Время сейчас

Утро было сонным и тяжёлым. Должно быть, из-за непрекращающегося дождя. Тсан лежал в тёплом коконе одеяла и слушал, как шелестят по крыше и открытой веранде дождевые капли, как тихо журчит вода, сбегая по стокам. Вода объяла весь мир. Прислушавшись, Тсан уловил ещё один звук. Ему сделалось жарко, когда он расслышал стоны и негромкий разговор. — Но у меня ведь всё ещё лунное время. — Ох, как интересно вы его называете. — Варкалис! — Мы туда не будем. Но кто сказал, что нельзя любить друг друга во время... Хмм... В лунное время? — Ты разбудишь Тсана. — Он уже не спит. Тсан раскрыл глаза и посмотрел поверх головы Айни Варкалису прямо в глаза. Айни тут же прижался к нему спиной и, когда Варкалис опять что-то сделал под одеялом руками, застонал. Тсан откинул край своего одеяла и прижался к Айни кожа к коже, положил руку ему на бок. Тёплое, мягкое, ещё разнеженное сном тело вжалось в него бёдрами и лопатками. Айни тяжело дышал и, кажется, вот-вот был готов кончить. Варкалис ласкал его рукой. — Ну, так и что тебе снилось? — продолжил он, видимо, начатый ранее разговор. — Ты... И Тсан. — Мы были вместе? Сперва Айни не отвечал, хватая ртом воздух, но потом выдавил «да». — Должно быть, это был вещий сон, — промурлыкал Варкалис, снова обжигая Тсана острым взглядом. Невзирая на своё состояние, Айни нашёл в себе силы хрипло рассмеяться. — Не смейся, — Варкалис сделал вид, будто обиделся. Из-за возни под одеялом, из-за податливого и нежного тела, то и дело вжимающегося в него, Тсан наконец-то почувствовал, что тоже начинает возбуждаться. Ему казалось, что это невозможно. Он думал, что вчерашний вечер вытянул из него все соки, однако сейчас его твердеющий член упирался в ёрзающее бедро Айни, и каждый его толчок посылал по телу Тсана мягкую предвкушающую дрожь. — Тсан... — Айни тоже почувствовал его, прижался ближе, вполне намеренно зажимая его член между их телами. — Но у меня же... Я не могу... — Ничего и не нужно, — ответил он, целуя Айни изгиб шеи, и кончик уха, и мягкую щёку со следом от одеяла. — Но я хочу... — простонал Айни капризно. — Почему всё так... Тсан снова переглянулся с Варкалисом, и тот почти сразу опустил голову вниз, зарываясь под одеяло. Айни ахнул и забился у Тсана в руках. Пришлось сжимать его сильнее, и пальцы сами нашли его грудь, кажется, чуть более увеличенную, чем обычно. Тсан бережно сжимал и массировал мягкие холмики и думал, отчего так произошло. Из-за того, что женское начало сейчас доминировало над мужским в теле Айни? Какая насмешка судьбы, ведь ещё день назад Айни кричал, что хочет быть только мужчиной. Айни застонал хрипло, низко, и Тсан ощутил, как вздрагивают его бёдра. Руку Варкалиса, вскользь огладившую его бедро, он ощутил тоже, но постарался сдержаться и не входить в раж, сохранять твёрдый рассудок. Это время — целиком для Айни. По крайней мере, сейчас Варкалис своим ртом дарил ему ласки, истинно подходящие мужчине. Переборов лёгкий укол зависти, — совершенно иррациональный, к чему завидовать, ведь они вместе, — Тсан постарался плотнее обхватить обе маленькие грудки Айни, нашёл пальцами соски и принялся сжимать их, перекатывая между пальцами: сильнее, слабее... Айни вскинулся, снова застонал. В его голосе явственно звучали низкие нотки, почти рычание. Тсан склонил голову и вновь поцеловал сгиб шеи, почти рядом с татуировкой. Потом не удержался и прикусил кожу. Айни вскрикнул, заметался, перед глазами Тсана мелькнула короткая прядь белёсо-седых волос. Айни потянул руки под одеяло, вниз, и Тсан представил, как тонкие пальцы сейчас сжимают затылок Варкалиса, плотно притискивая голову к вздрагивающим бёдрам. Он сам не испытал никакого удовольствия сейчас, и всё же в груди разлилось странное удовлетворение и ощущение законченности, завершённости, когда Айни затих и обмяк в его руках. Тсану