Смирение

Шуэр не мог назвать себя человеком терпеливым. Военному, прославленному на поле брани, даже прощалась некоторая грубость. Высокое положение и возраст несколько смирили его нрав, иначе заклинателю, дерзнувшему напасть на его брата в его же доме грозила бы немедленная расправа, и плевать, насколько тот могущественен и силен. Так бы он и поступил, если бы не Шен, хотя, порой Шуэру казалось, что кто-то из них двоих определённо сошёл с ума. Неужели ремесло заклинателя настолько меняет разум, что возмутительные, непростительные вещи начинают видеться под другим, диким и ужасающим, углом? Или... Нет, этого не может быть!.. Или... Сцена в купальне намертво врезалась Шуэру в память: повсюду кровь, его брат без сознания, бледный, точно мертвец (от одной мысли о близости Шена к смерти бывалого генерала страх плотно взял за горло), а к его губам приник красавец в перепачканных кровью богатых одеждах, и Шен в его объятиях кажется особенно хрупким и беззащитным. Уже одно это возмущало Шуэра до глубины души: его малявку, да какой-то мужик, пускай хоть сотню раз прославленный заклинатель!.. Это немыслимо! Недопустимо! И... Шуэр где-то в глубине души готов был признать, что, возможно, это немного не его дело. Было, до той кровавой бани. Видят боги, если бы это вскрылось чуть раньше, он бы смирился. Проворчал бы для виду, порадовался, может, даже, ведь Муан Гай производил впечатление образцового заклинателя, имел облик блистательный и утонченный, и добрую славу, которая летела впереди него. Но что, если все это лишь морок? Что, если тёмные силы взяли над душой старейшины Муана верх, а Шен не может признать очевидного? Что, если его брат околдован? Или просто настолько влюблен, что готов простить Муану все, что угодно. - Вы только друзья? - Шуэру важно было узнать ответ на этот вопрос, чтобы хотя бы начать понимать, что происходит. Если бы Шен сказал "да", он бы пошел и зарубил Муана за то, что тот посмел предать доверие его брата. Если же нет... Шуэр пошел бы и сделал то же самое, поскольку Шен явно потерял способность объективно оценивать ситуацию. Но, вот незадача, будто на зло Шен не ответил ни да, ни нет. "Муан мой драгоценный друг" - и это могло означать что угодно. В смятении, боясь задеть чувства Шена, Шуэр сам поступил так, как ему не свойственно, а именно не сделал ничего, просто выставил Муана прочь. Необычайное мягкосердечие, шептались слуги. Достопочтенная вдовствующая императрица изволила высказать недоумение, отчего весь этот шум. Не хватало, чтобы история дошла до двора. Но. В одном он был уверен точно: пока Шен находится под защитой его дома, Муану лучше оставаться отсюда как можно дальше. Возможно, это поможет брату более беспристрастно взглянуть на ситуацию, и он сможет, наконец, внятно объяснить себе и ему, что произошло. Порой Шуэр подумывал обратиться к другим заклинателям, но всякий раз эту мысль отбрасывал. Нечего было показывать, что эта история имеет больше значения, чем нелепый курьез. К тому же Муан вёл себя странно. Раздражающе, да, но в глубине души Шуэр, сам человек чести, не мог не признать, что, если сказанное Шеном - правда, окажись он на месте Муана, то поступил бы так же. Стоял бы дни и ночи месяцами или даже годами, просто чтобы убедиться, что друг благополучен, добился бы встречи, опустился на колени и вручил бы без колебаний в чужие руки право распоряжаться своей судьбой. Порой, выходя на порог, требуя, чтобы Муан убрался, Шуэр видел, как трескается его мнимая бесстрастность и сквозь звериное упрямство проскальзывает нечто подобное. Всего лишь на миг, но этого мига всякий раз оказывалось достаточно, чтобы Шуэр колебался и вновь начинал искать причины не предпринимать ничего. Он надеялся, что сон благотворно повлияет на разум Шена и не считал себя в праве лишать его возможности самому за все спросить с виновника. Но все обернулось совсем не так, как Шуэр предполагал. Он шёл пригласить брата на завтрак, когда услышал, что в комнате тот не один. Шуэр взялся было за створку, чтобы отодвинуть дверь прочь, но невольно замер, прислушавшись. -... Месть, - Шен говорил устало и печально. С кем это? С