешний облик девушки заставлял прохожих приковать их взгляды к её необычной природной внешности; альбинизм — не частное явление.       На этом плюсы заканчивались, но в те времена альбинос страдала от насмешек просто потому, что она отличалась от других людей. Её внешностью могли восхититься, но такое чувство появлялось у незнакомых людей в то время, как люди в окружении девушки и вообще во всей жизни относились к ней иначе. Бесцветная. Её сравнивали со снегом: на неё холодно смотреть, её мир не блещет красками и вообще — скучная. Девочка родилась с врождённой мутацией в генетике, а значит — она ошибка. Одно лишнее отклонение во внешнем виде, и ты становишься в чужих глазах каким-то отребьем. Нет, грести весь людской народ под одни грабли не нужно, но ведь, действительно, такой случай необычный. Представьте себе на минуту такую картину: вокруг ходят здоровые люди с разным цветом глаз, формой лица и цветом волос. Но среди них появляется парень, что покрасил волосы в голубой оттенок; появляется девушка в странной одежде; появляется мужчина с оперированной ногой. Они выделились из серой и однотипной толпы, а значит, к ним будет особое отношение. Да, найдутся те, кому будет плевать на все стереотипы и внешний вид, но недовольные всегда объявятся со своим никому ненужным мнением. Почему народ считается серым? Потому что они живут и дышат лишь одной целью, консервативны, не могут принять изменения.       Юная Кинг потратила прилично слёз, которые текли из её глаз за всю школьную жизнь. Не каждый день, но один раз в месяц, как минимум, точно. Все эти капли впитывала одежда, на чью ткань они падали, на подушке или побывали на языке Джаспер, когда солёная прозрачная жидкость в силу закона притяжения скатывалась неспешно по щекам и скулам из серых очей, останавливаясь на немного тонких розовых губах. Уста размыкались чуть-чуть, позволяя между ними появиться алому тёплому и мокрому из-за слюней языку, чей немножко раздвоенный кончик потревожил солоноватую каплю, слизывая её с нежной и чувствительной кожи губ, которую легко повредить. Девушка не любила свою внешность: ей не нравилось круглое лицо, ведь из-за него скулы не выделялись, а ведь девочки с ними выглядят прекрасно. Ей не нравятся её губы: немного тонкие, но не пухлые, ведь последние стали «модой» и манят к себе взгляд. Они скрывают зубы от посторонних взоров: передние зубы не были ровными и только их неправильный рост с детства после выпадения молочных подталкивали свою хозяйку к тому, чтобы её самооценка упала. Джаспер недовольна своими волосами, ведь они медленно растут и не объёмные, что уж говорить о телосложении без плоского живота и длинных стройных ног? А извечная проблема, связанная с небольшой грудью?       Но больше Кинг металась во мнениях из-за своего тела: белое, но на фоне белоснежного снега недостаточно приобрела такой оттенок, чтобы слиться с бесцветными сугробами. Просто провалиться в них, стать одним целым и исчезнуть, замёрзнув до смерти, и никто не заметит сразу. Почему из всех людей, что населяют земной шар, девушка вынуждена была родиться с такой особенностью? Почему ещё не один раз упомянутая Матушка Фортуна решила так разрушить её судьбу? А может, действительно, радоваться своей уникальностью и не обращать внимание на слова и взгляды других людей? Как сложно. Но от такого дара природы не скрыться, не излечить, и часто Джаспер закрывается в своём характере, не собираясь с кем-то так близко любезничать подряд. Она не хочет сильнее выделяться, чем есть в данный момент в школе, поэтому вынуждена носить закрытую одежду и не делать того, за что может цепляться взгляд людей. Училась она обычно: оценки неоднократно появлялись в журнале или в дневнике, но их значение в положительную или в отрицательную сторону зависели от готовности и знаний самой ученицы — куда стрелка компаса наведётся.       Времена немного изменились. Немного, незначительно, когда школа подошла к концу, и теперь следующие четыре года альбинос готовилась к тому, чтобы начать обучение в колледже на рекламного агента. Кинг никогда не забудет вещь, которая преследовала её большую половину жизни, словно это было ещё вчера: раньше светловолосая стояла перед зеркалом дверцы шкафа в полный рост, смотря на своё отражение на протяжение того момента, когда началась школа. Родители любили своё чадо, но кроме преподнесения ласки, взрослые были с ней строги, так что они «лепили» из своей общей частички, созданную благодаря слиянию и оплодотворения яйцеклетки и сперматозоида, ту девочку, которой они могли гордиться. Её заставляли всё время заплетать волосы в хвосты или косы — распущенные волосы могли мешать и вообще это дурной тон! Вверх в обязательном порядке должен составлять белые блузки или рубашки, низ — тёмная юбка и колготки (с возрастом обычные колготки сменились на капроновые), ведь такой образ с такими элементами одежды составлял деловой смокинг, делая внешность официальной. Запрещалась косметика, разве что немножко подурачиться.       Девушка никуда не ходила в школьный период, ведь такая забота со стороны родителей заставляла её самооценку упасть. Находясь под запретами и будучи верной законам Соединённых Штатов Америки, стараясь не лгать и добиваться каких-либо целей своими силами — светлоглазая увяла на глазах. Она ограничила себя в общении от череды предательств со стороны тех людей, которых можно было назвать «друзьями», боясь новой боли, став обращаться к одноклассникам только по делу: спросить домашнюю работу, число, какой урок и давно известные каждому человеку частные фразы — только вопросы. Одноклассники не разделяли взглядов на жизнь альбиноса, а потому тем для разговора не находилось. Девочка только знала, что в их глазах она странная. Хотя отсутствие дружеского общения с ними даже не расстраивало.       Несмотря на воспитание, Джаспер смотрела всё, что ей хотелось, а также находила подходящее для себя хобби. Мало кто знал, что она плачет при просмотрах мультиков всемирно известной компании «Disney», обнимая плюшевую игрушку в виде улыбающегося медвежонка шоколадного оттенка с симпатичной зашитой бабочкой под мордочкой. Просто жизнь принцесс и героев были куда интереснее, чем её: несправедливая, скучная, однотипная.       Но покинув приделы школы и месяц проучившись в колледже, Кинг встретила новых людей. Они были разными, не такие, как одноклассники. Они были… крутыми. Иначе их не назовёшь — если не внешностью, то точно характером. К девушке они относились иначе, дружелюбно и такое отношение первое время напрягало, но время шло без остановки, и сероглазая решила изменить свою жизнь, идя наперекор приказам родителей, приглядываясь к парочке однокурсников, что сильнее выделялись внешностью среди своих сверстников: макияжем, одеждой, причёской. Виски были выбриты, а волосы разных оттенков благодаря специальным лакам сфокусировали на голове ирокез разных видов и размеров. Хотелось им подражать.       