не хотелось получить разрядку, ему казалось, что он её уже получил вместе с Айни. Ему сделалось спокойно: Айни лежал в его объятиях и держал его за руку. Варкалис откинул одеяло и, встрёпанный, с алыми губами, сверкающий взглядом, заявил: — Я знаю, что нам нужно. Тсан не сдержал улыбки. — Что же? — Здесь есть одна купель, в которую впадают воды холодного горного ручья, и подземная вода смешивается с ним. — Надо же, — пробормотал Айни сонным и слабым голосом. Тсан подумал, что сейчас он может уснуть вновь. Похоже, утреннее внимание Варкалиса вытянуло из него все соки. Буквально все. — Комфортная температура. И тебе не станет плохо от духоты, — продолжал Варкалис. — Хм-м... Тсан постарался не хихикать и спрятал свою ухмылку у Айни в волосах. Осенённый и воодушевлённый идеей, Варкалис сейчас напоминал ему несмышлёного и глупого щенка. Правда, щенка с коварными замыслами. Приблизив губы к ушку Айни, Варкалис прошептал: — И тогда мы с Тсаном сможем взять тебя прямо в воде, и никакое лунное время нам не помешает. Айни вздрогнул, и Тсан ощутил, как изогнулись под одеялом его бёдра, будто самовольно потираясь об их тела, его и Варкалиса. — Ты не против? — спросил Варкалис, и Тсан затаил дыхание, чтобы услышать ответ. Ему было важно, сколь сильно теперь Айни хочет отказаться от своей женской половины, будет ли игнорировать её проявления и отказывать себе в близости обычным образом? Он любил его всякого. И если бы Айни заявил, что хочет действительно стать мужчиной, то Тсан не смог бы воспрепятствовать этому желанию и словом. И в то же время ему казалось, что лишь соединяясь с Айни, он может быть по-настоящему близок с ним. — Хочешь нас? — продолжал Варкалис. Похоже, ему тоже было важно знать решение Айни, пускай он и показывал своё равнодушие и готовность принять любое решение. — Меня и своего Тсана? «Своего» Тсана». Он стал «своим» для них обоих, неужели Варкалис ещё этого не понял? Тсан прикрыл глаза, словно опасался, что эти мысли каким-то образом дойдут до Варкалиса, и тот будет излишне горд лёгкой победой. Ну уж нет. Никаких послаблений для этого самоуверенного принца. — Тебя... И Тсана... — пробормотал окончательно разомлевший Айни. И добавил: — И позавтракать... Тсан не сдержался и засмеялся в голос. Чем, конечно же, возмутил Варкалиса до крайности. — Ты набираешь чайник, — заявил он, когда Тсан отсмеялся. Он безропотно подчинился, тут же вылезая из-под одеяла. Тело тянулось и хотело движения. После всего, когда высвободится немного времени, ему нужно будет потренироваться с мечом. Заодно проверить, как действует рука. Вчера вечером он о ней даже не вспоминал. Сейчас, переведя на неё взгляд, Тсан увидел только заживший шрам. Как будто его тело само залечивало раны, несмотря на отсутствие у Варкалиса магических сил. Должно быть, он был более сильным лекарем, чем пытался показать. И его врачевание, уже раз запущенное, велось до самого конца. За спиной он услышал вздох и обернулся. Варкалис смотрел на него, пожирая глазами. Ну вот, снова этот взгляд. Тсан не понимал, что в нём видится Варкалису такого, что заставляет смотреть его пристально и заворожённо. Будто он... скульптура какая-то или предмет частной коллекции, вожделенный многими. На Айни Варкалис смотрел с любовью — хоть о своей любви прямо и старался не говорить, — на него, на Тсана, — с алчностью. Это немного пугало. Тсан сходил за своими вещами, быстро оделся и начал хлопотать над завтраком, не прекращая думать. Взгляды Варкалиса с жаждой обладания, — к чему они приведут? Он уже покорился ему вчера. Но понимал, что физически им ещё есть, куда стремиться. Однако его покорность была полной. Такое... такое можно вынести, — думал Тсан, набирая дождевой воды в чайник и разжигая погасший очаг. Это даже в чём-то приятно. Особенно когда рядом Айни. Когда его не нужно спасать, когда