Гималайские маки

Город Смерти, пятница, 7:12 p.m. Кид чувствовал себя ничтожеством. А еще всячески пытался убедить себя, что на личные заморочки сейчас нет времени. Но ни уговоры, ни угрозы, ни чертыхания не помогали, а дверь, за который выпускной бал Шибусена набирал обороты, должна была во что бы то ни стало открыться идеально симметрично. Шинигами-младший в который раз взялся за ручки гадской двустворчатой двери и попытался толкнуть их так, чтобы обе створки открывались ровно относительно друг друга. Как вообще отец допустил такую непростительную оплошность? Почему петли правой смазаны хуже, и к ней нужно прикладывать больше усилий нежели к левой? Стоило отлучиться ненадолго, и такая подлянка! Очередной раз закончился неудачей, и чертова левая створка опередила свою правую «сестру». Кид вспыхнул от бессильной злости и снова захлопнул дверь. Хотел было сделать глубокий вдох перед новой попыткой, но синюшные руки внезапно появились из-за его спины и с силой бахнули по обеим створкам так, что они открылись мгновенно… И черте как несимметрично! Но возмутиться сим ужасным фактом молодой человек не успел, те же руки вдруг подхватили его под мышки и перенесли через порог. — Не благодари, — Сид в смокинге приветливо отсалютовал Киду. — Не люблю смотреть, как кто-то мучается. Таким уж я был парнем. Шинигами-младший растянул формальную вежливую улыбку, и как только Сид смешался (если с синим зомбицветом кожи, конечно, вообще можно смешаться) с толпой, тут же уныло оглянулся на дверь. Нет. Он точно доведет начатое до симметричного конца, но не сейчас. Пока есть дела поважнее. Шинигами-младший окинул внимательным взглядом сборище выпускников, напрасно пытаясь в полутьме и мешанине нарядов отыскать хоть одно знакомое лицо. Да куда же они все запропастились, когда так нужны? Впрочем, если Кид никого разглядеть не мог, то его появление не осталось незамеченным. И первой откуда-то сбоку налетела Патти, едва не сбив с ног, обхватила за шею и чуть не придушила в объятиях: — Ки-и-и-ид! Наконец-то! — радостно заверещала в самое ухо так громко, что можно было оглохнуть. А потом отвернулась и не менее радостно взвизгнула: — С тебя двадцатка, сестренка! Последнее предложение адресовалось, конечно же, Лиз, которая стояла теперь в паре шагов и пыталась всем своим видом — от притопывания каблуком со скрещенными на груди руками до выражения недовольства на лице — дать понять, в какой обиде находится и кто виновник ее якобы дурного расположения духа. Хотя, рассудил Кид, настроение у старшей Томпсон было не таким уж и плохим, как она хотела показать, потому что губы девушки все же расплывались против воли в улыбке, а глаза сияли. А может, это нервное, и ей просто жалко отдавать двадцатку? За что, кстати? — Вы что, спорили на меня?! — возмущенно прохрипел Кид, когда Патти наконец его отпустила и он снова смог нормально вдохнуть. Лиз все же подошла ближе: — Видимо, поэтому Патти гораздо больше рада тебя видеть, — весело улыбнулась, но скрещенные руки с груди так и не убрала. — Где ты, черт тебя дери, пропадал с Соулом? Что за личные дела, а? Один из вопросов, на которые Кид предпочел бы вообще не отвечать, потому что уже наперед знал, что его объяснения ничего кроме хохота и шуток не вызовут. — Потом все расскажу, — отрицательно мотнул он головой и тут же услышал еще один знакомый голос: — Че, так не терпится толкнуть речь со сцены? — Блэк Стар даже в классическом костюме выглядел раздолбаем. Аккуратно отглаженные стрелки на брюках и накрахмаленная белоснежная рубашка его не спасали, а галстук так вообще уже съехал в сторону, перекинулся от стыда или безнадежности через плечо и болтался на спине «поражателя богов». Блэк Стар хохотнул: — Попридержите-ка его, девчонки, я хоть со стола еды побольше наберу, а то полчаса слушать пафосную нудятину нафиг надо. Патти, тебе захватить пару сэндвичей? Младшая Томпсон с энтузиазмом закивала: — Ага, те, что с ветчиной! Так! Никто никуда не уйдет. — Стоп! — как