У беловолосой не было большой силы воли, хотя не было ситуаций, когда Кинг-младшую к чему-то принуждали, оттого сказать, наверняка, нельзя. Но ей было сложно выслушивать недовольные и негативные ответы родителей на её просьбы, которые не желали радикальных и быстрых изменений своего чада. Но разве стоит останавливаться на первых этапах?       Джаспер взяла всё в свои руки. Она ходила в специальные салоны и иные места, чтобы сделать себе новую причёску. Волосы были выбриты с двух сторон, и через месяц процедура повторялась; теперь альбинос самостоятельно могла сделать себе ирокез, выслушав инструкции стилиста по уходу за волосами и такому виду причёски. Белые волосы ёжиком прямо торчали на голове, медленно переходя к затылку, но там волосы уже никто не трогал, позволяя свисать с головы вниз. Потом тихонько Джаспер сделала себе несколько пирсингов, чуть ли не плача от боли и мучений, которые ей пришлось выдержать во время прокалывания из-за повышенной чувствительности: переносица, крыло носа с левой стороны, два прокола под нижней губой и два прокола в левую бровь. Прокол ушей, на которых серёжки были прикреплены не только обычными гвоздиками, но тонкой цепочкой. А ещё татуировка китайского дракона, сделанное на всё правое бедро.       В ужас родители пришли ещё больше, когда их старшая дочь решила заняться обновлением гардероба по своему вкусу: больше оттенков стало чёрного, красного, синего и фиолетового, где присутствовали ремешки, портупея и гартеры — белый оттенок среди этой одежды стал большой редкостью. Смириться с такими изменениями взрослые не могли, на которые они очень сильно потратились в течении несколько месяцев, но они радовались, что их дочь хотя бы не пьёт и не курит, не говорит о Сатане и ещё из списка стереотипов о рокерах, панков и далее.       Но их дочь точно связалась с не самой хорошей компанией…

***

      Ночной Нью-Йорк красив. Особенно приятно наблюдать за ним свысока или издалека, когда твоему взору открываются вид на фонари. Или когда в квартирах многоэтажек, а то и в офисах загорается свет. Множество вывесок с показом рекламы освещают дорогу и иногда привлекают к себе излишнее внимание прохожих или водителей, которых мог бы заинтересовать какой-либо продукт или услуга, что становится востребованной для нужд людей, их питомцев и других целей, что сразу и не перечислишь.       Но пусть в такие моменты мир становится красив и чуточку тише в ночную пору — люди не зря боятся темноты. Ведь ты не знаешь, что скрывается за тем уголком какого-то строения, куда не доходит свет фонарей, кто там может находиться и что твориться. Свет приобретает для предметов форму, словно какая-то магия, внос объектам краски. Тьма становится приключением для детей, юных мыслителей. Их истории часто смешаны с каким-то хоррором, когда юное поколение начиталось страшных книжек или насмотрелись подобного жанра фильмов. Они боятся монстров, на что взрослый человек может посмеяться и часто говорить маленьким людям, что никого не существует и ребята под защитой старших.       Но ведь уже достигнув возраста далеко не ребёнка, люди тоже боятся темноты, зная, что их уже никто не защитит. Правда, этот страх проявляется не из-за разыгравшего воображения о зубастом монстре, что быстр, как ягуар, а его когти такие острые, что могут разрубить живое существо напополам. Их страх материален. Человек прячет нож, ключи или простой карандаш в кармане в случае самообороны, чтобы на него не напал монстр под названием «человек».       Группа панков сворачивает в пустой переулок, что освещал одинокий фонарь. Правда, его лампочку давно не меняли и сейчас он с какой-то периодичностью подмигивал, грозясь в какой-то момент перестать вообще работать. Человек было шесть, большую часть из которых составляли персонажи мужского пола, пока двое из этой компании были девушки. Одна из них смеялась над какими-то шутками своих друзей, одной рукой обнимая за талию своего бойфренда, не стесняясь с ним перекидываться комплиментами или даже проявлять свою любовь друг к другу физически на глазах друзей, которые лишь отводили взоры, делая вид, что им на эту картину плевать, будучи заинтересованы целями. Каждый держал по какому-то предмету в руках: обычная бита или она была набита искривлёнными гвоздями, тяжёлые ломы или звонкие цепи.        — Ну же, новенькая, — компания останавливается с обратной стороны ювелирного магазина у чёрного входа, чья металлическая дверь была заперта. Один из панков обращался к беловолосой девушке, которая вздрогнула от неожиданного внимания к своей персоне, до этого плетясь за спинами компании. Она боится их и знает, что будет, если она провалится в этом испытании. В награду за сделанное дело будет открытие иллюзионной двери в их небольшой коллектив. — Отопри дверь. Докажи, что ты хочешь быть с нами.       Джаспер благодаря тухленькому свету фонаря могла видеть лицо собеседника: его крашенные в рыжий цвет волосы торчали во все стороны ёжиком. Казалось, дотронься до их кончиков, и ты уколешься в самом деле. Парень улыбался нахально, предвкушая золотую жилу от скорой добытой награды, от которой его банду отделяла только эта чёртова дверь. Одна рука упёрлась в бок, а вторая держала рукоять лома, что было перекинуто на плечо. Поза была максимально расслабленной, а всё тело удерживала одна нога, принимая весь упор на себя. Его зелёные глаза были прищурены, а брови сведены к переносице, создавая складочку морщин. Юноша не отводил свой взгляд от новенькой, как и остальные члены банды, внимательно наблюдая за Джаспер, и даже соизволили расступиться, открывая ей путь к цели.       Кинг тяжело вздыхает, поправляя на плече сумку и, собравшись с силами, медленно стала идти вперёд. Ей на самом деле страшно, что хотелось просто так и стоять, замерев от нахлынувшего по всему телу волной волнения и колебания. Но нужно сделать хотя бы один шаг — больше не остановишься и не повернёшь назад. Путь выбран.       Присев перед дверью на одно колено и осмотрев замочную скважину несколько секунд, словно стараясь отыскать в ней что-то странное, альбинос залезла в свою сумку и, покопавшись среди тетрадей, ручек и парочкой баллончиков с красками вытягивает один ключ, сделанный сегодня. Днём после занятий девушка была с новыми знакомыми в этом магазине, обыскивая специально те, где продавцы в силу своей халатности не прибирали ключи. И, пока один из сообщников отвлекал продавца, подозвав его к себе и интересуясь украшениями и задавая достаточное количество вопросов по теме — сероглазая тихонько сделала слепок нужной формы ключей, чтобы создать точную копию оригинала, что сейчас был в её руках.       Ключ свободно оказывается в скважине. Хватает пару оборотов с характерным скрипом в одну сторону, прежде чем Джаспер выпрямляется и, нажав на ручку двери, широко открыла её для своих «друзей». Преграда от чужаков на пути в попадание в здание легко поддалась давлению, тихо скрипя, и не в силах противостоять чужакам.        — Прошу.       Девушка довольно улыбается и прикрывает веками с белыми ресницами глаза серого цвета, впервые слыша от других людей звуки одобрения. Кто-то впервые так доволен её работой. Даже родители на получение хороших отметок безразлично просто кивали, неискренне слегка улыбались и говорили «молодец», хотя при получении плохой отметки они напоминали разъярённого греческого бога из древних мифологий — Зевса, который вселился в тела её предков, метавшие молнии и призывающие громы. А здесь крутые и смелые, сильные ребята прямо искренне аплодируют, по одному заходя в помещение и протягивая руки к девушке, чтобы дать ей «пять» с естественным шлепком кожи ладоней со словами «красава» и подобных комментариев.        — Включите компьютер, — помещение принадлежало со стороны чёрного входа персоналу, а следующая комната как раз являлась золотой жилой для молодых грабителей, что так рано вступили на преступный путь для своего юного возраста. Чего скрывать? В любом возрасте плохо идти по такому тонкому льду. — Нужно как-то отключить камеры или хотя бы остановить их работу.       Пока компания что-то обсуждает, Джаспер решает задержаться на улице, вслушиваясь в голоса своих собеседников на случай, если она им понадобится. Альбинос немного поёжилась от небольшого холода, который пробрался под её клетчатую красную свободную юбку чуть выше колен, что имела подтяжки, но они просто свисали неким ненужным аксессуаром; прохладный поток воздуха охлаждает ноги, которые колготки в сетку никак не согревали, и возникла мысль больше такие не приобретать. Их надевание приносит массу дискомфорта, когда пальцы ног застревают в крупной сетке во время натягивания на них элемента одежды.       Покопавшись ещё раз в своей сумке, перекинутую через плечо, Кинг вынула оттуда баллончик с краской и тёмную маску, которую она надела на лицо и, оценив взглядом пустую стену, примерно представила себе будущее лёгкое изображение, кивая собственным мыслям. Правая рука активно встряхивает баллончик движениями вверх и вниз, а после девушка начинает творить, пока компания из грабителей уже стали спорить, как найти нужную папку с файлами и понять, как отключить камеры видеонаблюдения, чтобы можно было не попасться на глаза правоохранительным органам и не навлечь на себя беды — терпение у личностей с темпераментом холерика готовы в любую секунду взорваться, не зная, как обращаться с такой техникой. Вся ночь впереди, а времени хватает. Никто не знает, что затеяла эта компания; Кинг сбежала из дома тайком по пожарной лестнице, которая находилась как раз под окном девушки. Может, она будет виновата перед родителями, если они узнают, что творит их старшая дочь, но последняя хочет им доказать, что она может быть любой, а не послушной марионеткой, которой можно хвастаться перед друзьями. И хочется саму себя ощутить уверенной, смелой — изменения во внешнем виде такую уверенность не дают.       Изображение ничего из себя особо не представляло. Разве что стилизованного паука, чей контур был фиолетовый, а внутреннюю оболочку закрасили иным оттенком, дорисовывая паутину и запечатлевая полученное граффити в треугольник. Джаспер любит рисовать, а такое искусство ей даже безумно нравится: она как неизвестный автор, что оставляет свой след по всему городу — это её мечта. Ей безумно хочется быть знаменитостью, кем-то замеченным, чтобы не уйти в иной мир пустышкой. Ну хоть немножко…        — Яшма! Мы закончили! — раздаётся вскрик одного из парней, когда команда решила пойти на крайние меры, окончательно вспыхнув после очередной неудачи: разрубить провода, которые тянулись от камер к какому-то щитку, ничего не понимая особо в такой технике. Первоначальный план был пробраться по-тихому, но терпение молодых грабителей лопнуло, и сейчас здание подверглось оглушительному вою сигнализации.       Беловолосая раздражённо цокает из-за бездумного поступка, но делает это, скорее, машинально, ощущая, как кончик языка слегка прикасается к верхнему нёбу чуть ближе к верхним зубам, издавая специфичный цокающий звук. Снова невольно поддаётся всё тело судороге, как после недавнего ветерка, но в этот раз дрожь была долгой. Альбиносу теперь не так холодно, как минуту назад, но безумно страшно о мысли скорого прибытия полиции. А если её посадят? Это же разрушит её жизнь! А что скажут и сделают родители? Будут ли они приходить к дочери, если она окажется за решёткой? Будут ли помогать финансово или отвернуться в будущем, сдавшись бороться со своим творением, что не хочет жить по их правилам?       Альбинос направляется в ювелирный магазин через чёрный вход, попутно убирая баллончики с краской в сумку и ускоряя шаг, входя через комнату персонала в сам магазин, не обратив внимания и даже не заметив, что за её спиной рядом с одним низким зданием, на крыше, быстро мелькнуло пару теней. Тихо, даже воздух не рассёкся от движений фигур и не привлёк постороннее внимание.        — Что вы делаете?! — сдёргивая со своего лица испачканную маску в краске из-за пальцев рук после использования баллончика со специальным красителем, Кинг сжимает из-за нервов предмет аксессуара на своём лице, наблюдая, как её компания разбирает украшения, ломая витрины тем, что под руку попадётся или принесёнными на руках предметами. Они вели себя, как голодные звери, что набросятся на любой двигающийся живой объект из-за желания получить какое-то питание. Они как люди, которым еду дают лопатой, а те как зомби ведутся. Люди, что никогда не видели украшений или драгоценностей и желают всё собрать, пока есть такая возможность. — Копы сейчас приедут! Давайте уйдём отсюда!        — Да не кричи ты! — вторая девушка недовольно шипит, поглядывая на несколько колец с какими-то самоцветами на своих пальцах, оценивая их с довольной улыбкой и наслаждаясь блеском, от которого радовались глаза. — Если ты такая трусиха, то давай, вали отсюда. Или… — она на пару минут замолкает, протягивая гласные буквы в попытке застегнуть крючок кулона на своей шее, отвлекаясь на него и недовольно фырча несколько секунд. — Можешь поживиться наживой вместе с нами. Выбор за тобой.        — Не трать на неё слова, детка, — парень той девушки обнимает свою возлюбленную за талию, легонько сминая её в губы своими, но неохотно и быстро отстраняясь со слышным причмокиванием, расплываясь в удовлетворённой улыбке от такого действия и получая аналогичную реакцию. Все присутствующие вели себя спокойно, словно никакая сигнализация не заставляет их нервничать, но ребята действовали быстро, запихивая всё, что попадёт под руку по карманам. — Она же знала, на что идёт. Мы ей говорили.       