близость с Варкалисом наполнена не тоской об отсутствующем любовнике и мыслями о нём. Погрузившись в воспоминания о том, каким был Варкалис тогда, на горном перевале, голодным и охочим до его скупых ласк, Тсан понял, что его кровь вновь распаляется, и постарался умерить себя. Сейчас они поедят. А потом... Как бы ему хотелось, чтобы это время никогда не кончалось. Время сейчас. А потом они сделали это. И Айни, прямо в воде принимающий в себя сперва Тсана, а потом и Варкалиса, казался таким же узким и горячим, как и в первый раз, таким сладким, невозможным, нереальным, как воплощение мечты, а не живой человек. Тсану казалось, стоит отпустить, и Айни, и всё, что было связано с ним, совьётся в дым и испарится в небесах. Поэтому он держал его крепко, сжимал почти яростно, как необъезженного дикого коня, как рукоять меча, как ломоть хлеба после голода. Он сжимал, и Айни гнулся, подавался, подлаживался, принимая его внутри так полно, так отчаянно, будто тоже чувствовал ответный голод. Варкалис был другим, нежным и медленным, его движения были тягучи и плавны, будто текущая патока. Тсан глядел на них и возбуждался вновь. Айни вырастал из воды, будто диковинный цветок, будто сказочное видение. Они оба были так красивы вместе. Красивы до боли в сердце. Тсан не мог заставить себя прекратить смотреть на них. Так вот что значило любить обоих? Погибать от собственных чувств всякий раз, когда видел их. Истончаться и исчезать, чувствуя только их страсть. Быть для них и ради них, когда им этого потребуется. С ошеломлённым удивлением принимать ласки, предназначавшиеся только ему: зачем им он, когда у них уже есть всё, что нужно для любви? В тёплой воде под мелким непрекращающимся дождём было восхитительно приятно. Дождь занавесью проливался на скалы, скрадывал окрестные пруды, прятал их от взгляда, искажал всё вокруг. Там, где вода была особенно горяча, в воздухе клубился пар, и дождь прибивал этот пар к земле. Под ногами стелился туман. Здесь было восхитительно. Осенью, в холодное и ненастное время, в этой долине было вечное тепло и благодать. Потом пошёл снег. Тсан с удивлением смотрел на мелкие снежинки, долетавшие до плеч Айни, украшенных татуировкой. Она ничуть не скрывала узора светящейся чешуи и даже, наоборот, гармонировала с ним, подчёркивала. Без одного не выделялось бы другое. Сейчас алые розы как будто потемнели от воды, а листья шевелились, как живые, когда Айни поводил руками и даже просто дышал. Не сдержавшись, Тсан приблизился и поцеловал один из розовых бутонов. Айни тут же откинулся ему на грудь, поднимая голову ввысь. — Наверное, там холодно, — проговорил он, и из его рта вырвалось облачко пара. — Пойдёмте в дом, — предложил Варкалис, и Тсану тут же захотелось уюта и спокойствия за очагом, горячим отваром из трав и неспешной игры в шахматы. Как быстро он привык к этому. Когда настало время укладываться спать, Айни вдруг сказал: — Давайте завтра с утра поедем дальше? В замок? — Как скажешь, светоч мой, — ответил Варкалис мягко. — Но ты уверен? Не хочешь обождать ещё пару дней? — Нет. Всё уже нормально. Варкалис наклонился, поцеловал Айни в лоб и больше ни о чём не спрашивал. *** Утром, уже сидя на лошадях и готовясь отправляться, Варкалис вдруг засуетился и стал искать жестяную красную коробку, которая была в вещах, привезённых Шассером из замка. Найдя искомое, он взял из коробки длинную трубку, окрашенную в зелёный цвет. Тсан разглядел там ещё трубки: окрашенные алой, жёлтой и чёрной краской. — Чёрный — ни в коем случае, — предупредил Варкалис. — Это смерть. — А другие? — спросил Айни с любопытством. Варкалис поднял руки повыше и потянул за шнур, привязанный к трубке. С грохотом и свистом взорвался и полетел в воздух зелёный сноп искр. В высоте он даже сложился в некую фигуру. Лошади прянули от громкого звука, но Тсан