можно тверже сказал Кид, но друзья как всегда подхватили свою волну и тараторили почти одновременно: — Вкусные такие, мне тоже понравились, — одобрительно улыбнулась Цубаки, которая, в отличие от своего повелителя, выглядела утонченно изящно. Впрочем, как всегда. Цубаки, по личному мнению Кида, вообще была из тех девушек, кто и в мешке из-под картошки будет выглядеть элегантно. Что уж говорить о светло-бежевом платье в пол: в меру обтягивающем, в меру открытом и в меру блестящем. Будто услышав его мысли, Лиз между тем нетерпеливо дернула Кида за рукав: — Эй, а как тебе наши платья? Черт! Ну какие могут быть платья! Отличные платья! Симметричные! Кто бы сомневался — у Лиз отменный вкус… а еще одна из его кредиток без ограничения лимита. Кид подавил порыв схватиться за волосы. Свои. В отчаянии. И топнуть копытом… тьфу, то есть ногой. Чертовы ячьи привычки! — А мы думали, что с тобой вернется… — начала было Патти, но не договорила. — Прекратите! — прикрикнул Кид на всех разом, да так громко, что даже непричастные к разговору ученики поблизости недоуменно оглянулись на нервного Шинигами-младшего. — Хватит! Всем молчать! — Эй, это сейчас было грубо! — буркнула Лиз в наступившей тишине. — Где Мака? — завертел головой Кид, проигнорировав ее замечание. Лиз вместо ответа решила фыркнуть: — Вот так, значит? Ты ее всего несколько дней не видел, а нас почти три недели между прочим! Да что ж такое-то?! Прежде чем снова открыть рот, Кид глубоко вдохнул и только потом спокойно спросил: — Где Мака, Джоан, Спирит и Штейн? — Это весь список твоих желаний на вечер, Кид Шинигами-младший? — по-прежнему ворчала старшая Томпсон. — Мака с Джоан где-то здесь только что были… — мягко улыбнулась Цубаки. — Я совсем недавно с Макой разговаривала. — И Штейн недалеко ошивается, — подхватил Блэк Стар. — Дымить, наверное, в укромное место пошел. Лиз, видимо, тоже решила побыть полезной: — А вот Спирита, кажется, сегодня не было. Странно… Чтобы он выпускной собственной дочери пропустил? Наотмечался поди уже в каком-нибудь баре… Ну наконец-то что-то полезное. — Так, нам нужно разделиться, — давал распоряжения Шинигами-младший, пока размышлял, что объяснять все будет по ходу дела. Как там этого демона-гусеницу назвала Линг? Ярса-как-то-так-язык-сломать-можно. Ну их, эти заумности. — Мы втроем сейчас пойдем искать профессора Штейна, а Цубаки с Блэк Старом найдут Спирита и… — Кид! — вынырнула внезапно Мака из толпы. — Мака! Вот ты где! — обрадовался молодой человек. — С возвращением, — улыбнулась она через силу, и ее взгляд тут же без интереса соскользнул с Кида, мазнул по остальным и устремился в сторону двери и полутемным стенам рядом: такой беспокойно ищущий на, казалось бы, равнодушном лице. Кид видел, как вянет зелень ее глаз под льдом разочарования, как сжались в тонкую полоску губы, а пальцы вцепились в свое же запястье на другой руке: с ожесточением и отчаянием. А еще Кид был здесь единственным, кто понимал причину, что за темная туча готова нависнуть над его подругой и проглотить остатки хорошего настроения в этот вечер. И как бы странно это ни звучало, он был рад видеть в это мгновение Маку именно такой — потерянной и опустошенной. Расстроенной. Разочарованной. Значит, он не дурак и принял верное решение, когда… Кид сунул руку в карман брюк и сжал в ладони агатовый браслет. Прохладный и идеально гладкий. М-м-м… Симметричные бусины… Черт! Опять не о том! — Слушай, у меня плохие новости… — начал было он, но замолк, потому что понял, что повелительница все равно не будет слушать. Да что там. Она уже его не слышала. Мака опустила голову и закрыла глаза, а уже через пару мгновений кинулась опрометью в сторону двери. — Эй! Подожди! Мака! — встрепенулся Кид и бросился за ней, чтобы не дать убежать, схватить за руку и успеть сказать кое-что важное. — Куда это она? — раздался растерянный голос Блэк Стара из-за спины, а Шинигами-младший все-таки успел поймать повелительницу уже около выхода