одним из своих учеников? - довольно упоительное занятие, особенно, когда уверен, что имеешь на неё право... Но, понимаешь... Она ещё больше все вокруг разрушает. - О чем это он, уж не о Муане ли? - Удовлетворение? Можно почувствовать от неё удовлетворение. Но радости не ощутить. Во всяком случае я не смогу. Я не хочу обменивать свою жизнь на жизнь другого человека. Шуэр застыл. Его пальцы ещё крепче сжались на безвинной деревяшке, но он молчал, не дышал почти, силясь понять, переварить то, что сказал его брат. Не было сомнений, о ком и о чем шла речь, главное, что решение Шен уже принял, и все внутри Шуэра противилось ему, восставало, требовало ответа, причин, крови... - Я не жду, что ты поймешь моё решение, - словно в ответ на его мысли тихо продолжил Шен. - Просто прими его и не иди против него. "Не могу!" - с горечью подумал Шуэр. Он никогда не сможет простить Муана, не сможет оставить безнаказанным человека, который причинил боль его близкому человеку. Муан... - Ты слишком добрый! - резкий голос словно хлестнул по нервам, вновь обрати в статую вернее любого заклятия. Муан был здесь, в его доме, наедине с его братом! Набрался наглости и все же пришёл... И вручил Шену свою жизнь? А Шен... Он отказался. Какие чувства тому были причиной? Любовь? Или крайняя степень отвращения, нежелание даже руки марать об этого человека? Как бы там ни было, Муана ждёт кара, Шуэр не настолько брезглив. В конце концов, не он отпустил преступника на все четыре стороны, и Шену он ничего не обещал. Размышляя таким образом, часть реплик Шуэр пропустил. Он уже готов был войти и прервать этот тягостный разговор, вывести наглеца вон из поместья и совершить правосудие, коль скоро тот сам об этом просит, но возглас Муана вновь заставил пошатнуться опору под ногами прославленного генерала: - Ничего страшного не случилось бы, уличи мы её! "Что?.." - Шуэр напряг слух, но его брат ничего толком не ответил, вновь пустившись в моральные терзания. Муан его одернул, и Шуэр с ужасом поймал себя на мысли, что одобрительно ему поддакивает. Этого ещё не хватало! Лучше бы о деле говорили! Кто такая "она"? В комнате меж тем повисло тяжкое молчание. И тут разрозненная мозаика в голове Шуэра сложилась, заставив содрогнуться. Генерал опустил голову. Он сам позволил Шену копаться в прошлом их семьи. Глупое, опрометчивое решение, но Шуэр знал, что никакие просьбы не в силах остановить неуемное любопытство его брата. К тому же он сам хотел лишь мира и покоя в собственном доме, и кто ещё мог его подарить? Не иначе к Шуэру старость пришла, если он и впрямь стал грешить на духов и призраков там, где самые страшные деяния всегда оказывались на совести людей. Но как приятно иметь возможность свалить всю вину на духов и очистить близких от подозрений, разом прекратить все распри? Какой же он старый дурак! Он ведь догадывался обо всем, просто не хотел знать. И, коль скоро Старейшина Муан требует возмездия, у них с Шеном на руках доказательства и они точно знают, о ком говорят. Шуэр стиснул зубы и помотал головой. Будь благославенно благородство его брата, если он... - У меня свои планы на её счёт, - внезапно Шен заговорил снова, - и горячность туда не входит. Закончим этот спор. Муан промолчал. Раздался лёгкий скрип. Шуэр понял, что больше не может сдерживаться, и толкнул дверь. Однако стоило ему увидеть этих двоих вместе, увидеть, как Муан сидит на кровати его брата с видом человека, который имеет на это право, гнев вновь ударил ему в голову. Старейшина Муан пришёл говорить о мести, но ни словом не обмолвился о собственной вине, хотя должен был просить прощения. Но, кажется, Шуэр единственный в этой комнате так считал, поскольку в ответ на его возмущение Шен закатил такое представление, что у Шуэра глаза полезли на лоб, а все слова затерялись где-то в глотке. Прославленный генерал и опомниться не успел, как оказался разбит и выдворен прочь под натиском противника. Последняя его мысль была, прежде, чем двери захлопнулись: "Они точно любовники". Шуэр с раздражением её отогнал. Причём тут это, когда он о стольком должен был поговорить с Шеном, столько сказать ему, спросить... И