Джаспер поджимает губы, непонимающе или даже как-то горестно сводя светлые брови к переносице от осознания, что она им не нужна. Пусть такие компании идут друг за другом некой стаей, что сможет смести любую преграду на своём пути, но в этой команде каждый сам за себя. Просто это выгодно собираться подобной толпой. Каждый может для чего-то пригодиться, сыграть определённую роль, если придётся использовать силу, ум, отвлекающий манёвр, а потому на наивную и мечтательную Кинг парням и, тем более, девушке искренне плевать. Плевать на ту, кто до сих пор тайком от всех плачет, смотря мультики от компании «Дисней». Потому что тоже хочет быть красивой, любимой и просто жить в сказке.       Девушка отступает на один небольшой шажок назад, улавливая сквозь громко воющую сигнализацию хруст разбитых стёкол после сломанных витрин, что валялись кусками разных размеров и форм на полу. Подошва тёмных кед с логотипом эмблемы любимой рок-группы не позволяет острым кусочкам прозрачного стекла проникнуть к подошве ног, но хруст привлекает внимание присутствующих хулиганов на девушку. Они не настолько глупы и молча понимают, что она хочет уйти. А альбинос ловит их злые взгляды, в которых читается презрение и явное «трусиха», «предательница». От этого становится больнее, но лучше жить с таким позорным клеймом, чем «воришка». Потом будет не больно.       Свет в помещении пару раз моргнул, прежде чем отключиться. Лишь из-за фонарей с улицы через окно лучи света проникают в помещение, немного освещая его, но недостаточно, чтобы разглядеть здесь хоть что-то из оставшихся в сохранности предметов.        — Что за хуйня? — искренне недопонимает один из каких-то парней, пока сероглазая опаслива замерла, забывая как дышать. В ушах от визга сигнализации звенело, тело сильнее подрагивало судорожно из-за страха после погружения всего помещения во тьму. Всё затихло, словно кто-то с улицы вырубил щиток и электричество, которое питало здание; оно больше не пускало свои электроны. Лишь тусклый свет фонарей на улице, чьи лучи кое-как проникали в разграбленную ювелирную лавку, охватывая своим светом маленький кусочек пола. Стоя дальше знакомых людей из компании, которая явно всё же пришлась Джаспер не по душе только сейчас, последняя слышала их разговоры, которые не скрывали нотки в тоне голоса одну эмоцию — непонимание. Они сами боятся и потому прижались как можно плотнее друг к дружке. Стоя дальше от остальных молодых грабителей, беловолосая видела их тёмные силуэты, не в силах разглядеть в них какие-то черты, чтобы узнать кто есть кто.       Кинг решает уйти, чтобы не нарваться на неприятности. Ей хватило и уже не нравится начало. Джаспер знала, что её одногруппники что-то украдут, но что-то трогать самой не было даже мысли. Она не вор. Она просто открыла дверь в желании показать, что она может быть кем-то ещё — не белой вороной, не серой мышкой и дальнейшее перечисление тех ассоциаций, которые появляются у людей при услышанном «одиночка» и «тихоня». Да, альбинос не может руками отбить мяч или часто промахивается, но она в крутой команде. Одно название уже о чём-то может говорить, даже если она с ними и не сможет подружиться. Но теперь страх попасться в руки полиции был силён. Сероглазая пятится спиной к выходу, медленно переступая ногами, и кроме переговоров её недо-напарников слышится хруст стёкол, что в силу своей хрупкости не могли выдержать веса сероглазой. Тихий, скрежещущий. Но компания из пяти человек были заняты переговорами между собой, так что они уже успели забыть о новенькой, которая в первую миссию отказалась составить им компанию.       Студентка ощущает, как её затылок ударяется об что-то твёрдое, а вскоре прижимается к ставшей на пути стене всем телом, спиной, упираясь ещё и ладонями. Выход совсем рядом, пусть его не видно. Нужно лишь вдоль стены пробраться к двери, свернуть в неё и убежать как можно дальше, лишь пятки будут блестеть. Воровать — плохо, убивать — ещё хуже, а попасться полиции — позор. Скорее, не по той причине, что ты окажешься за клеткой, а из-за последующей репутации.       Джаспер почти подошла как можно ближе к выходу, желая сбежать быстрее, пока её не окликнула компания из пяти человек, что о чём-то стали снова спорить или даже драться, желая отобрать тот или иной драгоценный камень. Как звери, которым не хватает наживы, успевшие позабыть о скорой поимке правоохранительными органами, ведь время буквально в дефиците. Они успели позабыть, что света нет, довольствуясь хоть каким-то видом.        — Ай! — девушка вздрагивает, наблюдая мелькнувший силуэт. Большая фигура — по высоте и габаритам — держала в руках что-то на подобии длинной ровной палки и, замахнувшись, откинула одним ударом кого-то из компании молодых грабителей, а после фигура пригнулась, скрываясь в темноте так же быстро, как и появилась. — Блять, как больно! — крик пострадавшего засел в голове альбиноса, заставляя её сердцебиение ускориться и медленно спуститься по стене вниз на корточки, желая как можно тщательнее скрыться в тёмном уголке, где она стояла несколько минут.        «Что это было?» — сероглазая не сразу замечает, что во время всего происходящего она, действительно, задержала дыхание и теперь была понятна причина удушения в зоне шеи. Яшма несколько минут старалась стоять без поддержки воздуха, а потому её чуть тонкие губы немного приоткрылись, медленно выпуская преобразованный в лёгких углекислый газ. Но выходит шумно, потому Кинг старается сделать так, чтобы характерный звук выдоха утих, становясь судорожным из-за неконтролируемой дрожи. Она видела только «что-то», что не была в силах объяснить. Какого-то странного человека, что нанёс вред одному из молодых парней, а после скрылся и, на удивление, не все смогли его заметить. Как такое огромное существо смогло остаться незамеченным?        — Твою мать! — беловолосая не может унять дрожь во всём теле, обнимая руками свои плечи и нервно сжимая тёмную ткань кофты с длинными рукавами, не отрывая своего взгляда от появившейся фигуры, но в этот раз она была другая: меньше по размерам, чем при первом своём появлении, вооружённая чем-то другим. Точно рассмотреть такое оружие у студентки не выходило, но оно напоминало издалека две палки, закреплённые друг с другом недлинной, короткой цепью. Компания подростков не упустили из своего внимания фигуру и один предпринял попытку замахнуться битой, да только неизвестный был быстрее и ударом ноги отправил юношу в нокаут, откинув в сторону. И кто-то в этот момент с нескрываемым азартом выкрикивает: «кавабанга!».       Кажется, началась самая настоящая бойня, во время которой девушка поняла, что неизвестных фигур было несколько, судя по различному телосложению мелькающих силуэтов, но смотреть на это она не была в силах. Девушка не любила насилие и по пути к этому месту очень надеялась, что прихватившие биты и другие тяжёлые предметы для нанесения увечий, а не принесения пользы, не будут использовать. Но сейчас компания молодых хулиганов и неизвестные пошли в бой, а Джаспер трусливо сбежала, как она и планировала сделать уже давно. Она смогла увидеть уже нормально дверь на выход, подрываясь со своего места и убегая, не сдерживая слёз от обиды. Снова ей не везёт с друзьями, снова она боится и так слаба, что не может помочь. Просто боится, и пусть это многим кажется нормальным, у всех бывают страхи, но не настолько же!       