и развернуть к себе. — Мака! Я… — он вытащил из кармана браслет и протянул взбудораженной подруге. — Вот. Забыл передать. — Звучало по-дурацки глупо, и Кид даже смутился, а затем не слишком естественно пожал плечами, будто говорил о какой-то мелочи. — Да знаешь, не до того было… Мака схватила браслет и расплылась в искренней улыбке. Ее глаза снова сияли. — Спасибо, Кид, — кинула она уже через плечо и исчезла в коридоре. Кид снова оказался перед проклятой закрытой дверью, но на этот раз он ей улыбался. *** Соул и сам толком не знал, на кой черт его потянуло в лекционную аудиторию Шибусена. Ностальгия по ушедшим временам? Желание хоть одним глазком взглянуть, насколько все изменилось за время его отсутствия? Или просто попытка спрятаться от настоящего? Во всяком случае, лучше уж пустая пропахшая мелом и пылью потоковая аудитория, чем переполненный зал, где сейчас веселились выпускники и их преподаватели. Настроения смотреть на улыбчивые беззаботные физиономии у него не было, а Кид и в одиночку сам там справится. Опущенные шторы плохо пропускали свет, но фамилии на тетрадях Соул мог прочитать без труда. Он отстраненно блуждал взглядом по беспорядку на учительском столе и думал, что, наверное, впервые стоит здесь, в окружении пустых парт и тишины, и не чувствует мандража, потому что не выучил тему, не готов к уроку, в очередной раз опоздал, пришел на пересдачу… да мало ли чего было за годы обучения… Шорох за спиной заставил его обернуться. Она умудрилась войти так, чтобы не цокать каблуками. Запыхавшаяся от бега, с зажатым в кулаке агатовым браслетом, с завитушкой выбившегося из прически локона на обнаженном плече. Мака. Наверное, не хотела нарушать тишину, но ее выдало платье: темный атласный подол, прикрытый невесомым кружевом, шелестел складками при каждом шаге. Туго обтянутая лифом грудь неровно вздымалась и опускалась в такт дыханию, а простенький черный шнурок-чокер тройным обхватом перечеркнул шею. Изящная. Стройная. Красивая Мака. Словно сонное наваждение, потому что только во сне можно оказаться в бальном платье среди парт учебной аудитории… Или в гималайских маках — ведь в том его сне, вдруг вспомнил Соул, она тоже была в подобном платье. Случайное совпадение или запомнила и намеренно выбрала похожее? Он отчего-то смутился, поэтому только и смог, что хмыкнуть: — Не слишком ли мрачновато для выпускного? И тут же чертыхнулся про себя. Потрясающее начало разговора, бля. Браво, Итер! — Думаешь, твой наряд более подходящий? — поджала Мака губы. Расстроилась. Сделала еще один шаг и остановилась — мягкие волны пышного подола на мгновение поймали случайный блик света, словно на атлас капнули темной зеленью. Не черное, понял Соул с запозданием, угольно-зеленое платье. — Я здесь не ради танцулек. Кид успел рассказать или ты сразу… — так захотелось сказать «ко мне», но язык не повернулся, — сюда помчалась? Он не хотел уязвить или показаться ироничным — просто растерялся. Только Мака восприняла ничего не значащие слова слишком остро и нервно. — Зря помчалась, — сделала она для себя неутешительные выводы. — Наверное, стоило остаться там. Повелительница недовольно дернула плечами и невесомо легко развернулась, чтобы уйти. — Мака! — Соул шагнул за ней, не зная, что сказать… как сказать. Только бы не ушла. — Что? — раздраженно бросила она уже около двери, но все-таки остановилась. Так и не повернулась. Внешне равнодушная, неестественно прямая. Только пальцы нервно перебирают бусины браслета. — Подожди. — Зачем? — Это все неправильно. Как-то не так я это представлял… — честно признался Соул, глядя на тугую шнуровку корсета, которая делила спину Маки пополам. Крест-накрест, крест-накрест… Как и их странные отношения: то вместе, то порознь. Мака опустила голову и заговорила сначала шепотом, а потом все громче и громче: — Неправильно? Неправильно?! Да все давно уже неправильно, если ты не заметил! Соул подумал, что в этот момент она звучала и выглядела натянутой до предела