удержал их, неодобрительно поглядывая на принца: мог бы и предупредить. Но Варкалису, похоже, нравилась и шумиха, и вид горящих искр в небе. На его возмущение он не обратил никакого внимания. — Красный — опасность, нападение. Жёлтый — тревога, просьба о помощи. Зелёный — внимание, быть готовым. Я просто предупредил людей в замке, что мы скоро приедем. Айни улыбнулся и вновь посмотрел на мерцающие в небе огни. Даже ветер не смог согнать их из-под облаков, они висели там плотным туманом, меняющим очертания. — Не похоже, что это магия. Но всё-таки... — Её там совсем немного. Только чтобы фейерверк дольше продержался в небе. Это придумали наши мастера... Кстати, с одним из изобретателей ты скоро сможешь познакомиться. Это мой старый друг детства. — Как скажешь, — Айни склонил голову и с достоинством королевы направился к лошади, всё ещё прядущей ушами. — Хочешь, возьми моего мерина, — предложил Варкалис в который раз за утро. — Всё-таки не надо было Шассеру привозить её. Она может быть для тебя слишком... Он осёкся, когда увидел, как ловко Айни запрыгивает в седло, едва зависнув над стременем. — Мы уже достаточно провели времени вместе. Она привыкла ко мне. А в брюках удобнее, чем в юбках, ты был прав. Абсолютно непривычной масти, соловая, с белой гривой и хвостом кобыла-трёхлеток, невысокая, но прыткая и нервная, по какой-то причуде Шассера захваченная им из конюшни замка «специально для Её Высочества», действительно достаточно привыкла к Айни. Тот время от времени подходил к загону, подкармливал её яблоками и кусочками кленового сахара, разговаривал и трепал по холке, обещая в ближайшее время прокатиться на ней. Вот и свершилось: облачённый в мужские штаны и курточку поверх рубашки, Айни сидел верхом, и кобыла стояла под ним смирно и спокойно, будто совсем не ощущала его веса. Тсан знал, что животные всегда слушались Айни, и ему было приятно видеть, каким Варкалис сейчас выглядел удивлённым. Он тоже взобрался на своего жеребца, того самого каурого, что в спешке захватил из дворцовой конюшни. Варкалис, быстро справившись со своими чувствами, тряхнул головой, сел в седло, и они тронулись в путь. *** Замок открылся им сразу и неожиданно. Из светлого камня, стоящий на вершине утёса, он выплыл из-за поворота тропы, показавшись сразу весь, позволив обозреть себя издалека. Единственная подъездная дорога к нему проходила по гребню утёса. Дальний конец замка как будто нависал над пропастью, но на самом деле плотно стоял на скале, а впечатление, что он съезжает вниз, было обманчиво. Одновременно изящный и основательный, он казался драгоценной игрушкой, позабытой в этих горах ребёнком-великаном. — Как красиво, — восхищённо произнёс Айни. Тсан же, оценив высокие замковые ворота и толстые окружные стены, на которых были заметны фигурки часовых, караульные башни с узкими бойницами окон, только одобрительно покивал головой. Узкие горные тропы не позволяли подогнать к замку осадные машины, а на месте их изготовить было не из чего. Взять такое здание штурмом не представлялось возможным: с трёх сторон замок защищала сама природа, подняться по каменному склону обрыва мог бы разве что цирковой акробат или паук. Передние ворота с караульными башнями отвесной стеной стояли прямо вплотную ко рву, и дорога обрывалась перед ним, обрезанная будто ножом. Широкая и наезженная, она свидетельствовала своим видом о том, что замок часто посещают. Должно быть, продовольствие и воду сюда регулярно подвозили из какого-нибудь равнинного поселения. При их приближении ко рву ворота в замке начали подниматься, а к дороге по невидимым доселе полозьям стал подъезжать узкий металлический мост. — Это магия? — любопытствуя, спросил Айни. — Нет, всего лишь механика, — ответил Варкалис, даже не трудясь скрывать свой самодовольный вид. Ему нравилось и искреннее удивление