Время сейчас

Утром они проснулись поздно, а когда проснулись, Варкалис кликнул камердинера и приказал подать им завтрак на троих в спальню. Уже знакомая Тсану болтливая служанка вошла боязливо и медленно, толкая перед собой дребезжащий столик на колёсиках: с фруктами, тарелками с кашей, чайником чая и графинами с соками и лёгким фруктовым вином. Камердинер принца прошёл следом, бегло оглядел комнату и даже виду не подал, заметив скинутые возле камина перины и одеяла. Однако было ясно, что стоит только Варкалису и его молодой жене покинуть спальню, как вышколенные слуги перестелют постельное бельё и вернут перины и одеяла на кровать. Здесь все явно привыкли к причудам принца. Что неудивительно, ведь Варкалис сам рассказывал, что любил спать у камина с самого детства. Тсан принял у служанки столик и негромко поблагодарил её: — Спасибо, дальше я сам. Она какое-то время топталась рядом, пока не догадалась, что её присутствие больше не требуется. — Можешь быть свободен, Прент, — тем временем обратился Варкалис к своему камердинеру. Тот оказался вышколен лучше и сразу понял намёк, развернулся и вышел. — Погодите, я проверю еду, — предупредил Тсан, осматривая тарелки и — особенно тщательно — вазу с фруктами. — Теперь так всё и будет? — подрагивающим голосом спросил Айни. К утру он был сам не свой. И не смотрел Тсану в глаза. Тсан тоже избегал встречи их взглядов. И при этом старался притвориться, будто ночью ничего не случилось. Так и было: не случилось ничего особенного. Он просто оказывал помощь Айни, вот и всё. Однажды Айни отравился, наевшись незрелых ягод вишники в саду. Тогда ему тоже было плохо, он бредил полночи, а Тсан дежурил у его кровати, то и дело меняя компрессы на лбу. Фрейлину Айни сморил сон; Тсан не хотел её будить и всю ночь заботился о принцессе сам. — Как «так»? — спросил Варкалис, подходя к столику, наливая в одну из кружек чай и принюхиваясь. — На сей раз это просто чай, — сказал он Тсану. Тот благодарно кивнул. — Вот так! Мы будем бояться еды, которую нам подают, будем прятаться в спальне за семью замками, будем подозревать слуг и... — Айни не закончил, махнул рукой. — Нет. Ни в коем случае! Это будет означать, что мы сдались! — ответил Варкалис. — А это неправда. Знаешь, что? Давай выедем в город. Покажем всем, что ты жив и невредим. — В город?.. — Айни замер. На мгновение Тсану показалось, что он побоится выйти не только в город, а даже просто из спальни в коридор. Кончиками пальцев Айни коснулся забинтованной руки, куда вчера его укусила гадюка. Тсан напомнил себе, что после еды им надо будет сменить повязку. Айни вскинул подбородок. — Да. Давай! А Варкалис молодец, — подумал Тсан. Страх нужно преодолеть, и хорошо, что он это понимает и помогает Айни бороться с ним. — Я заметил, что тебе интересен животный мир... Вчера тебе понравились мои книги, — продолжал Варкалис. Он почти не ел, однако следил за тем, чтобы Айни поел и фруктов, и каши. Вместо чая он предпочёл сок. — Если хочешь, мы можем проехаться до парка при Научной Академии. Там есть несколько вольеров с животными, учёные изучают и описывают их повадки, а художники готовят рисунки для следующего издания книги... Глаза Айни загорелись, рука дрогнула, и ложка чуть не выпала обратно в тарелку. — Хочу, очень хочу! Тсан улыбнулся немного грустно. Восторг Айни был ему приятен, однако радость, обращённая не к нему, причиняла его сердцу странную ноющую боль. Варкалис обернулся к нему и, кажется, собирался что-то сказать, но не успел. В дверях раздались шаги. — Сын мой. Тебя не было за столом. Мы заволновались. В дверях спальни стояла королева. Приёмная мать Варкалиса. Тсан окинул взглядом норковый воротник и обшитые мехом отвороты серого шёлкового платья, чёрную сетку, удерживающую копну рыжих волос, и вскочил, торопясь поклониться. Варкалис крепко сжал руку Айни, заставляя его оставаться подле себя, не вставать из кресел, расставленных у столика. — Матушка, я должен