В моём тихом омуте..

— По-по..мог-мог..ите мне, — Слова даются ему с трудом, а живот скручивает от новых спазмов. Как он это назвал? Течка? Это что-то по типу болезни? — Да, — голос альфы стал тихим и низким, но в тоже время очень властным, хотелось отдаться ему без остатка...Что?! Питер, нет! О чём ты вообще думаешь? Мужчина не торопился, он рассматривал подростка с ног до головы, своим диким взглядом, готовый в любую секунду вцепится в свою жертву. Совсем как хищник. Странное сравнение, но что поделаешь, если даже зрачки как-то странно у него сузились, а из глотки вырывался непонятный доселе рык. — Я помогу тебе, малыш, — от этих слов на душе не стало спокойней, наоборот, захотелось спрятаться, уйти от этого пытливого взгляда, — Я помогу тебе.. Стоило мужчине подойти ближе, как новая волна боли распространилась по телу, вовлекая за собой новую порцию чего-то, вытекающего из мальчишечьего ануса. Небольшая лужица образовалась под бёдрами Паркера, из-за чего ему было противно лежать. Вообще, сейчас ему было противно от самого себя, за то, что он не спасается, не бежит, просто сдался. Тем временем, мужчина уже наклонился перед мальчиком и взял его на руки, на этот раз аккуратно, словно он несёт какое-то сокровище. — Я тебе помогу, — как мантру повторял Тони, неся казалось бы ещё не до конца знакомую ему омегу. 🌕🌖🌗🌘🌑 Комната была выкрашена в светло белый, внутри находились большая двухспальная кровать, неподалёку белоснежный диван, с не менее белоснежным ковром чуть ниже, а самое главное, если не считать панорамного окна, большое и белое фортепиано. Мужчина положил мальчика на кровать, совершенно не заботясь о том, что белые простыни, судя по всему из хлопка, замараются. Осторожно стянув через голову мальчика растянутую футболку, он начал покрывать белоснежную кожу поцелуями, медленно и уверенно поднимаясь к шее. Питер уже не сопротивляется, он лишь загнанно дышит, не понимая, что с ним происходит. Его разум совершенно не хочет воспринимать происходящее, его разум хочет оттолкнуть этого человека подальше. Но тело не слушается, тело горит, от зверского, почти животного возбуждения, хочется тереться о всё что есть в этой комнате. Вытащило его из своих метаний прикосновение к своим губам, мужчина наклонился перед ним, при этом положив руку в такие мягкие и такие желанные кудряшки, несильно сжимая. Изначально Паркер хотел его оттолкнуть, но вскоре начал неуверенно отвечать, пытаясь поспевать за напором мужчины. Чужой язык проник в рот, внимательно изучая каждый сантиметр, от красноватых дёсен, до белых маленьких зубов. И Питер был готов поспорить, что из-за всего этого, субстанции становилось всё больше. Он прикрывает глаза, не желая больше смотреть на Старка, и слышит то, что приводит его в настоящий ужас, он слышит настоящий рык. Такой же как у волка или дикого Льва, голодный такой, он зажмурился ещё сильнее, когда почувствовал на своей шее укус, он дёрнулся, но любая попытка вырваться была пресечена на корню, ещё сильнее сжатой челюстью. Дальше чувствовался запах меди, смешанный с запахом собственного страха, страха перед этим существом, человеком его нельзя назвать точно. — Чёрт! — Мужчина, как будто опомнился от какого-то транса отскочил от покрытого кровью Питера и взирал на него круглыми глазами, — Нет-нет-нет-нет-нет! — Ч-что? — Питер схватился за шею, смотря на образовавшуюся кровь на пальцах, было очень больно, возбуждение постепенно отходило на второй план. — Я так и знал! — Тот присел рядом с полу-обнаженным подростком и сложил руки в замок, поставив локти на колени. Его брови сползли к переносице, что создавало впечатление грозного мужчины, — Теперь ты обязан быть со мной. — Ч-что? — Питер почти его не слышал, разум был затуманен белой дымкой, а тело по-прежнему не слушалось. Из кровоточащей раны, красная жидкость телка по плечам и падала на белоснежные покрывала. —Я говорю, что теперь ты МОЙ, — Тот произнёс это и окончательно слетел с катушек, ничего не было замечено Паркером, кроме огромного стояка в штанах мужчины и эти очень страшные жёлтые глаза. Глаза его детства. Мужчина кинулся на него, как волк кидается на сырое мясо, только вот он не собирался есть кудрявого, нет, он собирается схватить эти маленькие ручки, прижать к кровати и трахать до потери сознания, до мозолей на члене. Он схватил мальчика за лодыжку правой ноги, удерживая на месте, а второй грубо стянул мешающие домашние штаны, принадлежащие самому Старку, и вместе с ними улетели синие боксёры. — П-пожалуйста. — Питер уже не понимал, чего он просит, остановится или продолжать. В попытках собрать последние остатки здравого смысла он не заметил, как был перевёрнут на живот, в колено-локтевую позу. Следом он почувствовал что-то влажное и тёплое между ягодиц, оказывается мужчина наклонился вниз и начал вылизываться сжимающееся колечко мышц. Ровно выбритая бородка щекотала нежную кожу, а подросток судорожно вдыхал и выдыхал, стараясь не потеряться в ощущениях. Язык тем временем уже проник внутрь, изучая тугие стенки изнутри, это было странно ощущать что-то там, где обычно ничего нет. — Ч-ш-ш-ш, — Шикнул мужчина, понимая, что мальчику необычно и может даже неприятно, но сейчас это его заботит в последнюю очередь, — не бойся. Язык ушёл от