Better Than Fiction

За окном всё ещё царит ночь, когда Хонджун резко просыпается. Холодный пот стекает по вискам; одеяло душит своей тяжестью, Хонджун отбрасывает его прочь, и мирную тишину нарушает глухой стук. Он садится на кровати. Сердце бьётся, как сумасшедшее, словно стремится пробить грудную клетку; он задыхается. Хонджуну требуется время, чтобы осознать: он проснулся, он в безопасности. Опять. Чёртовы кошмары. Ему бы сейчас лечь обратно: на экране телефона два часа ночи, у парней сегодня выходной, и Хонджун может спать сколько захочет. Но он не может: страх преследует его и грозится захватить разум, стоит лишь неосмотрительно закрыть глаза. Обычно в таких случаях Хонджун будит Сонхва и не даёт старшему отдохнуть; но сейчас хён, как, впрочем, все из их группы, уехал домой, дабы провести выходные с семьёй. Единственный, кто остался — Юнхо. Хонджун правда не хочет беспокоить его, но ранее — если быть точным, вчера — младший дружелюбно предлагал свои крепкие объятия в качестве лекарства, и Хонджун намерен воспользоваться его предложением сейчас. Так что лидер, всё ещё пребывая в лёгком оцепенении после резкого пробуждения, поднимается и крадётся в сторону нужной комнаты сквозь тёмный и безмолвный коридор. Шаги, что издают его голые ступни при соприкосновении с холодным деревом, устилающим пол, кажутся оглушающе громкими в ночной тиши. Хонджун бесшумно открывает дверь и легко находит взглядом Юнхо: лежащим на животе, в наушниках и уставившимся в экран телефона. Отнюдь не спящим. Хонджун расслабляется, и улыбка ложится на его губы: Юнхо выглядит очень мило, будучи полностью погружённым в свой мир. Хонджун негромко кашляет, привлекая к себе внимание. Хозяин спальни в панике блокирует телефон и прячет его под подушку. Лидер усмехается: — Что ты делаешь? — Ничего! — взволнованно отвечает тот. Хоть комната и погружена во мрак — ведь единственным источником света был экран смартфона — Хонджун почти уверен, что лицо Юнхо залито краской. — Тебе не нужно стесняться того, что ты смотришь порно. Мы все это делаем. Сонхва смотрит его даже в моём присутствии! — Хонджун неприязненно передёргивает плечами и щёлкает переключателем. Он оказывается прав: Юнхо отчаянно краснеет. Даже его большие ладони, за коими он прячет глаза от яркого света, не могут скрыть алеющие скулы. — Я не смотрел порно, — дует губы Юнхо. Он вылавливает телефон из-под подушки, чтобы посмотреть на время, и оставляет его лежать рядом. — Я читал. — Уверен, так оно и есть, — беззлобно смеётся ночной гость и приближается, наконец, к постели. — Могу я… Остаться с тобой? Без лишних слов младший отодвигается, освобождая место на двуспальной кровати. Хонджун ныряет под одеяло и устраивается на боку, лицом к Юнхо. Тот мягко улыбается в ответ и запускает пальцы в его волосы, ласково царапая ногтями кожу головы. — Снова плохие сны? Хонджун расслабляется; ему слишком хорошо сейчас, чтобы он мог выдать что-либо сложнее согласного мычания. Юнхо действительно дарит лучшие объятия. — Не хочешь поговорить об этом? — Нет, — Хонджун отвечает, не задумываясь, и тянет Юнхо ближе к себе. Он никогда не рассказывает о своих кошмарах, здесь просто нечего рассказывать, честно. И ещё он не хочет заставлять Юнхо беспокоиться. — Но ты можешь рассказать мне, что за книгу ты читал. Хонджун чувствует, как напрягаются обнимающие его руки. То, как упрямо Юнхо отрицает, что смотрел порно, и как сильно разнится со словами его реакция, не может не веселить. — Эм… Это