все же, пока они шли завтракать, Шуэр не мог отделаться от мысли, что брат так и не попросил для Муана отдельной комнаты, и что у возлюбленных есть много способов вымолить прощение под покровом ночи. Пропустив Шена вперёд, Шуэр поймал одного из слуг и приказал приготовить для гостя прежние покои. Слуга поклонился и сообщил, что в павильоне есть все необходимое, и что он неприменно со всем почтением пригласит туда старейшину Муана. Довольный, Шуэр уже почти достиг внутреннего дворика, когда запыхавшийся слуга вернулся, весь дрожа. - Ничтожный просит прощения за то, что не выполнил приказ, - пробормотал он, низко склонившись перед Шуэром, заставив того нахмуриться. - Господин Муан изволил уснуть, а собака господина Шена не позволила ничтожному войти в комнату. Шуэр хмыкнул. *** Шен выглядел таким счастливым, закутанный в плащ, точно хомячок, с конфетой в руках и со следом сладкой пасты на щеке. Шуэр смотрел на него с умилением, вытеснившем все посторонние мысли и чувства. Казалось, не было никаких долгих лет разлуки, тайн, смертей, обид и недомолвок. Только счастливая семья и младший братишка, который бегает пешком под стол и уплетает за обе щеки надаренные сласти. Сейчас откуда-нибудь с загадочным видом непременно выйдет Рурет, а следом за ней прошествует маленький, но уже такой умилительно-важный Шиан. Но... Рурет вот уж сколько лет лежит в гробу, а Шиан руководит одним из самых влиятельных орденов в мире и столицу не жалует. Шен же превратился во взрослого, измотанного мужчину, и от давишнего малыша в нем осталась лишь широкая непосредственная улыбка, столь редкая теперь на его изможденном лице, что у Шуэра горло сжималось. Он смотрел на брата и наслаждался этими тихими минутами единения. Все намерения поговорить о серьезных вещах отхлынули прочь, их, словно ночные тени, спугнула улыбка Шена, терять которую Шуэр посчитал преступлением. Потом, успеется. Кончится этот чудный солнечный день, начнется другой, полный забот и тревог, а пока его брат заслужил отдых. Если не хочет сам говорить, Шуэр подождет. Однако, этот Муан скверно о нем заботится! "Я привык так жить". Разве скажет такое человек, счастливый в любви? Шуэр вновь засомневался в правильности сделанных выводов. А что, если он все не так понял? Но тогда как правильно? С губ Шуэра вновь едва не сорвался набивший оскомину вопрос "Так вы только друзья?" И даже если так, разве может настоящий друг позволить другому дойти до такого состояния? Как можно было кого-то называть другом, осмеливаться целовать, и позволить в одиночку рисковать своей жизнью? Разве не для того нужны близкие люди, чтобы защищать и поддерживать? Ярость вновь поднялась в груди удушливой волной. Нет, он не сможет простить Муан Гая, окажись он хоть самим небожителем. Тем более он не отдаст Малявку тому, кто не может о нем позаботиться. Вот только Шен был столь весел и счастлив, не оттого ли, что в спальне его ожидает возлюбленный, с которым столь удачно удалось примириться? Да и полно, была ли ссора? Шуэру еще сильнее хотелось придушить Муана и оградить Шена от его общества. Чтобы уберечь брата от боли и разочарования. Шиан, столь рано повзрослевший, всегда подшучивал над старшим братом, называя его наседкой. Ну, что ж, пусть наседка. Но его Малявка явно нуждался в помощи и поддержке, он сам взвалил ему на плечи гору семейных неурядиц, за что тот едва не расплатился жизнью. Кому же, как не ему, защищать его? Ведь у Шена нет никого ближе Шуэра... - Можно... Можно я заберу себе эту пиалу? Шуэр удивленно взглянул на брата. Шен больше не улыбался. В его невероятных светлых глазах стояла такая тоска, что Шуэру немедленно захотелось схватить его в охапку и спрятать от всего мира. - Конечно, - пробормотал он, чувствуя, как пересохло в горле. Шуэр смотрел на брата и видел его словно издалека, будто Шена здесь и не было никогда. Это пронзало его сердце насквозь страхом и болью. Как он мог защитить Шена, он, простой смертный, если тот был подобен предгрозовому облаку, что несет по небу злой северный ветер? Но Шуэр отбросил эти мысли. Пока Малявка в его доме, он его не оставит, кто бы или что бы ни встало у