колечка, а мужчина наклонился к загривку парня, прикусывая его зубами. Подросток не заметил, как длинный палец проник во внутрь, массируя тугие стенки. Паркер хотел уйти от неприятного ощущения, поэтому дёрнулся, уползая вперёд, но был грубо остановлен рыком и рукой, прижавшей грудную клетку к кровати. Он был возбуждён и боялся одновременно: боялся этого зверя, даже не человека, проснувшегося в мужчине, а возбуждён им же. Он не фанат грубого секса, но похоже в этой игре придётся играть по чужим правилам. В тугое колечко проникли уже два пальца, имитируя что-то типа ножниц, они проталкивались глубже. Приглушенный стон вырвался из грудной клетки, так желающего его сдержать, парня. — Не сметь, — послышался сзади страшный, но в тоже время возбуждающий голос, а следом тяжёлая ладонь со шлепком легла на ягодицу, заводя ещё больше, — я желаю слышать тебя. Затем шлепки посыпались градом на ягодицы парня, а к пальцам постепенно добавился ещё один. Теперь Питер с покрасневшей, от шлепков задницей, не сдерживал стоны, крики, слёзы. Все его эмоции были напоказ, мужчина будто эмоциональный вампир впитывал всё, ещё больше возбуждаясь. Мешающие мужские джинсы полетели в сторону, вместе с дорогими боксерами, чёрного цвета. Пальцы не выходил из ануса, нет, они водили по стенкам, будто что-то ища. И вот. Бинго! — Нашёл, — одним голосом улыбнулся мужчина, надавливая на простату мальчика, который уже так мокро стонал, нет, в нём не осталось ничего человеческого, кроме тела, теперь он животное, похотливое животное, жаждущее лишь спаривания. Тем временем, мужчина уже вытащил пальцы из кольца, последний раз обводя покручу, собирая смазку, сочащуюся из анала омеги. — Потерпи, — приказным тоном произнёс мужчина, смазав свой огромный, по сравнению с размерами Паркера, член, водя по кругу, дразня, а затем с силой толкнулся внутрь, входя наполовину. Громкий крик послышался со стороны мальчика, всё-таки пальцы гораздо меньше мужского органа, — Т-ш-ш-ш. Я понимаю что тебе больно, сейчас, да, но потом будет легче и приятнее. С этими словами он толкнулся глубже, снова вырывая из мальчишеских губ рваный крик. Было неимоверно больно, ему казалось что член Старка разорвёт его изнутри, но тот кажется не стал останавливаться, продолжая размеренные толчки, целуя мальчика в скулы, иногда переходя на уши, шепча невнятный бред. — Малыш? — спустя минуты три медленных толчков и подростковых вздохов, произнёс Тони, остановившись, — Всё хорошо? Да конечно, у него не было желания навредить мальчику, он лишь хотел показать, как из ада попасть в рай. Кажется мужчина напрягся, когда Питер долго не отвечал, но последний всё-таки собрал оставшиеся силы в кулак и сдавленно выдавил: — Д-да, н-не останавливайся, — зачем он это сказал? Сам не понимает, но новый толчок не приносил уже такой острой боли, он был приятен, а следом ещё и ещё, мужчина рвано толкался в такое узкое и желанное нутро, выбивая из Паркера стоны, перемешанные со вздохами. Это продолжалось долго, минут тридцать мужчина под разными углами толкался в мальчика, которому оставалось лишь стонать и просить ещё. И тут мужчина толкнулся так сильно, чётко попадая по простате, вырывая из маленьких искусанных губ мальчика крик наслаждения и новую непонятную просьбу, которая тут же увязла новой порцией наслаждения… 🌕🌖🌗🌘🌑 Утро встретило Питера тусклым светом в окне, видом на затуманенный Нью-Йорк и дождём, падающим с неба, как будто кто-то плачет. Как только он предпринял попытку встать, поясница сразу же дала о себе знать, стреляя режущей болью. Омега не смог сдержать крика боли, поэтому откинулся назад на подушки и тут же пожалел об этом, так как задница всё ещё болела от шлепков, а оставленных на ней синяков. Поэтому он перевернулся на живот, следующее что он получил это нежное поглаживание в районе ягодиц. Тяжёлая мужская рука легла на правую половинку нежно оглаживая, как бы извиняясь за содеянное: — Господи, — произнёс Старк, с явной ноткой взволнованности в голосе, — Что же я наделал, карапуз, прости пожалуйста. Я увлёкся. На самом деле не только Тони вчера увлёкся, они оба были виноваты, подросток был ненасытен и после первого раза просил ещё, после второго, просил ещё, даже после третьего. Они остановились, когда число их «раундов» перешло за отметку в восемь. — Ты не виноват, — всё что смог выдавить из себя мальчик, — я действительно был ненасытен. — Ну это всё природа омег, когда у них течка, они могут не вылезать из кровати и по несколько дней. Нам повезло, что у тебя она длится всего лишь один день. Поэтому тебя сейчас отпускает, я думаю, это из-за того, что ты не из нашей вселенной. Кстати об это я и хотел поговорить. — Что? — Питер не услышал и половины сказанного мужчиной, так как засмотрелся на сильные, мощные плечи, которые не были прикрыты ничем. — Твоё время подходит к концу, — загадочно произнёс тот, проведя по полушариям последний раз. — Я умру? — отрешенно спрашивает Питер, поднимая свой испуганный взгляд на мужчину, — Да? — Если ты захочешь остаться здесь, ты умрёшь для своего мира, если ты уйдёшь от сюда, то забудешь о нас. — То есть, если я останусь тут? Я всегда буду с тобой? — Парировал мальчик, — А если уйду то больше никогда тебя не увижу и не вспомню. — Ну как никогда...