струной. Того и гляди, порвется и хлестанет стальной нитью по пальцам. И единственный человек, который будет в этом виноват, — он сам, потому что перекрутил колки-слова и довел до критического натяжения. Снова все испортил. Музыкант хренов… — Не заводись. Неужели ты не понимаешь… — примирительно начал он. «…Что я здесь только из-за тебя»… — Не понимаю, Соул. И не хочу понимать! — повысила голос Мака, не дослушала и все-таки сорвалась. Развернулась и прошила его ледяным взглядом: — Не хочу понимать, как можно было уехать, ничего не сказав! Не хочу понимать, почему нельзя было послать хотя бы СМС, что ты в порядке! Не хочу понимать, почему должна была улыбаться и делать вид, что у меня все хорошо! Потому что ни черта у меня не было хорошо! И знаешь что?! Еще не хочу понимать, почему я не могу пользоваться Косой Смерти, которую сделала! Не хочу понимать, почему ты после всего решил остаться там! Не хочу понимать, зачем писать «останься со мной», если… если есть какая-то другая девушка! Приехали! Соул осклабился: — Какая, к херам, девушка?! — воскликнул недоуменно, а потом понял, о ком говорит Мака. Так вот почему забытый у нее вечером пиджак с утра оказался на ручке его двери. Вот почему Мака так отстраненно холодно ответила на сообщение: как всегда напридумывала мыльную оперу в голове с мерзавцем в главной роли. Вот почему его подарок сейчас не на ее запястье, а зажат в кулаке. Она сомневается. Снова сомневается… Да сколько ж можно! Соул тоже не сдержался. Сунул руки в карманы штанов и заговорил, повысив голос. Потому что у него, бля, тоже накопилась парочка претензий: — Са Чен не моя девушка, у меня ничего с ней никогда не было, чтоб ты знала! А если уж ты вспомнила про мою девушку, то я тебе сейчас про нее расскажу! У моей девушки, твою ж мать, есть какой-то идиот, который только и мечтает резать с ней индейку на День Благодарения за семейным столом! И моя девушка согласна на это! Умирать со скуки и покрываться мхом от такой идиллии, мля! Возможно, моя девушка даже разговаривает с ним во время ужина, а не молчит дни напролет и не прячется за книгой, когда можно было бы обсудить прошедший гребаный день! И, наверное, моя девушка не топчется перед входом в его спальню, как топталась перед моей дверью тридцать месяцев назад! И ни разу не решилась войти! Теперь ей смелости на такое, твою ж мать, наверняка хватает! Соул замолчал. Поток слов закончился и унес с собой остатки злости и обиды. А пустота, образовавшаяся внутри, наполнялась легким и невесомым спокойствием. Наконец-то сбросил, что копилось, гнило, подтачивало. Всего-то и надо было, что высказать, что терзало так долго. Даже крики и упреки полезнее молчания и затаенных претензий. Казалось бы, легче некуда… Только разговоры порой страшат гораздо больше ужасных монстров, потому что самые страшные твари-сомнения и демоны-мысли живут в голове. Тишина не давила и не напрягала. Тишина затаилась и благосклонно давала время на раздумья обоим, чтобы переварить сказанное. По аудитории гулял теплый воздух с улицы, просочившийся сквозь приоткрытое окно. От сквозняка шуршали за спиной шторы, бесшумно трепыхался заломленный угол верхней тетради в стопке на столе и выбившийся локон Маки невесомо нежно гладил ее по худому плечу. — Мне… — начала и сразу же запнулась Мака. Теперь ее голос звучал мягко и даже робко. Она не оправдывалась, она объясняла, честно и смущенно: — Мне было страшно тогда. Войти. Я испугалась нашей взрослости и серьезности. Как будто ему не было страшно… Из-за всей этой херовой неудачи с резонансом; из-за своего дебильного желания во что бы то ни стало получить все; из-за боязни погрязнуть в бытовухе отношений; из-за того, что так боялся разочаровать Маку хоть в чем-то. — Мне тоже было страшно, что ты никогда не соберешься открыть эту чертову дверь! — так же честно сознался Соул. — И что ты жалеешь, что у нас все так вышло с резонансом из-за… наших подростковых закидонов… На лице Маки появилась слабая тень