В спешке Кинг старается запихнуть маску в свою сумку, нехотя уменьшая темп бега, чтобы не столкнуться с чем-то, отвлекаясь и не видя перед собой хоть что-то. Полиция явно уже близка, так как слышится индивидуальный звук сирены, что не предвещает какого-то счастья. Это не сигналы при нажатии на гудок руля, когда молодожёны и их друзья ездят по всему городу, объявляя каждому прохожему о таком счастливом дне, как их свадьба. Это не парад, а звук, что говорит о скорой поимке, словно насмешливо напевая где-то в своих мыслях: «по вам решётка уже плачет».       Но уйти далеко от магазина альбинос не смогла, а мозг временно заблокировался, не пропуская в себя много информации. Кинг ощутила на своём правом предплечье хватку, твёрдую, больших ладоней. Они были жёсткими и больно сдавили конечность светлоглазой, но точно рассчитывая силу, чтобы ничего ненароком не сломать. Словно этому незнакомцу ничего не стоило воплотить это в жизнь, да только выгоды ему от этого не было.       Джаспер успевает от испуга вдохнуть частицы воздуха через приоткрытые губы достаточно глубоко, когда её оттягивают назад, против воли заставляя подавиться кислородом и закашляться, и грубо отпускают — хватка больше не чувствовалась на нежной тонкой коже, разве что оставшейся ощущение дискомфорта не скоро желало уйти. Это действие со стороны незнакомца было сделано быстро, что сероглазая не смогла устоять на ногах: кеды запутываются между друг дружкой, и человек падает на грязную землю, где явно иногда собирались покурить и часто сплёвывали скопившуюся во рту слюну. Джаспер падает, случайно делая маленький кувырок с одного бока на другой, пока она не замерла, оказавшись лежащей на земле ничком. Студентка не двигалась, хотя губы были приоткрыты и выпускали шипение от полученной боли, а слёзы потекли из глаз рефлекторно, хотя сама светловолосая была не против их появления. Рука от чужих касаний болела, словно конечность подвернулась после неумелых отжиманий. Коленки разодрались до крови и испачкались в частичках пыли и земли, прилипая к полученным маленьким ранкам; сетчатые колготки раньше не уберегли нижние конечности от холода, так что и от падения не защитили кожу. Только сами где-то порвались. Кажется, пострадали локти и точно ладони.        — Не т-трог-й м-ня… — голос дрожал, а Джаспер боялась поднять даже голову, точно видя в темноте чей-то силуэт, но кому он принадлежал — она не знала. Не видя своего обидчика, та унизительно сворачивается в позу эмбриона, боясь, что её начнут бить, пинать по рёбрам и бокам. Она плюнула на свою юбку, что задралась — это её не волновало, как и внешний вид в данный момент (хотя, к слову, нижнее бельё не было каким-то особенным. Не сексуальным, вполне обычным. У кого какие вкусы). Ей просто не хотелось ощутить возможную боль, которую незнакомые личности нанесли той группе ещё в здании. Может, один из нападавших заметил её попытку убежать и начал преследование? — Й-я… — она тяжело дышит, а слова часто переходили на шёпот, запинались. — Я ничего н-не трогала, правда. Я т-лько хочу д-мой.       Кинг ощущала на себе взгляд того, кто над ней возвышался, но он не подходил к девушке близко, держа определённую дистанцию. Единственный фонарь окончательно потух, так что лишь звёздное небо и одинокая неполная Луна были спутниками света в эту пору для этих двоих. Незнакомец предпочёл остаться в тени, внимательно смотря на женскую фигуру, что судорожно дрожала и не могла успокоиться. Она казалась слабой, хрупкой по сравнению с ним.        — Лео! — беловолосая не двигается, смотря куда-то пустым взглядом в одну точку и чуть кусая от нервов большой палец, не заботясь, как её чуть неровные зубы откусывают ноготь. — Мы сделали всю работу за копов, а они уже почти здесь, — голос становится ближе и, кажется, он замолкает на несколько секунд при виде свернувшегося калачиком женской фигуры, теперь решая уделить и ей внимание. — Ох… — второй незнакомый голос растерян такой картине, чувствуя неловкость и мешкая, оказываясь словно в щекотливой ситуации. Вроде, пришли наладить порядок, а судьба подносит такой поворот судьбы. — Ей нужна помощь?        — Она в порядке, — голос теперь раздаётся с той стороны, где в одиночестве стояла фигура, что последовала за девушкой и, в попытке удержать и не дать сбежать, сделало ей больно. Приходит понимание, что теперь больше никто не будет трогать эту «жалкую особу» — так про себя подумала сероглазая, медленно поворачивая голову так, чтобы увидеть сквозь пелену слёз неизвестного обидчика. — Уходим.       Но рассмотреть ей этого «человека», судя по спокойному и уверенному голосу мужского пола, не удаётся. Она лишь видит, как его ноги поворачивают тело хозяина спиной к пострадавшей от его рук, а после, согнувшись в коленях, ноги за эту секунду сделали прыжок достаточно высоко. Больше свою голову светлоглазая не могла поднять, видя, как мелькают остальные тени рядом с ней, мельтеша, чтобы подчиниться первому голосу и уйти.        — Может быть, нам всё же… — другой голос кажется смутно знакомым, но где именно — Джаспер не могла сказать точно (тот самый, что во время заварушки в магазине выбросил какое-то подозрительно странное слово). Мыслей не было, словно мозг решил отключиться в целях самозащиты, не позволяя своей хозяйке совершать какие-то поступки и говоря ей принимать всё то, что с ней происходить, чтобы не сделать хуже. Но кое-как до человека доносились голоса, пусть смысл и не понимался. И этот был совершенно юным, мягким. Он не отталкивал от себя и не говорил, что человек может быть опасным. Даже располагал к себе.        — Аргх, забудь, Майки, — новый голос отличался от остальных, но беловолосая уже забыла, сколько в общем количестве было незнакомцев, что прибыли на звуки сигнализации и устроили самую настоящую бойню с её знакомыми… с которыми теперь беловолосая точно не желает иметь дело и попытается не сталкиваться с ними на пути. — Копы о ней позаботятся, — мужской тембр был тяжёлый, грубый и если кто-то позволит, то даже громким. Рычащие нотки такому тону даже шли и мысленно сознание вырисовывало внешний облик говорящего: как кто-то очень крутой. И это было не так далеко от истины.  — Пошли уже! — слышится шлепок, когда одно тело ударило другое и искреннее болезненное «Ау!» обладателя более мягкого голоса. Но спорить последний не стал со своим сообщником, после оба тихо поспешили покинуть данную территорию, словно их здесь никогда не было, последовав за остальными. И исчезают так же неожиданно, как они объявились в здании с ювелирными украшениями.       А полиция уже задержала хулиганов и на всякий случай вызвали скорую помощь для тех, кто получил ранения, увозя их дальше от этого места. Разговор обещает быть далеко не детским.