просить прощения, — ответил он с ленцой в голосе, — но мы, стыдно признаться, проспали. Надеюсь, ты простишь мне. Ведь Айни чудо как хороша... Он подарил Айни сытую широкую улыбку, и тот потупил глаза, покраснев. Королева Лисс вперила в Айни пристальный взгляд. — Как ваше самочувствие, дорогуша? — спросила она. — Что-то вы бледны. Варкалис настоящий книжный червь, ничего не видит, кроме пыльных свитков и артефактов. Не позволяйте ему запирать себя в четырёх стенах. Вы должны больше находиться на воздухе, чтобы подарить нам здоровое потомство. Которого мы все, безусловно, ждём. — Благодарю за заботу, Ваше Величество, — ответил Айни тонким голоском, вырвал из руки Варкалиса руку, вскочил из кресла и всё-таки склонил перед королевой голову. Не слишком низко. — Я чувствую себя хорошо. — Рады это слышать. До нас дошли нелепые слухи... — Матушка, у нас всё в порядке, — похоже, Варкалису приносило удовольствие перебивать королеву. Его голос так и сочился ядом. — Однако я считаю, что лицемерно называть слухом то, что вам должно быть известно лучше многих, раз уж вы так сильно печётесь о здоровье моей жены. — О чём ты говоришь, сын мой? Мы не понимаем. — О гадюке, матушка. Хотите сказать, что не знали о ней? Королева побледнела. Варкалис сделал паузу и продолжил. — Хотите сказать, что слуги ничего не рассказали вам? О трупе гадюки, найденном в купальне. Тсан вовремя убил её, метнув нож. Змея никому из нас не успела навредить. Цепкий взгляд королевы переместился на Тсана. Светлые глаза с расширенными зрачками и бледными, почти прозрачными ресницами. Тсан подавил желание поёжиться. — Телохранитель, — проговорила королева Лисс. — Слуги рассказывают, что ты днём и ночью находишься подле принцессы, ни на шаг от неё не отходишь. И якобы хорошо справляешься со своими обязанностями, — она сделала многозначительную паузу. — И даже более... — Он лучше всех. Я доволен, — Варкалис, развалившись в кресле и покачивая ногой, почти мурлыкал. Королева Лисс взглянула на него почти ненавидяще. — Мы не сомневаемся, — ответила она, будто выплюнула. Потом мрачно добавила: — Мы оставим вас одних наслаждаться едой. Молодожёны всегда проводят много времени вместе, мы успели позабыть это, к сожалению. Она вышла, и чья-то рука, должно быть, камердинера, заботливо прикрыла за ней дверь. Айни осторожно опустился в кресло. — Что это значит? — спросил он. — Какой странный разговор... Она на что-то намекала? Варкалис изобразил довольно кислую мину. — Ты точно хочешь знать? Впрочем, хочешь, ведь иначе бы не спрашивал. Ну, рано или поздно ты бы всё равно узнал, так что лучше от меня, а не в качестве сплетни... Он, только что бойко и язвительно разговаривавший с королевой, замолчал. Тсан заметил, что вниманием Варкалиса внезапно завладела тарелка с кашей, точнее, разводы каши на тарелке, которые принц размазывал серебряной ложечкой. Айни молчал. Немного погодя, Варкалис бросил ложку на салфетку. — Хорошо. Ладно. Обо мне ходят слухи, будто мне нравятся мужчины. Раньше нравились. Похоже, кому-то чужие предпочтения — будто кость в горле. Ей — так точно. — И? И что? — не понял Айни. — И она пыталась намекнуть, будто я держу твоего телохранителя в спальне потому, что... Прости, Тсан. — Варкалис поднял на него глаза и извинился. Это было неожиданное заявление. Настолько неожиданное, что Тсан не смог принять его всерьёз. Как мог кто-то предположить, что принцу может понравиться такой, как он? Рядом с Айни-то! Разве может нравиться принцу кто-то кроме Айни? Нет, это абсурд! Он поражённо качнул головой, дивясь людской глупости и слепоте. А Айни фыркнул от смеха, старательно закрывая рот ладошкой. — Это правда? — Что, слухи? Раньше — да. Но какое это имеет значение сейчас? Айни засмеялся громче. Ладошкой такой смех было уже не прикрыть. — Вот это да! Ну надо же! — Что? Что смешного? — Ты только посмотри! — Айни снова расхохотался. — Тебе пришлось смирить себя и согласиться на брак с женщиной, чтобы