не самая лучшая идея. — Ты безусловно прав. Ты должен прочесть мне её вслух, — Хонджун ехидно улыбается, и Юнхо широко распахивает глаза. — Ох… Эм… Ладно. Я просто… Пойду выключу свет. Вернувшись в кровать, он вновь увлекает хёна в тёплые объятия и снимает блокировку с телефона. — Мне… Читать сначала? — Не обязательно, — Хонджун заглядывает в экран и, вау, это действительно огромный текст. Юнхо и правда читал. — Просто… Продолжи с того момента, где остановился. «Я всего лишь хочу слушать твой голос», — думает он, но не говорит вслух, потому что… на то есть причины. Хонджун замечает, что Юнхо пытается пролистнуть страницу, поэтому молниеносно ловит чужое запястье и выхватывает телефон из цепких пальцев. Он игнорирует испуганное и преисполненное паники «мммгхх» со стороны младшего, отмахивается от него и читает текст, стремясь понять, что же так испугало Юнхо. Его волосы в тот день выглядели безупречно, как на сцене, так и вне неё; но ничто не могло сравниться с тем, как яркие пряди контрастировали с бледной кожей, будучи зажатыми меж сильных пальцев, а с грязных губ срывались самые пошлые стоны. Хонджун закатывает глаза. Юнхо и впрямь не смотрел порно, он его читал. Он так паникует, потому что речь о двух парнях? Хонджуну плевать на это, правда. Он, конечно, удивлён, но учитывая его сильную и продолжительную влюблённость в Юнхо, это ему даже на руку. А затем он замечает. Своё имя. Он читает там собственное имя. «— Давай, Хонджун. Будь хорошим мальчиком, ради меня, — выдыхает Юнхо ему на ухо, касаясь мочки губами. Он наблюдает, как чужая шея покрывается мурашками, и жадно впивается в мягкую кожу зубами. — Постарайся быть тише, мы ведь не хотим, чтобы нас услышали, верно?» Это о нём. Даже не так: речь о Юнхо и о нём. Он смотрит на младшего, что выглядит так, словно сейчас заплачет: глаза широко раскрыты, и он больше не прикасается к Хонджуну. Тишину не разрывают никакие «Я могу объяснить», потому что Юнхо — мальчик сообразительный и прекрасно знает: не может. — Почему… — Хонджун прочищает горло и пытается собраться с мыслями, но его мозг занят визуализацией прочитанной только что сцены, и ему нестерпимо хочется провалиться сквозь землю. — Почему ты читал это? На самом деле, он даже не ждёт ответ: нет таких слов, что спасли бы сложившуюся ситуацию. — Я… Я читал больше, — выдавливает Юнхо, и его голос звучит надломлено. — О нас. И у меня нет логического объяснения этому, я просто… Да. Я читал о нас, то, что пишут фанаты. Хонджун мысленно нарекает себя ревнивой сучкой и спрашивает: — Ты читал что-нибудь о себе и других мемберах? Он ожидает услышать громогласное «да». Ведь дело не в предпочтениях, верно? Это просто любопытство. Беспристрастная оценка творчества поклонников. — Нет. Только… про нас, — Юнхо смотрит на одеяло так, словно это самая занимательная вещь в комнате. Хонджун не согласен: то, что он только что прочёл — вот что увлекательно. К тому же, какая-то его часть сейчас по-идиотски счастлива. Все знают, что он безумно влюблён в младшего едва ли не испокон времён. — Ты хочешь… Ты хочешь сделать это? — он не верит, что произносит вопрос вслух. Если Юнхо додумается ответить отрицательно, ситуация станет ещё более неловкой. Младший смотрит на него широко раскрытыми глазами, но он не выглядит напуганным — скорее, удивлённым. — Хён? — в голосе не слышится отвращение, и Хонджун принимает это за хороший знак. А ещё он очень, очень хочет его. Он откладывает телефон в сторону и