Светлое будущее

Они верили в светлое будущее. Все они. Когда говорили о политике, о законах, о реформах, об урожае мандрагоры. Когда строили планы и собирались встать у истоков нового мира. Когда сбрасывали со счетов такой фактор, как «мнение большинства». Они верили в светлое будущее. Не для всех — пусть Дамблдор развлекается байками о всеобщем благе, — но для себя и своей семьи. И — если очень повезет — для маленького круга приближенных. Они верили в светлое будущее. Лорд Малфой тоже верил, с гордостью и апломбом представляя своему старинному другу подросшего сына. «Вы уже встречались, Томас, и все же позвольте… Мой сын, Люциус Абраксас, наследник Малфой». «Рад встрече со столь достойным молодым человеком». «Взаимно, мистер Реддл». Они верили в светлое будущее. И потому играли по чужим правилам, написанным кровью и страхом смерти в детском приюте Лондона. Написанным человеком, не признающим навязанных ограничений. Но с радостью ограничивающим других. Они верили в светлое будущее. Люциус никому не говорил, при каких обстоятельствах они с мистером Риддлом «встречались» на самом деле. Как оба хватались друг за друга в тупичке у замызганного бара, прокусывая губы до крови, оставляя глубокие царапины и синяки на запястьях. Как остервенело трахались в спешно снятой комнате, рыча от боли и удовольствия, вдавливали лицом в мятые простыни. Как разбили вазу, сорвали шторы и почти до дыр протерли ковер. Они верили в светлое будущее. Которое не включает в себя балующегося симпатичными магглами лидера и его одноразового любовника, гуляющего под Оборотным. Это все останется там: поцелуй в плечо, жаркий шепот, мешающий английский и французский языки, укусы на предплечьях. Тихий Обливиэйт, отраженный фамильным артефактом. Они верили в светлое будущее. В которое Великий Лорд Волдеморт поведет стадо заблудших овец, не желающих чтить заветы предков. В котором им, магической аристократии, будет подвластно все. В котором у Люциуса Малфоя будут прекрасная жена и идеальный наследник. Как и подобает Малфою. Они верили в светлое будущее. И потому никто никогда не узнает, что та встреча была не единственной. Что гордый наследник, надежда своего отца и верный муж, каждую субботу входит в замызганный бар под новой личиной. И в чертах незнакомого лица, в резких жестах сильных/бледных/смуглых/шрамированных рук видит Его. И на рассвете в очередной съемной комнате не звучит Обливиэйт. Они верят в светлое будущее. Они оба будут молчать. До следующей встречи.