продолжить династию... И тут — я! Ха-ха! — Айни прервал смех. — И я почти не женщина. Боги определённо посмеялись, сведя нас вместе, Варкалис. У Тсана от голоса Айни по спине побежали мурашки. Такой проникновенный, такой внезапно низкий. Голос скорее мальчишечий, чем девичий. — Я самый счастливый человек на свете, — в тон ему продолжил Варкалис. — И всё ещё не верю своему счастью. Боги сделали мне удивительный подарок. С этими словами он потянулся через стол и взял Айни за руку. — Что-то ты не торопишься его открывать, — ухмыльнулся Айни незнакомой, новой для него дразнящей усмешкой. Тсан был уверен, что ему не примерещился лёгкий румянец, полыхнувший у Варкалиса на щеках. — Поедем на прогулку? — спросил Варкалис, не поддаваясь на провокацию. — Поедем, — ответил Айни, довольно жмурясь. Тсан понял, что он больше не боится. Ничего. Об остальном он думал по дороге в Научную Академию. Варкалис любил мужчин? Королева попыталась оскорбить его, намекая, будто у Варкалиса связь с телохранителем принцессы? Должно быть, здесь связи между мужчинами считались чем-то порочным, да и слух об интрижке на стороне сразу после свадьбы явно не добавит Варкалису популярности. Впрочем, простой народ явно этот слух ещё не знал. Их узнавали на улицах и встречали приветственными возгласами. Вопреки словам королевы, Варкалис явно часто бывал в городе вне дворца. Их отряд с эскортом, все на лошадях, двигался по главной улице, и люди поздравляли принца со свадьбой, называли Айни красавицей и время от времени кидали в его сторону цветы. Выход на прогулку превратился в праздничное шествие. Кобыла под Айни, светло-серая в яблоках, вышагивала степенно, выгибая шею и явно красуясь. Айни то и дело похлопывал животное по шее, что-то ему говоря. Варкалис сидел верхом на вороном мерине со светлыми бабками и угольно-чёрной гривой, животное под ним было послушным и спокойным. Тсану достался каурый мерин, рыжий с более тёмной коричневой гривой, слегка пугливый, с длинными тощими ногами, но зато поводьев он слушался очень чутко. Тсан решил, что посвятит какое-то время общению с этим животным. На первый взгляд, совершенно неказистый, он казался выносливым и послушным. Неплохо было бы ещё узнать, как каурый будет его нести при полном облачении в доспехи. Сейчас Тсан надел лишь нагрудник и полупанцирь, защищавший живот. Посчитал, что этого будет достаточно для короткой прогулки, и теперь слегка волновался, оглядывая толпу. Он ехал чуть впереди Айни и Варкалиса, поглядывая по сторонам. Народ разглядывал его в ответ, колыхался, кричал, приветственно поднимая руки. Родители приподнимали детей повыше, девушки махали лентами, кто-то кинул в их сторону цветы. Яркий букетик полевых незабудок и маков не долетел до коней эскорта, разлетелся в воздухе. Айни снова похлопал свою кобылу по шее, взмахнул рукой, отвечая на приветственные возгласы из толпы. Кажется, там был кто-то, кто вчера давал ему присягу. Тсан заметил мелькнувшие мундиры и, кажется, даже лицо молодого безусого офицера. Глаза его блестели, рот был раскрыт в крике, который затерялся среди других возгласов толпы. Ещё один, очарованный Айни, прекрасной и таинственной заморской принцессой. Как может кто-то думать, будто Варкалис захочет кого-то иного, когда рядом есть Айни? Айни обмолвился, будто Варкалису повезло, что он не женщина — себя он воспринимал довольно критично. А Тсан считал, что добрый нрав и необычная внешность искупают все огрехи. Мужчина ли, женщина ли... Какая разница, если он любит? Какая разница, если он клялся всей душой служить, и намерен выполнить клятву. Какая разница, если он любит по-прежнему беззаветно и сильно. Его преданность не пошатнулась ни на пядь, и осознание этого, по-своему, доставляло Тсану радость. Сладко ноющее чувство в груди сродни ожиданию и предвкушению. Он любил. Он был готов на всё. Серая кобыла фыркнула и попыталась взбрыкнуть. Айни снова пришлось успокаивать её прикосновением и