Айни, и вообще происходящее. Когда мост окончательно установился, Варкалис первым тронул поводья коня, заворачивая его на ребристую металлическую поверхность. Копыта гулко зацокали, и лёгкое эхо разлетелось по округе. Их встречали. Похоже, вся замковая челядь выбралась во внутренний двор, чтобы поздороваться со своим принцем. Тсан заметил, что многие из мужчин седы и носят боевые шрамы, что лица женщин в старомодных чепцах щедро прорезаны морщинами, что детей в замке мало. — Это мои люди, — проговорил Варкалис негромко, наклоняясь к Айни. — Солдаты, ветераны сражений и просто пожилые слуги. Они были неугодны королеве во дворце, поэтому я отослал их жить сюда. Здесь те, кто воспитывал моего отца, кто видел, как вошла в нашу семью моя мать. Теперь они видят тебя. Айни переводил взгляд с одного лица на другое, и радостная улыбка не сходила с его губ. От главного входа меж людей к ним прошёл Шассер, взял вороного Варкалиса под уздцы и придержал коня, пока принц спешивался. Подскочивший грум перехватил поводья и повёл животное в конюшню. Повернувшись к кобыле Айни, Шассер поднял голову, и на его лице отразилось лёгкое удивление, которое он тут же скрыл. Волосы, — понял Тсан, — он увидел короткие волосы Айни. Впрочем, лицом Шассер владел отменно, и более ни малейшей толики удивления не проскользнуло по нему. — Ваше Высочество, добро пожаловать в Орлиное Гнездо. Здесь вы в безопасности, и вам больше не нужно скрываться ни от кого. Мы все к вашим услугам, — он поклонился церемонно и почтительно, словно настоящей королеве. Айни легко спрыгнул с лошади, даже не дождавшись, пока Варкалис подаст ему руку. Определённо, мужские штаны пришлись Айни по душе и нравились больше женских пышных юбок. — Больше я не буду прятаться, — ответил Айни воодушевлённо. — Я тот, кто я есть! Варкалис обнял его и мягко поцеловал в щёку. Это вызвало среди народа приятное волнение. Тсан, слезая с жеребца на мощённый крупной разноцветной брусчаткой двор, успел заметить очередное странное выражение на лице Шассера. Кажется, что-то в заявлении Айни вновь заставило его потерять лицо. Возможно ли... Тсан попытался скрыть улыбку, но та всё равно прорезалась сквозь плотно сжатые губы косой усмешкой. Возможно, Шассер считал, что короткая мужская стрижка и подростковая одежда Айни — это вынужденная маскировка на время путешествия? Что ж, в таком случае, недопонимание только будет расти. Но так ли это важно? Тсан кинул поводья жеребца второму груму, который вёл соловую Айни в конюшню, и последовал за своими людьми, за теми, кто был ему важнее собственной жизни, за Варкалисом и Айни, идущими по двору рука об руку. Никого другого внешний вид Айни не поставил в тупик. Возможно, они тоже считали, что принцесса переоделась в мальчика, опасаясь очередного нападения по дороге в замок. Тсану было всё равно. Не дело этих людей, кто таков Айни и кем себя считает. Они соединены с Варкалисом законным браком, и ребёнок... Тут он скрежетнул зубами. Варкалис слеп. Вполне возможно, ребёнок будет не от Тсана. — Здесь Эдриал, Ваше Высочество, — предупредил Шассер по дороге к главному залу замка. — Ему трудно спускаться во двор, так что он просил, чтобы вы, когда сможете, разумеется, навестили его в библиотеке на втором этаже. — Старина Эдриал не меняется, — Варкалис мечтательно улыбнулся. — При малейшей возможности бежит к книгам. — Верно, Ваше Высочество. Обед уже накрыли в главном зале. Я осмелился распорядиться, чтобы для вас и вашей госпожи подготовили главную спальню. — Правильно осмелился, — Варкалис одобрительно кивнул. Кто таков этот Эдриал? Человек без титула, старый знакомый Варкалиса, которому трудно ходить по лестницам? От взгляда Тсана не скрылась мечтательная улыбка, на мгновение осветившая лицо принца. Он насторожился и сделал себе зарубку на память. — Возможно, вы захотите