прижимается к широкой груди. — Полагаю, это значит «да»? Потому что я правда хочу отсосать тебе, Юнхо, — чёрт возьми, он сказал это. Он действительно произнёс эти слова. Вслух. Хонджун вглядывается в лицо напротив, в ожидании реакции, и чувствует подкатывающую к горлу панику. Юнхо встречается с ним глазами, но выражение в тёмных зрачках прочесть невозможно. Наконец, он ласковым движением убирает пряди с лица Хонджуна, аккуратно заправляя их ему за ухо, и мягко касается кожи пальцами; на губах играет лёгкая улыбка. — В рассказе никто никому не отсасывал, впрочем, — он посмеивается, проводя подушечкой большого пальца по нижней губе. Хонджун, будучи, безусловно, уверенным в себе геем, пользуется предоставленной возможностью и приоткрывает рот, позволяя ласкающему его губы пальцу попасть внутрь. У Юнхо перехватывает дыхание: Хонджуна, вытворяющего подобное, необходимо запретить. Быть таким противозаконно. Он хочет его. Он жаждет Хонджуна, так сильно, до боли в груди; но вместе с тем Юнхо не хочет, чтобы всё выглядело так, словно он им воспользовался. Хонджун напуган кошмарами, и разум его затуманен, поэтому Юнхо испытывает прилив вины. Он не хочет, чтобы позднее Хонджун о чём-то жалел, не хочет испортить их отношения лишь потому, что не смог удержаться. Но Хонджун стонет и просит поцеловать его. Он звучит надтреснуто, и Юнхо буквально чувствует, как остатки разума испаряются и их место занимает обжигающая страсть. Он убирает руку и наклоняется ближе, наконец сминая столь желанные губы — спустя долгие месяцы грёз. Юнхо целует медленно, всё ещё оставляя возможность остановиться, если тот захочет; но Хонджун жадно отвечает, сжимает рубашку в своих хрупких ладонях и скулит в поцелуй. Всё происходящее кажется сном, и в любой другой ситуации Юнхо клял бы себя за грубость — но не сейчас. Он путается пальцами в чужих волосах, экран забытого всеми телефона вновь гаснет, погружая комнату во мрак, и Юнхо замечает: яркие пряди великолепно сочетаются с оттенком его кожи, рассыпаясь по костяшкам и щекоча запястье. Как и было написано. Юнхо определённо намерен привыкнуть к этому. Набравшись смелости, он тянет выкрашенные локоны назад и наблюдает за реакцией. Может показаться жутким, что он не закрывает глаза во время поцелуя, но Юнхо просто не может перестать любоваться, он хочет видеть абсолютно всё, чтобы запомнить, так как… ну, у них ещё многое впереди. Юнхо хватает Хонджуна за ягодицы и перемещает на себя, сверху, продолжая прижимать к груди, в то время как его руки стягивают шорты старшего вниз. Хонджун разрывает поцелуй и судорожно стонет, когда холодные руки Юнхо касаются его разгорячённой кожи. — Я действительно хочу отсосать тебе, — задыхается он. Член Юнхо дёргается от того, как звучит голос Хонджуна. — Через минуту, детка. Сначала я должен позаботиться о тебе, — Юнхо переворачивает их и тянется через старшего, дабы включить небольшой ночник, что находится на тумбочке возле кровати. Хонджун прекрасен: раскрасневшееся лицо, приоткрытые губы, расширенные зрачки. Он выглядит разбитым, и Юнхо это заводит. — Хён, ты правда этого хочешь? — спрашивает он абсолютно серьёзно, несмотря на то, что каждая его частичка кричит ему заткнуться и взять уже Хонджуна. — Да, да, я хотел этого уже очень давно, — он выглядит так, словно не до конца осознаёт, что говорит, и Юнхо это не нравится. Неважно, как сильно он хочет его и что мечтает сделать — он должен быть уверен, что на этот шаг они согласны