улыбки: — Я не жалела и не жалею. И прости, что не смогла это объяснить два с половиной года назад… Соул обреченно вздохнул и подавил желание опустить взгляд. В глаза, заставил он себя. Если уж просить прощения, то глядя в глаза: — Прости, что уехал. — Как же тяжело было признавать свои ошибки. — Думал, что так будет лучше. В конце концов, они оба виноваты в том, что произошло. Однако взаимные упреки насчет прошлого все равно не меняли обстоятельств настоящего, в котором маячил какой-то спортсмен — идеальный кандидат на конкурс «правильных молодых людей». Принц на белом коне, не иначе. Соул нахмурился: — Твой мистер Индейка тоже сегодня тут? Зачем спросил? Что это изменит? Не пойдет же он бить идеальную морду этому идеальному Джо. Судя по фильмам, каждая девушка мечтает прийти на выпускной бал со своим парнем. Мака вряд ли была исключением, однако, вопреки ожиданиям, она отрицательно качнула головой: — Джо здесь нет. И мы с ним больше не… Он просто друг, и я ошибалась, когда думала иначе. Наверное, просто хотела доказать себе, что выросла и больше не боюсь ответственных серьезных отношений. А в итоге обманывала и себя, и его… Мне кажется, что Джоан, хоть и молчит, но жутко расстроилась… — Джоан… — с отвращением выплюнул Соул имя и поморщился, будто оно отдавало во рту кислятиной. — Соул, знаю, что она тебе не нравится, но будь с ней помягче. Ему хотелось бы сказать очень многое насчет Джоан Кеплер, но вместо ответа Соул молча подошел к Маке и крепко обнял: — Иди сюда, — пробормотал со вздохом. И вдогонку уже на ухо: — Что бы ни случилось, я на твоей стороне. Она обняла в ответ не сразу. И только когда тонкие руки обвились вокруг шеи, Соул понял причину. Мака не раздумывала, не тянула время, не сомневалась — ей просто нужны были секунды, чтобы агатовый браслет снова оказался на запястье. — Я рада, что ты здесь, — сказала тихо, в плечо, и только потом подняла голову, чтобы посмотреть в глаза. Соул тоже был рад. Где-то на другом полушарии его ждал подписанный рабочий контракт, где-то в городе Смерти сейчас пряталась мерзкая гусеница-переросток и нужно было что-то решать насчет напарницы Маки и папаши (он до сих пор не мог представить, как сказать об увиденном Маке), но это все молодой человек оставил на потом. А сейчас Соул Итер расплылся в довольной счастливой улыбке и не хотел думать ни о чем, кроме зеленых глаз, светлых волос… и теплых рук, которые так нежно обвились вокруг его шеи. Макины губы снова пахли ванилью и казались влажными (ох уж эти блески для губ!), а еще до умопомрачения соблазнительными. Как и этот выбившийся из прически чертов локон, и знакомая родинка на обнаженном плече, и даже непрошенная мысль о том, что он ни разу в жизни не расшнуровывал корсет… А потом Мака коснулась его губ, и Соул забыл про все на свете, закрыл глаза и послал все проблемы к херам собачьим. Кроме одной, но важной: насколько крепок в этой аудитории учительский стол и насколько сильно будет возмущаться отличница Мака Албарн использованию мебели не по ее прямому назначению… — Буэ… Только без языков! От внезапного звука голоса Блэк Стара, раздавшегося за порогом аудитории, Соул прикусил Маке губу и почувствовал, как она вздрогнула, выдохнув его имя. Чертовски заводит, если бы не то обстоятельство, что их, видимо, только что застукали и теперь вряд ли оставят в покое. Они оба как-то неловко отпрянули друг от друга и почти синхронно повернули головы, чтобы «узреть величие», которое только что узрело их. — Блэк Стар! — одернула смущенная Цубаки. Рядом с перекошенной (то ли от брезгливости, то ли от лукавого хохота) физиономией своего повелителя она хотя бы пыталась сделать вид, что ей совсем не интересно. Получалось у нее это не очень хорошо — глаза девушки с любопытством скакали с Маки на Соула и обратно. Хотя бы только глаза. Блэк Стар, судя по всему, готов был скакать сам. — Да меня щас вырвет, — беззлобно заявил он и расхохотался, увидев, как лицо Маки постепенно розовеет. Тут