переодеться и освежиться с дороги? Ваш телохранитель может занять покои в малой угловой башне... — Шассер, раз уж ты взял на себя временные обязанности эконома, то передай, пожалуйста, Лу Джи, чтобы в королевской спальне поставили ещё один гардероб. И вообще готовили спальню на троих. Тсан будет с нами неотлучно. Пока комнаты готовят, мы поедим. Освежились мы с утра, дорога заняла всего несколько часов неспешным шагом, мы не успели устать как следует, а вот проголодались знатно. — Как скажете, Ваше Высочество, — Шассер поклонился и быстро отступил в боковой коридор, ведущий, судя по исходящим из него запахам, на кухню. На сей раз Шассер уже ничему не удивлялся. — Может, не стоило... — нерешительно и сам не ожидая от себя того, что будет говорить вслух, спросил Тсан. Айни и Варкалис посмотрели на него, и он докончил: — Может быть, не стоило так явно афишировать э-э... — он не мог подобрать слова и сказал, что думал, — нашу связь? — Ты стесняешься меня? — ровно спросил Варкалис. — Или Айни? — Нет. Конечно же, нет. — Тогда не стоит скрываться и прятаться. Здесь у меня другие порядки. Если кому-то это будет не по нраву, он волен оставить службу и идти прочь. — Но люди поймут не сразу. Недопонимание, что возникло... — Я не толковый словарь, — процедил Варкалис. — И не дорожный указатель с надписью. Пусть каждый видит то, что может увидеть. А я не буду потакать чужим людям, ломая собственную жизнь и скрываясь. Не угодишь всем и каждому. Я будущий король. Всегда найдутся недовольные моей политикой, установленными налогами или формой моего носа. Это понятно? Тсан вздохнул и покорно кивнул. Украдкой он посмотрел на Айни и заметил, что тот слушает Варкалиса, будто очарованный. Впервые кто-то действительно сдержал свое слово и представил дело так, как оно есть. Айни, который с детства любил справедливость во всём, это, несомненно, должно было понравиться. А уж раз дело затрагивало его самого лично... — Я просто волновался, что у некоторых людей найдутся не только словесные возражения, но и желание решить вопрос неугодного короля более радикально. — А ты нам на что? — притворно удивился Варкалис. — Чту за честь служить вам, — с сардонической усмешкой ответил Тсан, нарочито расшаркиваясь. Такой поклон уже лет сто был не в ходу ни в одной из современных стран, и лишь на подмостках бродячие циркачи всё ещё кланялись подобным образом. — Фигляр, — обозвал его Варкалис и отвернулся к Айни. — Светоч мой, пойдём обедать. А этот тут пусть остаётся. Айни засмеялся и поманил Тсана за собой. Тот пошёл, улыбаясь. *** Еда была выше всяческих похвал. Или же Тсан попросту соскучился по пище, приготовленной не на костре, а на плите и съеденной не всухомятку на бегу, а с тарелок с помощью вилки и ножа. Варкалис приказал ему сесть рядом с ними и поесть спокойно. — Тут только мы, — говорил он, — никаких знатных фамилий и королевских регалий. Сядь и поешь спокойно, как ел с нами до этого. В этом замке нам с Айни никто не угрожает, телохранителем будешь потом. «Я всегда телохранитель», — хотел было сказать Тсан, но промолчал и послушно сел подле Айни за стол. Айни был... Кажется, он был счастлив и всем доволен. А ещё... Свечение кожи было видно даже сквозь его белую рубашку. Случайно повернув голову, Тсан разглядел узор, проступающий на его коже, но ничего не сказал. После обеда Варкалис сказал, что хочет пообщаться со своим старым другом, а Тсан и Айни, если хотят, могут осмотреть замок. — Я надолго не задержусь. А вы пока найдите Шассера, он должен быть на кухне. Пусть составит вам компанию. Здесь есть зимний сад и внутренний двор с редкими деревьями. Моя матушка увлекалась их выращиванием. Коллекция оружия, говорят, не такая обширная, как в столице, но экземпляры попадаются более редкие; сам я не берусь утверждать, потому что не особо ловок с оружием и не