оба. — Хён, Хонджун, детка, — шепчет он ласково, касаясь губами его лба. Он незамедлительно жалеет о содеянном, так как кожа старшего в поту; но он любит его, так что — всё в порядке. — Посмотри на меня, ты можешь сосредоточиться? — Хонджун кивает, его губы дрожат, словно ещё немного — и по алеющим скулам потекут слёзы. Юнхо точно не должен находить это возбуждающим, но он находит. — Я должен убедиться, что ты хочешь этого. Я не собираюсь использовать тебя. — Ты не используешь, — Хонджун сглатывает, его кадык скачет, и Юнхо оставляет на нём тёплый поцелуй. — Я хотел этого, я же сказал. Я всегда был влюблён в тебя, Юнхо. Так что пожалуйста, ради Бога, просто коснись меня уже. Юнхо улыбается, широко, глупо и влюблённо; целует каждый миллиметр шеи, ласково кусает в челюсть. — Когда ты так мило просишь, я не могу тебе отказать, — он усмехается, греет губы старшего лёгким поцелуем и скользит ледяными ладонями под его футболку, помогая её снять. Сейчас Хонджун кажется уязвимым и хрупким, но Юнхо любит его таким, какой он есть. Он просто помешан на нём. Освободив Хонджуна от ненужной одежды, Юнхо покрывает поцелуями его грудь, дразнит языком соски, и звуки, что издаёт хён, звучат для него райской песней. — Не дразнись, Юнхо, — лидер выгибается, потираясь пахом о бедро младшего. — Ты готов кончить уже сейчас? — тот продолжает терзать оказавшиеся весьма чувствительными соски. Он хочет трахнуть Хонджуна, без сомнений, но он также хочет сделать это при иных обстоятельствах. Они так долго жаждали друг друга — этот раз должен быть неповторимым. — Я могу, — Хонджун задыхается, продолжая тереться членом об оголённый участок кожи. — Но ещё больше я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне, милый. Это прозвище срывает в голове Юнхо последние тормоза. Одним движением он срывает с него бельё и пытается не удивляться тому, насколько его член длинный. Это просто член, как любой другой — не то, чтобы он видел их много за свою короткую жизнь; но этот своего рода особенный, потому что это Хонджун, и он так возбуждён. Юнхо раздевается и садится в ногах старшего. Он не может скрыть своё восхищение: Ким Хонджун — чёртово произведение искусства. Пускай он невысокий и худой, но он всё равно прекрасен — везде, каждой своей чертой, каждым изгибом тела. Юнхо не выдерживает: тянет хёна к себе на колени и целует его со всей пламенной страстью. — Я хочу трахнуть тебя, — шепчет он в распалённые губы, и в ответ ему раздаётся стон. — Да, прошу, пожалуйста, — Хонджун впивается ногтями в широкую спину. — Только скажи, что у тебя есть смазка. Я не собираюсь делать это без смазки, без неё всё далеко не так приятно. Юнхо посмеивается, тянется под матрас и с победным выражением лица демонстрирует бутылочку. — Сан весьма любопытная сволочь, — он усмехается, когда видит подпрыгнувшие вверх брови Хонджуна. Тот лишь кивает и разворачивается спиной. Юнхо выдавливает гель на пальцы и пытается согреть их своим дыханием; ещё немного он наносит на свой член и размазывает по всей длине. Он опасается, что кончит прямо в тот момент, как войдёт внутрь Хонджуна, и оказывается недалёк от правды; однако ему удаётся сдержаться. Чувствовать Юнхо в себе подобно раю на земле, и Хонджун не представляет, каково же будет оказаться внутри самого Юнхо. Но он точно хочет это испытать. Вернувшись с небес обратно на кровать, младший обхватывает ладонью находящийся в непосредственной от него близости стояк и сочетает движения бёдер с рывками руки. Хонджун