них на пути. И в первую очередь стоит подумать, как оградить его от людей, недостойных звания друга. Следить за братом после случившегося Шуэру не казалось зазорным. К несчастью, его не вовремя отвлекли домашние хлопоты, и отправиться на поиски Шена Шуэр смог лишь когда стемнело. В комнате Малявки горел свет. Обычно слуги закрывали на ночь ставни, но, очевидно, собака Шена сегодня их не пустила, и все происходящее внутри было видно, как на ладони. Шуэр не собирался, словно соглядатай, стоять в темном саду под окнами. Он просто шел пожелать брату спокойной ночи и настойчиво препроводить назойливого гостя в приготовленный ему павильон, но тут увидел, как Шен отодвигает дверь и входит внутрь. Невольно Шуэр замер. Собака кинулась навстречу хозяину и принялась наскакивать на Шена в попытках облизать тому лицо. Холм на кровати зашевелился, явив на свет Муан Гая в нижних одеждах, с полотенцем, упавшим с растрепанных волос. Он сонно заморгал на фонарик в руках Шена и что-то тихо произнес, до Шуэра не долетело ни звука. Шен улыбнулся в ответ, отпихнул собаку и поставил фонарик на стол. Затем взял оттуда какой-то предмет и протянул сидевшему в одеялах Муану. Это оказался гребень. Пока Муан распутывал волосы, Шен снял верхний халат и аккуратно повесил его на стойку. Увидев это, Муан странно дернулся и замер с занесенным гребнем в руке. Шуэр непонимающе нахмурился. Это не походило на реакцию любовника, ждущего на ложе сердечного друга. Скорее, на человека, вовсе не ожидавшего такого развития событий. Но Шен выглядел совершенно спокойным. Он сел на кровать и принялся помогать Муану расчесывать волосы, словно и не замечая вовсе его напряжения. Шуэр почти слышал, как он насвистывает или мурлычет что-то под нос, увлеченно копаясь в длинных светлых прядях. Со стороны эта сцена выглядела интимной и будничной, словно повторенной десятки раз. Так жена могла ухаживать перед сном за любимым мужем. Вот только "муж", кажется, к подобному не слишком привык. Но кто знает, какие у них заведены порядки? Ведь, в конце концов, Муан отмер и расслабился. Шуэр стоял, не в силах понять, как ему следует отнестись к увиденному. Все в нем восставало против Муан Гая, но Шен... Он выглядел таким спокойным и довольным... Будет ли правильно с его стороны теперь войти и все разрушить? Рявкнуть "Я старше и лучше знаю!"? Нет. Плох тот генерал, который не смыслит в искусстве стратегии. Да, он поклялся защищать Шена, но в данный момент ему ничто не угрожало. Шуэр лишь испортит отношения с братом своей неделикатностью и выставит себя тираном и самодуром, если ворвется сейчас в спальню. Пришлось сжать кулаки и стиснуть зубы, чтобы остановить самого себя, притушить жгущие возмущение и ярость. Он поговорит с Шеном, обязательно поговорит, но в подходящий час. Тем временем Шен, очевидно, удовлетворился прической "драгоценного друга", вернул гребень на столик и задул фонарь. Разом стало темно. Шуэру пришлось поморгать, чтобы снова начать видеть очертания предметов. К счастью, армия приучила его быстро привыкать к смене света и тьмы. Мелькнувшая большая серая тень заставила прославленного генерала вздрогнуть и схватиться за несуществующий меч. Лишь мгновение спустя Шуэр с отчаянно бьющимся сердцем понял, что это всего лишь собака запрыгнула на кровать, покрутилась, удобнее устраиваясь, и завалилась пушистым сгустком серых сумерек. Ну хоть кто-то будет охранять Малявку этой ночью. Удивительно, что эти двое, собравшись сплести рукава, не выставили пса за дверь. Но, кажется, Шуэр зря погрешил на бесстыдство некоторых заклинателей. Парочка просто улеглась спать. Лишь раз в лунном свете взметнулся рукав Муана, укрывая собой Шена. Шуэр снова вздрогнул, глядя, как его брат сначала замер на миг, словно к чему-то прислушиваясь, а затем принялся ерзать, устраиваясь поудобнее. Наконец, Шен запустил пальцы в густую собачью шерсть и замер. По его лицу разлилось все блаженство этого мира. Шуэр постоял еще немного, любуясь его улыбкой, а затем с грустью вздохнул и устало побрел прочь. Войдя в кабинет, он сел за стол, придвинул к себе бумагу, взял кисть и вывел сто раз иероглиф "смирение".