голосом. До Научной Академии добрались без происшествий. Когда Варкалис помог Айни спуститься с седла, Тсан тут же принялся рассёдлывать кобылу. Животное, лишившись прикосновения Айни, сразу показало свой норов, взвизгивая, заплясало на месте, вскидывая голову и передние ноги. — Тсан, что с ней? Он уже и раньше видел, какими смирными становятся звери в присутствии Айни. — Подержите ей голову... — Айни, что случилось? — подошёл Варкалис, следом подбежал местный конюший. Тсан отстегнул приструги и стянул седло с чепраком с беспокойной лошади. Из-под чепрака на каменный пол со звяканьем упало несколько металлических ежей — мелких, ощетинившихся колючками. Активированные магией, ежи обычно увеличивались в размерах, выпуская шипы на длину ладони, и использовались в каменистых районах для сражения против кавалерии. Эти колючки, похоже, наоборот уменьшили, чтобы иметь возможность подложить их под седло. Конюший, завидев это безобразие, разразился потрясёнными восклицаниями. — Кто-то хотел, чтобы лошадь тебя скинула, — проговорил Варкалис. Он был бледен. — Они не знали, что Айни умеет обращаться с животными, — тихо ответил Тсан, повернувшись к нему. Айни продолжал успокаивать свою кобылу, поглаживая её по мягким бархатистым ноздрям и рассказывая ей, какая она красивая и замечательная. Животное косило на упавшее седло глаза, но теперь стояло смирно. — Нам снова повезло, — выдохнул Варкалис. — Я прикажу узнать, кто это сделал. Я... Тсан коснулся его руки и покачал головой. Не здесь. Айни, казалось, ничуть не взволновало это происшествие. Он больше беспокоился о здоровье животного, чем о себе. Ежи расцарапали кобыле спину, и ранки нужно было залечить прежде, чем вновь на неё садиться. — Ладно я, но животное-то в чём виновато? Варкалис глядел и поражался. Тсан же, перевидавший за годы своей службы десятки перелеченных голубей, ворон и щенков, ничему не удивлялся. Он втайне надеялся, что в здешней Академии в зверинце найдутся какие-нибудь хищники. Айни прекрасно управлялся с хищниками. Возня с животными прекрасно бы его успокоила. Однажды Срединное королевство посетил посол с южных берегов в сопровождении двух боевых леопардов. Пообщавшись с Айни, те забыли о хозяине и начали ходить за ним по пятам, как котята за матерью. Увы, здесь не держали хищных кошек, однако здешние крылатые туры Айни тоже не разочаровали. Варкалис наблюдал за ним с благоговением. Тсан даже не стал входить следом в загон, знал, что здесь с Айни всё будет в порядке. — Крылья у них подрезаны, чтобы они не могли улететь, — рассказывал конюший, в обязанности которого, похоже, входило следить за всеми копытными на территории научной Академии. — Мы кормим их овсом и серебристым мхом, иной еды они не признают. Варкалис тоже остался за оградой. Казалось, ему хотелось поговорить. — Я не знал, — сказал он доверительно. — Это просто магия какая-то, — он кивнул в сторону, где крылатый тур, ещё недавно нервно взбрыкивая и наседая на незнакомого человека, внезапно ткнулся мордой Айни в руки. Тсан кивнул и слегка улыбнулся. Подобно тому туру, он не хотел сводить с Айни глаз. — Необычайно лёгкий скелет с полыми костями и подобие киля в поясе прикрепления двух передних пар конечностей, а также лёгочные мешки определённо роднят их с птицами,.. — продолжал рассказывать конюший. Похоже, то был не простой слуга, а кто-то из научной братии. Айни внимательно слушал и время от времени кивал. Вместе они обошли тура сбоку и расправили его крыло, чтобы полюбоваться на размах. Перья были просто огромные, коричневые, под цвет шерсти, стоящей торчком на загривке животного. — Ты его любишь, — сказал Варкалис утвердительно. Какие-то странные нотки прозвучали в его голосе, и Тсан обернулся. Склонил голову, подавив безотчётное желание опустить руку на оголовье меча. Меча при нём не было, только кинжалы. — Мои любовь и преданность по отношению к нему не причинят вам беспокойства, Ваше Высочество, даю слово. Я хочу