олицетворяет собой стонущий хаос: он впивается пальцами во всё, до чего может дотянуться. Юнхо ничего не может с собой поделать и кусает угловатое плечо, когда кончает; он крупно вздрагивает. Хонджун стонет при виде беспорядка на его бёдрах и умоляет дать ему кончить тоже. Грандиозный финал в конце концов оказывается не таким уж и грандиозным: они оба вспотели, перепачкались и запыхались. — Реальность оказалась лучше, чем ты читал? — задыхается Хонджун. Он отстраняется и утыкается лицом в подушку. Юнхо борется с желанием укусить его за ягодицы — потому что они прямо здесь. — Не знаю. В реальности я столкнулся с двенадцатидюймовым членом и тем, что ты готов был кончить ещё в самом начале. Хонджун ударяет по матрасу, видимо, представляя на его месте Юнхо. — Я сказал, я могу это сделать. Я просто хотел, чтобы ты касался меня больше. Я покажу тебе в следующий раз. Юнхо улыбается и ложится рядом, игнорируя громкий шлепок, который издают их влажные от пота тела. — Следующий раз? Хонджун поворачивает голову набок и посылает усмешку в его сторону. — Не переживай, твоя задница это точно не пропустит. К тому же, я всё ещё не отсосал тебе. Юнхо вновь одаряет его нежной улыбкой. — Давай примем душ и ляжем спать. — Никак нет, — мурлычет тот, проваливаясь в сон. — Твой хён слишком устал, ты должен дать ему отдохнуть. Если бы Хонджун не был таким чертовски милым, Юнхо бы скинул его с кровати, потому что тот устроил ему настоящий ад на только что выстиранных простынях; но что Юнхо может поделать? Он слишком любит Хонджуна, даже если тот ведёт себя как последний засранец. — Ладно, но в таком случае запихивать бельё в стиральную машину будешь ты, — он зевает и подвигается ближе, обвивая руками талию старшего, но Хонджун уже спит и не слышит обращённых к нему слов. *** Сан бесшумно открывает дверь в общежитие и ступает как можно тише: так как он вернулся из дома раньше остальных, почему бы не устроить Хонджуну и Юнхо сюрприз? Они точно не ждут его так рано. Чего не ожидает сам Сан, так это найти хёнов, спящими на диване в гостиной, да ещё и нагими — даже без одеяла, которое могло бы скрыть сей факт и которое сейчас чинно возлежит на полу. Сан даже не пытается поднять его и водрузить на законное место — он слишком хорошо знает, что он видит, и, стоит отметить, слишком невинен, чтобы лицезреть подобное вообще. Он замечает телефон Юнхо на кофейном столике. Любопытство берёт верх, и Сан приближается, дабы взглянуть на экран. Его волосы в тот день выглядели безупречно, как на сцене, так и вне неё; но ничто не могло сравниться с тем, как яркие пряди контрастировали с бледной кожей, будучи зажатыми меж сильных пальцев, а с грязных губ срывались самые пошлые стоны. Эти слова он узнает где угодно. Это он написал их. Это из его рассказа, придуманного относительно недавно и чисто ради шутки. Но сейчас, взирая на своих друзей, что, очевидно, прочли это, Сан испытывает колоссальное моральное давление: комната, где они находятся, расположение, жуткие алеющие отметины на коже Хонджуна — они буквально воплотили в реальность написанное. Сан не знает, смеяться ему или плакать. Он быстро кладёт телефон обратно — блокируя его на всякий случай — и выполняет тактическое отступление в его общую с Юнхо комнату. Что же, это тоже оказывается большой ошибкой: в помещении царит беспорядок, везде раскидана одежда, преимущественно принадлежащая Хонджуну, и бутылочка смазки приветливо выглядывает из недр кровати Юнхо. Всё-таки плакать.