***

      Последние дня три были безумно тяжёлыми для Джаспер, которая буквально влипла в неприятности с большой буквы. Она не смогла далеко убежать от руки богини правосудия, что не жаждала отпускать тех, кто заварил не самую вкусную кашу и должны быть наказаны её воинами — правоохранительными органами. А ещё родителями — это было прискорбно. Несколько ночей юная Кинг не могла спать, пока вся её семья пыталась отговорить полицейских посадить их родную девочку в тюремную камеру и выплатила штраф за нанесённый ущерб в ювелирном магазине. Пусть выяснилось, что альбинос не принимала участие в краже, действительно, не касаясь даже недорогих камешков, но за причастие к краже всё же было нанесено наказание.       Дома девушка услышала достаточно криков в свою сторону, а соседи не выдерживали ругани и стучались уже несколько раз подряд в двери, требуя тишины. Джаспер хотелось сбежать, но каждое её слово или желание отлучиться только сильнее злило её предков. Им не нравилось, во что превратилась их дочь, а тот поступок в ювелирном магазине стал последней каплей. Девочке запретили выходить из дома: только в колледж, в магазин или вынести мусор как минимум. Ей не стали ничего покупать или исполнять прихоти, а также грозились снять лично весь пирсинг с её лица за какое-то нарушение. Сероглазая не хотела плакать на глазах родителей, которые редко поднимали на свою дочь руку. Но тогда ей пришлось вынести несколько ударов ремнём лично мамой и очень грубые обзывательства отцом. Они чувствовали себя опозоренными из-за проступка своего творения, и Джаспер понимала, принимала всю свою вину.       Её глаза опухли от долгих слёз, белок приобрёл красный оттенок из-за лопнувших капилляров, тоненькой ниточкой охватывая глаза. Но такова была плата из-за желания погнаться за славой, популярностью, крутостью. Тело болело от свежих ударов, сердце ныло из-за сказанных слов от людей, которые любили свою дочь, и это было взаимно. Она просила у всех прощения: продавцов, хозяина, полиции, родителей — так уж и быть. Но ответных слов студентка не слышала, не слышала слова милосердия, только скупое молчание и ненависть. Но этот случай она никогда не забудет в своей жизни и никогда не простит родителей, которые давно не могут понять свою дочь и принять резкие перемены во внешнем виде. Она не любит себя и не считает себя привлекательной — есть люди куда симпатичней и притягательные. Её мутация в генах привлекает внимание, но из-за необычности, редкости — на этом плюсы заканчиваются. А пирсинг и волосы большинство людей стали отпугивать. Девушке лишь иногда нравится, как она выглядит, но… ей очень сильно хочется быть оценённой кем-то другим, чтобы она поверила, что способна кому-то нравиться. А тот случай с крупной ссорой ухудшил ситуацию многократно.       Юная Кинг сидела на пожарной лестнице, снова надевая специальную маску на лицо и рисуя благодаря баллончиками с красками граффити у себя под окном, поглядывая на небольшой набросок, сделанный карандашом на листе бумаге. Она давно начала работу и тихонько пытается доделать свой «шедевр». Оно представляло собой какое-то чудовище, рептилию, которую она увидела в одной компьютерной игре и полюбила. Слепую, большого размера и острыми когтями — всё, что нужно для идеального убийцы. Им хотелось поиграть, но, к сожалению, эту игру закрыли из-за малого количества игроков. Ночью было прохладно, но не холодно: тёмная обтягивающая кофта с длинными рукавами и единственной надписью на высоком воротнике «DUST» скрывали тело, а под красной клетчатой юбкой были тёмные капроновые колготки. Не холодно.       Джаспер неторопливо откидывает голову назад, чтобы посмотреть на белоснежную Луну своим усталым взглядом серых глаз, где на чёрной радужке отражается космическое тело, находящееся очень далеко от девушки, что смотрит на неё. А спутник Земли смотрит на студентку с укором, явно тоже обвиняя в случившемся событии в ту ночь, в котором эта круглая форма стала свидетелем, на что человек грустно улыбается левым уголком губ, отводя свой взгляд обратно на рисунок и лениво потирая глаза: мешки под глазами давно появились. Тело болело в местах, где были ушибы, ранки или удары только в том случае, если их намеренно потревожить, но небольшая гематома от хватки твёрдой холодной ладони за её предплечье так и осталось. Словно клеймо, такое некрасивое, но оно скоро пройдёт.       Светловолосая берёт в руки телефон, к которому были подключены наушники, издававшие музыку. Активную, энергичную — точно рок. Немного не удержавшись от звука игры на гитаре и отбивания ритма с помощью барабанов, студентка стала чуть трясти головой или двигать плечами, иногда подпевая тихонько себе под нос текст песни, исполняющего вокалистом. Но кроме этих песен встречались саундтреки и из мультфильмов, которые девушка обожала. И когда одна из таких песен переключилась на следующую композицию, безумно короткая, но нежная и милая, Джаспер замерла. Прислушиваясь и даже поставив её на повтор, альбинос принялась тихонько подпевать, снова возводя свой взгляд на звёздное небо и полный бледный лик Луны, без страха присаживаясь на край платформы лестницы и свесив ноги через перила, тихо подпевая, пусть и голоса как такового Кинг не имела:

Found — Steven Universe The Movie ©

       — Когда-нибудь, где-то, как-то, — медленно начала та вторить голосам из оригинального саундтрека чуть ли не шёпотом, улыбаясь самой себе, чувствуя себя наедине такой свободной, и на душе становится слегка легче. Нет никого рядом, кто мог бы нанести на её и без того измученное тело и душу тяжесть. — Ты будешь любить снова. Тебе просто нужно найти кого-то, — под такой на вид дерзкой внешностью, пусть далеко и не привлекательной, скрывается безумно ранимая и одинокая душа, которая нуждалась в чужой поддержке. Но её внутренний мир разбили, заставили плакать практически каждый час. — Когда-нибудь, где-то, как-то… — мягкие голоса людей, что подарили голос двум замечательным персонажам, слились в милом дуэте, заставляя сердце трепетать. — Я буду любить снова. Мне просто нужно найти кого-то, — сейчас Джаспер не могла не поставить себя на место главной героини, которая участвовала в этом мультфильме, отлично понимая эти ощущения. Шпинель такая милая, наивная, оттого и обманутая — жертва, с которой несправедливо обошлись. — Кто-то, кто относится ко мне лучше. Кто-то, кто хочет, чтобы я был рядом.       Ноги неспешно болтаются в воздухе, свисая вниз и не имея на стопах какой-то обуви. Дома есть ковры, так что можно обойтись и без ботинок. Прохладный воздух чуть щекотал пальцы, пока их хозяйка не обращала на это внимание, прижимаясь лицом к холодным железным перилам, шумно вздыхая и стягивая с лица маску, откладывая её в сторону к стоящим рядом баллончикам с красками. Содержимое в них скоро закончиться, а на покупку новых родители не дадут денег. Они и так дали своей дочери слишком многое и теперь решили, что этим испортили её на свою голову.        — Когда-нибудь, где-то, как-то, ты почувствуешь себя найденным… — губы горестно поджимаются, хотя гвоздик со стороны внутренней губы задевает зубы нижней челюсти и приносят неприятный дискомфорт, но альбинос к этому привыкла, и сейчас она жмурит веки глаз, судорожно выдыхая. Складывалось впечатление, что слёз не должно было остаться, но кое-какие остатки снова выплывают на глазах. Родители дали знать, что их дочь — просто кукла, которой можно гордиться, а сейчас она их безумно разочаровала. Или они её. Да, Джаспер не отрицает свою вину за произошедшее, но её нервы и так сильно потрепали в полиции, а на чувства наступила собственная семья. — Сегодня, прямо здесь, — голос стал дрожать, понемногу переходя на шёпот, а серые глаза так и жмурятся, чтобы сдержать новую волну слёз, но ситуация осложняется. — Прямо сейчас, я у-уже…       Она не допевает последние слова, потому что сил не хватает, а смысл, который закладывался в эти слова, с её состоянием кардинально отличается от последних строк: «Я чувствую себя найденным». Сил держаться нет, а руки опустились. Негативные мысли оплели сознание, как паучок плетёт паутину. Мозг — одна большая муха, жирная, свежая. Точно желанное лакомство для такого насекомого с восьми лапками.        — Хей… — внезапный неловкий голос разносится под пожарной лестницей, где сидела Кинг, вынуждая её резко выпрямиться в спине точно по команде и замереть, переставая покачивать тихонько и в медленной манере ногами. Бледные щёки вспыхнули розовым румянцем от неловкости, что её кто-то слышал, а сама девушка отпрянула от перил, к которым она прижималась. — Извини. Надеюсь, я тебе не помешаю?        — Ты что, мой новый сосед снизу? — не видя своего собеседника под собой и даже не горя сильным желанием узнать, кто это может быть, беловолосая стирает тыльной стороной ладони со своих скул мокрые дорожки от недавних слёз и делает несколько судорожных вздохов, стараясь успокоиться и не показать своё плохое состояние неизвестному.       На этот вопрос незнакомец слегка смеётся, коротко и тихо, оценивая эту шутку буквально. Никто ведь из людей не знает, что пока они находятся на поверхности, то под ними, в канализации, сидят странные существа и не высовываются лишний раз, особенно при свете дня. Только сейчас Джаспер задумывается: она знает, кто её сосед снизу. Мужчина, который выходит из квартиры на лестничную площадку в расстёгнутом халате, под которым скрываются широкие шорты до колен и потная, грязная майка, которую он носит каждый день не снимая, выходя только за газетой. Работать в силу здоровья он не может, так что время от времени к нему заходит его дочь, чтобы позаботиться об отце. Хотя, сил кричать на молодёжь у него хватает. Так что про соседа, действительно, была шутка.       Голос смутно казался знаком, но девушка не помнила, где она могла его слышать, хотя осознание медленно приходило, когда она решила проанализировать услышанный глас: спокойный, не громкий, без лишних фраз. Идеальный тембр, который понравился девушке, но в этом признаться вслух она не могла, позволяя мыслям говорить всё, что угодно и не стесняться осуждения посторонних. Слава Богу, в мире не существует (или не так распространена) телепатия.        — Я видел из твоего окна… — незнакомец осторожно продолжает, чтобы не разозлить свою собеседницу, с которой он хотел кое-что обсудить. Это чувство сдирало его изнутри, ведь он тоже боялся заводить диалог именно с людьми. Особенно, когда они девушки, с которыми он имел не самую приятную первую встречу. Обычно те особы, которых он спасал вместе со своими братьями, убегали с криками полного ужаса, вторые падали в обморок. Был третий вариант — они были «плохими девочками», с которыми нехотя приходилось сражаться, пусть правило «не бить женщин» действовал в их круге, стараясь сильно не калечить якобы представителей «слабого пола», пусть они могли врезать больнее. Четвёртый тип был редким, к которым можно было отнести Эйприл — те, кто не боится черепах, и даже смогли подружиться, открыться друг другу.       И он тянет несколько секундную паузу, прежде чем продолжить:        — И слышал, как тебя ругали родители. Это же из-за того случая в ювелирной лавке, да?       Джаспер из-за подозрительной конкретности в собственном лице становится достаточно мрачной. Её светлые и немного тонкие брови сводятся к переносице, создавая заметную складочку от морщин, что не очень-то и украшают лицо. Глаза со светлой серой радужкой и тёмным лимбом прищуриваются, смотря на противоположное многоэтажное здание, где лишь в редких окнах горел свет, а так же не часто можно было увидеть мелькающие человеческие силуэты. Но их личная жизнь не волновала Джаспер, чьи уголки губ скептически опустились. Её лицо было с изюминкой — такая же сморщенная.       Но осознание немного погодя приходит, а события той печальной ночи всплывают точными картинами перед глазами, которые никогда не забудутся, и останутся эти воспоминания под корочкой мозга, словно клеймо на всю жизнь: ошибки и позор. И вспоминается голос, спокойный и уверенный: «Она в порядке». Точно такой же тембр — их девушка помнит смутно, но этот она не в силах забыть. Ведь тот человек сделал ей больно тоже и не дал сбежать как можно дальше от меча правосудия.        — Это ты! — выкрикивает она, даже чуть подскакивая на пятой точке, теперь точно имея желание разглядеть этого незнакомца, но вовремя затыкает губы двумя руками и в панике оборачивается к открытому окну в свою личную комнату в надежде, что родители не услышали её крик. — Какого чёрта? Что тебе от меня нужно? — Джаспер старается говорить спокойно, но злоба и обида на этого парня только вырастает. Становится на душе горько в который раз при погружение в собственные мысли и анализа своего же косяка в выборе компании парней и девушек, в которую каждый желал вступить, но повезло только ей — неудачнице. — Посмеяться? Спасибо! Ты мне жизнь сломал! Я могла бы убежать, но нееет! — девушка всплескивает руками, прежде чем поднять их на уровне головы, чтобы подправить волосы, жалея, что рядом нет лака для закрепления парочки прядок. И все неприятности невольно скидываются на плечи Бесстрашного, что слегка кривится в лице от услышанных обвинений в свою сторону, но не от злости, в просто незнания, как на это реагировать.        — Хотел проверить, чтобы ты не попала в неприятности, — человек, как думала юная Кинг, усмехается, но явно он не желал злить или задеть своими словами собеседницу, хотя последняя восприняла эту фразу иначе. — Мне жаль, что тебе так досталось от родителей. Но похвально, что ты не пошла дальше по неправильному пути зла.        — Пфф! — альбинос закатывает глаза к тёмно-синему небу, снова принимаясь слегка покачивать ногами, которые собеседник снизу мог наблюдать, но не застревал на них внимания. — Теперь ничто не станет прежним. Я вечно всё порчу, — это звучит как вывод, и так есть на самом деле. Беловолосая быстро успокаивается, понимая, что её безымянный ночной собеседник, с какой-то стороны, сделал всё правильно: те ребята всё же украли бы украшения и сбежали, а этот человек и его сообщники остановили их раньше полиции. Он не виноват — виновата Джаспер. — Ни друзей, ни родителей… всё к чёрту.        — Так всё плохо? — хотя, можно было и не спрашивать, так что парень быстро сменяет тему разговора, но что именно он делает внизу во время своего монолога, под местом, где сидела студентка — для неё была загадка. Если он хотел, чтобы его видели — человек дал бы это знать. Или, как максимум, поднялся к своей новой знакомой. — С родными бывает сложно. Просто дай им время и всё уляжется, ведь это не на всегда будет. А пока я хотел извиниться, если я сделал тебе в тот день больно.        — Так это был ты? — ответа не последовало, а Кинг пользуется моментом неловкого молчания, осторожно прикасаясь в меру здоровой левой рукой правого предплечья, где под тёмным рукавом кофты скрывается небольшого размера гематома после твёрдой хватки. Она никогда не забудет большую, твёрдую ладонь с холодной кожей. Может быть, человек был в тот момент в кожаных перчатках? — Как тебя зовут?       Юноша внизу молчал, а девушка между тем вспоминала, как он и его сообщники или даже друзья быстро и тихо смогли убежать от места преступления. Хотя они устроили неразбериху насильственным путём — это будет считаться тоже нарушением законов? Как так получилось? Кто они вообще такие и какие цели у них? Для чего они прибыли? Вопросов много, да только всё смешивается в голове, чтобы максимально быстро построить из них последовательную цепь, а неизвестный не торопится отвечать, но и не оставляет девушку без ответа на вышесказанный вопрос спустя недолгое время, наблюдая, как одна за другой её ноги поднимаются вверх, желая сменить положение.        — Леонардо. Ну, знаешь… как художника эпохи Возрождения, — кивает самому себе парень, всё же решив, что хуже уже не будет, а отступать теперь некуда. — А тебя как? — добавляет он чуть спустя, слыша, как девушка тихонько передвигается по платформе, чем заставляет юношу понервничать. Лео отошёл к краю лестницы, готовясь в любой момент спрыгнуть, чтобы скрыться с глаз любопытной особы, если она намерена встретиться с Бесстрашным с глазу на глаз. Он знает её имя, которое как-то вырвалось во время ссоры с её родителями. Тогда мастер использования катаны решил, что стоит проследить за возможной преступницей, да только она оказалась наивно доверчивой девочкой, что выбрала себе не ту компанию, чем заставила она Лео не просто изменить его отношение к ней, но и чувствовать себя отвратительно. Всё же, ради приличия и поддержания диалога юноша задал этот вопрос, желая лично убедиться в ответе.        — А я Джаспер, — представилась девушка и почему-то небольшой процент грусти уменьшился после нового знакомства. Девушка-мечтательница, поэтому в её большом и таком печальном сердечке зарождается новая надежда на нахождение нового друга, пусть их знакомство началось не самым приятным образом, но всё можно исправить. Злоба на собеседника испарилась, но это не значит, что такое забудется. — Ну, знаешь… — собрав в свои руки баллончики с красками и чуть задумавшись, сероглазая поднимает свой взгляд к ночному небу, будучи в поиске подходящее слово, хотя через три часа наступит рассвет. — Как камень, яшма. Только мы с ней не похожи по внешности. Она такая… огненная, а я как молоко. Или кетчуп с майонезом.       Она усмехается и замолкает, теперь не зная, что сказать далее, ставя баночки с красками на подоконник своего окна. И Лео тоже молчит, слегка чему-то улыбаясь в своих мыслях, облокачиваясь об стену здания карапаксом. Из-за своей черепашьей жизни он не способен познать все прелести жизни, как самый настоящий человек, довольствуясь только тем, что есть: скрытно, тайно. А вообще на веселье не всегда остаётся времени, ведь веселиться — не в его компетенции. Нужно всегда быть настороже, иначе случится что-то плохое и лишняя слабость станет неприятной не наблюдательностью, стоящая даже жизни.        — Я тут подумала… — они не видят друг друга, но юноша поднимает свой взгляд голубых из-за пигмента в радужке глаз вверх, наблюдая за панелью, под которой образовались паутинки и сидел даже один большой паук, что поймал за эту ночь парочку ночных сочных насекомых — такой себе улов. Или, может быть, этому маленькому смертоносному хищнику достаточно? От того, что Леонардо наполовину рептилия — это не значит, что он способен к пониманию языка животных. А Кинг, в свою очередь смотрит вниз, чуть поджимая тонкие губы и облизнула их по привычке и из-за неприятного ощущения сухости, прежде чем продолжить: — Я прощу тебя, но можешь, пожалуйста, приходить сюда иногда и поговорить со мной? — девушка немного помедлила, а голос стал тише, заранее готовясь к отказу. — Пожалуйста… — повторила она немного неуверенно, но с надеждой, что её послушают и осчастливят ответом.        — Ох, ну… — обескураженный таким вопросом, а то и вовсе эти предложения походили на просьбу, Леонардо нервно поджал свои губы. У него были свои дела и обязанности, а посещения одного человека чуть ли не ежедневно не входило пунктом в график тех дел, которые нужно выполнять, желательно, ежедневно. Не так просто уследить за своими младшими братьями, а имея роль старшего брата или сестры многим людям будет жизненно известно, как это тяжело — не просто черепахе. Если с Донателло не было неприятностей, то Рафаэль и Микеланджело могли легко вляпаться в такие ситуации, из которых так просто не выкарабкаешься. Черепахе в голубой повязке даже не нужно было навещать Эйприл или Кейси, хотя они тоже люди, как и Джаспер, но в таком внимании они не нуждаются со стороны своих мутировавших друзей. — Да, конечно, я могу приходить, — всё же слегка улыбнулся Лео сдаваясь. Хотя, парень не сильно сопротивлялся уговору, испытывая противоречивые чувства. — Только ночью, как сейчас. И не обещаю, что часто.       Пусть предложение было принято положительно, но с небольшими условиями, Джаспер это развеселило, заставляя сознание на время после такой беседы позабыть о своих плохих эмоциях на душе. Но если этот незнакомец уйдёт, то вся негативная скопившееся аура снова резко нападёт на девушку, заставив её испытать новые порции горечи. Словно небольшая тёмная туча специально спустилась с небес к альбиносу, вызывая дождь и не позволяя Солнцу как-то помочь бедолаге.        — Тогда до следующего раза, — беловолосая медленно кивает головой, хотя никто не видит её телесного жеста, как и она своего нового знакомства, на чей поступок несколько дней назад стало плевать. Может, это была его работа, как полицейских — ловить преступников, только справляются быстрее и лучше? Всё же она больше всех виновата в этой истории. А следующая встреча обещает начаться достаточно скоро, в ближайшие дни. Может быть, завтра. — Спокойной ночи… — девушка специально тянет паузу между своими предложениями, с ногами забираясь кое-как на своё окно в комнату и оказываясь в родном помещении, прежде чем негромко добавить: — Леонардо.       От мурлыканья собственного имени из чужих уст, обладатель этого наименования даже невольно вздрогнул, но попытался быстро и успешно унять судорогу в своём теле, никогда ранее не воспринимая такого тона в свою сторону. От братьев такого не стоит ожидать, мастер Сплинтер если и называет своё приёмное дитя по имени, то мягко, тепло и по-отцовски, вызывая больше родственное и приятное ощущения тепла, чем какое-либо иное. Человеческие друзья зовут его «Лео», дружелюбно или когда с раздражением — всё зависит от ситуации. Но чтобы так… Кинг буквально проговаривала это имя, будто в её во рту был кусок какого-то нового блюда, которое альбинос тщательно прожёвывала, желая познать все прелести лакомства в масле и специях. Но имя никто не распробует на вкус, разве что уже где-то под нос человек стал шептать имя юноши, с удовольствием ощущая вибрацию языка от согласной буквы «Р». Такое красивое…

To be continued…