лишь служить, и только. Варкалис шагнул ближе и внезапно оказался одного с Тсаном роста. Теперь достаточно лишь вспомнить о его магических способностях, чтобы ощутить угрозу. — Любишь. А если тебя попросят о большем? Как... ночью? «Такое поведение неприемлемо», — ещё вчера сказал бы Тсан. Это шло вразрез с тем, чему его учили. Шло вразрез с его воспитанием, и, что самое главное, пятнало его наивную влюблённость в ту принцессу, что он встретил в толпе на празднике урожая. То чистое детское воспоминание Тсан хранил долгие годы. — Я не уверен, что это будет уместно снова, Ваше Высочество... — его голос прозвучал неуверенно. Точно так же, как он себя ощущал. — Если тебя попросят, — с нажимом повторил Варкалис. — Дело не в уместности, а в необходимости. Он не смотрел на Тсана, он наблюдал за Айни сквозь изгородь загона. — Скажите прямо, в чём дело? Чего вы от меня хотите. Что я, по вашему разумению, должен? — потребовал Тсан. В конце концов, формально он не подчинялся Варкалису, а служил Айни. Он имел право требовать, когда дело касалось Айни, а не его лично. Своей наглой прямолинейностью Тсан своего добился: Варкалис посмотрел на него. О чём-то размышлял с минуту. Потом, похоже, решился. — Айни — дитя двух рас, потомок народа, что выбирает себе одну пару на всю жизнь. Им присуща моногамия, этот механизм способствует сохранению потомства и родителей в неблагоприятной среде. Я говорю «механизм», потому что образование пары происходит неподвластно разуму и ничем не регулируется. Организм попросту выбирает подходящего партнёра поблизости, настраивается на него и считает его своим. — Что, любого? Партнёром может стать кто угодно? — Тсан невольно подумал о настоящих родителях Айни. Что с ними произошло такого, что они расстались? Почему бросили Айни одного? Почему описанный Варкалисом механизм не помог Айни сохранить настоящих родителей? — Я сказал, подходящий. Это должен быть особенный человек. Тот, кого Айни считает особенным. — Айни?.. Так речь не о его роди... — Механизм уже давно сработал. Айни выбрал. И, судя по всему, его выбор пал явно не на меня. Кое-кто оказался рядом с Айни раньше... Тсан ошеломлённо ждал, что Варкалис скажет. Он почувствовал испуг. — Это ты. Тсан сглотнул, покосился через плечо в загон, в котором Айни, присев на корточки и не обращая внимания на состояние своих юбок, рассматривал троих новорожденных туров, маленьких и серебристых, в цвет мха, которым было устлано громадное гнездо, с короткими куцыми крылышками, похожими на цыплячьи. — Молчишь... — Варкалис вздохнул и усмехнулся. — Можно с определённой долей уверенности утверждать, что раз в теле Айни работает люминесценция, то и прочие биологические механизмы будут действовать должным образом. Он способен зачать. Но лишь с одним человеком. Догадываешься, с кем? — Вчера ночью Айни был не только со мной, но и с вами, — выпалил Тсан. — И реагировал... нормально... Как надо! — Подслушивал? Тсан отвернулся от пристального взгляда Варкалиса, такого испытующего, что дрожь брала. — Нет. Не мог спать, — ответил он. Варкалис хмыкнул, больше ничего на это не ответив. Вместо этого он вернулся к прежней теме их разговора. Ещё неизвестно, какая из них доставляла Тсану большее неудобство. — Оргазмы — это просто физическая реакция организма. Но яйцеклетка войдёт в контакт только с определённым набором хромосом. Чужой генетический материал просто не будет ею восприниматься. Или, чего доброго, произойдёт отторжение на первых же стадиях деления зиготы. Мой ребёнок, Тсан, никогда не родится. — ...