же забыл про нее и помчался обнимать своего друга. Удар кулака о кулак от переизбытка эмоций получился таким жестким, что оба приятеля даже поморщились. — Только меня не засоси, — снова хохотнул Блэк Стар, когда они обнялись. — Ты не в моем вкусе, — хмыкнул Соул в ответ, похлопав приятеля по плечу и стараясь не думать о перспективе: Блэк Стар так просто не отстанет, это тебе не Кид. Значит, надо отвлечь. — Где остальные? — Кид с девчонками вместе со Штейном и Джоан. У нас тут заминочка вышла. Наш винтоголовый маньяк не может определить местонахождение Спирита. Цубаки закивала в подтверждение слов своего повелителя и добавила: — Профессор говорит, что не чувствует его присутствия в городе Смерти. — А потом обратилась к еще красной, но уже настороженной подруге: — Мака, может, тебе удастся? — А что случилось? — спросила та. Похоже, она единственная, кто еще не был в курсе. — Чованг жив, — кратко ответил Соул. — Шаман? — удивилась Мака. — Да. Он каким-то образом связан с Джоан и твоим папашей. — Нет, — решительно мотнула головой повелительница. — Не с Джоан. С папой. На этот раз удивился Соул: — Откуда ты знаешь? — Я чувствовала его все это время. Только не могла понять… — Значит, нужно найти Спирита. Мака закрыла глаза и сосредоточилась: пыталась восприятием души дотянуться до папы. Но если уж профессору Штейну с его умением это не удалось, то Соул сомневался, сможет ли повелительница. Неужели ее способности лучше? Или дело в родственных связях? Однако Мака открыла глаза и отрицательно мотнула головой: — Я тоже не ощущаю дыхания души папы в городе Смерти… — Что ж, вполне ожидаемо. Однако повелительница продолжила: — Но я знаю, где Чованг. Пошли. Она решительно двинулась к выходу и остальные, переглянувшись, поспешили за ней. Соул смотрел на спину Маки впереди и размышлял, что без нее они не смогут найти Чованга, но лучше бы попридержать ее в стороне, пока они не разберутся во всем сами. Кто знает, что может выкинуть этот тибетский шаман, который бесспорно как-то замешан в мутной истории со Спиритом и Джоан… Блэк Стар в это время размышлял, видимо, совсем о другом: — Вот же извращенцы… Целоваться с Албарн… — приятель двинул Соула локтем под ребра. — Это же как сеструху засосать… Ну все, понял Соул. Понеслось. Главное, пропустить сто тысяч пятьсот шуток мимо ушей, тогда другу надоест. Наверное. — Не знаю насчет сестры — у меня брат, — как можно более безразличней пожал он плечами и сунул руки в карманы штанов. Хрена с два он поведется на такое. — Ты знал, что через поцелуи с ней всякую заразу подцепить можно? — авторитетно заявил Блэк Стар и покосился на Маку, идущую чуть впереди, чтобы убедиться, слышит ли та разговор. — Сначала читать полюбишь, потом на последние деньги книг понакупишь, а потом и вовсе сам не заметишь, как сядешь с ней в обнимку и начнешь смотреть «Сумерки». Соул усмехнулся. Справедливости ради, за подобными фильмами он повелительницу ни разу не заставал. — Мака смотрела «Сумерки»? — спросил с толикой заинтересованности. — Хуже, — вынес обвинительный приговор звезданутый. — Читала. Видел у нее книги. — Соул заметил, как Мака сжала кулаки. Кто-то сейчас огребет. И черт, как же давно он такого не видел. — А еще «Пятьдесят оттенков серого»… — доверительно поделился знанием приятель. Повелительница резко обернулась уже красная как рак и процедила сквозь зубы: — Блэк Стар! Я же сказала, что это не моя книга! Ее Джоан кто-то из друзей подарил! Наверное, она сейчас была бы не против иметь в руках даже ее, чтобы применить на друге парочку унижающих того техник как раз в духе пресловутых «оттенков». — И как тебе Константин Грин? — не смог удержаться и закинул приманку Соул. — Его зовут Кристиан Грей! — не раздумывая, выпалила Мака, а когда Соул с Блэк Старом в унисон расхохотались, поняла свою ошибку. — Все такие же два дебила! — прошипела она сквозь зубы, отвернулась и ускорила шаг. Соул расплылся в зубастой улыбке. Ох, как же он скучал по такой Маке-фурии.