из-за меня, — закончил Тсан, обмирая от услышанного. — Ну-ну, не расстраивайся так сильно! — рот Варкалиса дёрнулся в кривой усмешке. Да кто тут ещё больше расстроен. — Я ведь и не думал, что мне когда-то повезёт стать отцом. Не с моими наклонностями. Как справедливо заметила моя матушка, незабвенная королева Лисс, меня всегда прельщали натуры более мужественные, нежели наша хрупкая принцесса. Тон его голоса звучал преувеличенно бодро. — Простите, — пробормотал Тсан. — Я не... — И я не. Всё случилось не по твоей вине, ты ни при чём, да и извинениями делу не поможешь. Пустое. — Но как же... Айни? Он знает? — Зачем его расстраивать? Нет, не знает. И, надеюсь, ты ему не расскажешь. Они оба помолчали. Потом Варкалис в каком-то странном приступе доверительности сказал: — Не могу спокойно смотреть, когда вижу, как его к тебе тянет. Это бессловесная неосознанная жажда, и становится ясно, что Айни плохо без тебя. Но и мне плохо: хотят не меня, а кого-то другого. Просто замкнутый круг какой-то, и выйти из него никак нельзя. *** Обратно ехали в молчании. Кобыла Айни, заново осмотренная перед отбытием, на сей раз вела себя кротко и послушно. Эскорт прилежно закрывал их от толпы, Тсан тоже отслеживал возможные угрозы, но ещё он думал. И так и эдак крутил слова Варкалиса — его признание. И не мог найти решения. Если он отойдёт в сторону, будет плохо Айни, он потеряет последнего близкого человека с родины и... того, кого его тело посчитало своим, годным для образования истинной семьи. Если Варкалис официально откажется от брака, у королевской четы не будет наследника. Если Тсану предложат... о, боги! — если ему предложат стать настоящим отцом ребёнка Айни — даже помыслить о подобном сродни святотатству — то он откажется. Он не сможет опорочить Айни собою. Уже опорочил, прошедшей ночью, — напомнил он себе. Ему сделалось плохо от воспоминаний о том, как выгибался Айни, опираясь на него, как дрожь сотрясала его тело. Плохо — и хорошо. Какое-то тёмное удовольствие пронизывало его душу, когда он вспоминал вчерашнее. Тёмное и тоскливое гнездилось в его душе, тёмное и тоскливое тянулось к свету, к Айни, к его теплу и нежности. Он постарался задавить в себе желания, недостойные рыцаря. Он не для того давал присягу и клялся в верности, чтобы тешить своё физическое влечение. Он будет стойким, он не поддастся. Утвердившись в принятом решении, Тсан ощутил, насколько легче ему стало смотреть вокруг. Будто чёрная пелена спала с глаз. Люди по-прежнему улыбались и махали их небольшой процессии. Варкалис о чём-то беседовал с Айни. Тсан услышал, как Айни отвечает, что детёныши туров не приживутся во дворце вдали от матери, слишком они пока малы. И отбирать их от неё лишь на том основании, что их детская шёрстка цветом точь в точь волосы принцессы — непростительно. Варкалис со смехом отвечал, что непростительно, когда от принцессы пахнет хлевом, Айни жизненно необходимо помыться. Айни возмущённо кричал, что сам Варкалис тоже был там, и теперь воняет не меньше! *** — И всё же ты бы восхитительно смотрелся верхом на подобном звере, — мечтательно произнёс Варкалис в завершение. — Этот зверь должен летать. Не думаю, что он сможет подняться в воздух с седоком на спине. Даже мой вес этого не позволит. Они въехали на площадь перед дворцом, и разговор прервался. Почётный караул, завидев их процессию, распахнул ворота, и отряд въехал во внутренний двор. — В купальни, — требовал Варкалис. — Срочно в купальни! Приготовьте всё! Несмотря на крики о срочности, торопя своего камердинера, Варкалис успел перемолвиться парой слов с каким-то невзрачным человечком невысокого роста в ливрее слуги. Тсан заметил, как из рук Варкалиса в руки человечка перекочевал свёрток с магическими ежами. К ливрее слуги была приколота какая-то эмблема, похожая на мелкий цеховой знак, но Тсан не успел его разглядеть: человек низко поклонился и торопливо скрылся в боковом коридоре. Если Тсан помнил правильно, этот коридор сообщался с проходом на кухню, но что-то в поведении человека говорило, что вряд ли он работает на кухне поваром. Скорее уж, в коридоре отыщется парочка потайных дверей, ведущих в не менее потайные коридоры и ещё более потайные комнаты. «Потом», — шепнул Варкалис одними губами и отвернулся к Айни, мимолётно приобнимая его, а потом пропуская вперёд. Купальни. Они направлялись в купальни.