разбираюсь в нём. Айни, попозже найдём Тайсу и снимем с тебя мерки, эта женщина отличная портниха. Хочу, чтобы твои рубашки были с полупрозрачными плечами и спиной. — Зачем? — спросил Айни. — Не хочу, чтобы такая красота была спрятана под одеждой! — Так, может, мне целиком раздеться? Я везде красив, — ехидно поддразнил его Айни. — Правда, не знаю, что делать, когда наступит зима. Говорят, у вас она очень сурова. Варкалис засопел и ничего не ответил. Вид у него сделался сумрачный. Интересно, а если бы Айни действительно вздумалось ходить голышом, Варкалис бы наловил волков и соболей, чтобы пошить из их шкур тёплый плащ? Он бы позволил Айни делать то, что ему хочется? — Конечно, я поговорю с мастерицей Тайсой, — улыбнулся Айни. И в этой доброй искренней улыбке Тсан опять увидел ту принцессу из своего детства. У него защемило сердце. — И, если она предложит что-то дельное, то мы выберем вместе. Хорошо? Иди же к своему другу, супруг мой. Он тебя уже заждался. Тсан, проводишь меня?.. Варкалис остался стоять и смотреть им вслед. «Он потакал бы любому капризу Айни, — подумалось Тсану. — Просто Айни настолько привык довольствоваться малым и вести жизнь скромной воспитанной и послушной девочки, что ему ничего не нужно. Он не просит. Не осознаёт, что можно попросить, и ему это дадут». Как сложно, наверно, будет Варкалису выбирать для него подарки. *** Тсан сразу спросил об оружейной, и Шассер подробно рассказал, как до неё добраться. А «госпожу Айни» он вызвался сам сопровождать в прогулке по замку. Сперва Тсан раздумывал проследить за ними и убедиться, что Айни не причинят вреда; разделяться с ним было ему так же немыслимо, как остаться без своей тени. Но Айни сам повернулся к нему и сказал: — Оставь меня одного. Отдохни. Побудь там, где хочется тебе. Шассер присмотрит за мной. Шассер тут же склонился в поклоне. Тсан оглядел его, невысокого, щуплого, заметил парные ножны с кинжалами у бёдер, за голенищем сапог — кинжалы для метания, отметил особый пошив пояса с небольшими карманами и вспомнил, с какой неотвратимостью находили свою цель той ночью на перевале иглы с ядом, украшенные яркими кистями. Шассер защитит. Он сможет. — Хорошо, — Тсан склонил голову и направился к выходу из кухни первым. Путь к оружейной комнате на втором этаже проходил мимо библиотеки, — Тсан сквозь приоткрытую дверь заметил деревянные полки от пола до потолка, лестницы на полозьях, установленных вдоль этих самых полок, и только потом сообразил отойти на шаг назад и осторожно заглянуть в щель. Напротив незажжённого камина, спиной к окну с видом на горную пропасть и боком к двери, сидел в глубоком кресле Варкалис. Мужчина рядом, должно быть, и был Эдриалом, человеком без титула. Огненно-рыжий, с небольшой бородкой, среднего роста и среднего телосложения, он был одет с изяществом и некоторой вычурностью в тёмно-синий с голубыми и лиловыми вставками костюм. Он ходил из стороны в сторону мимо камина, маяча перед глазами у Варкалиса. Он хромал. Тсану показалось, что одна нога у него повреждена и потому плохо сгибается. — Нет, Эдриал, не могу, — сказал Варкалис, видимо, после длительного раздумья. Его голос был почти не слышен, эхо в библиотеке отсутствовало, и все звуки: прихрамывающие шаги, голоса, скрип мебели доносились до Тсана как сквозь бархатную пелену. — Предложи ты мне это ещё года два назад, я бы всё бросил и отправился с тобой. Но сейчас — нет. — А что тебе мешает? — голос у Эдриала оказался высокий и выразительный. Таким голосом хорошо читать баллады. — Да, умер твой брат, но у твоего отца есть дитя и от другого брака! — Дочь королевы Лисс? Во-первых, она женщина, во-вторых, ты бы её видел. Партеногенез в действии, Эдриал. Не мне тебе рассказывать, как и почему такое произошло. Мы с тобой вместе учились в Духовной обители. — То есть... Королева Лисс... — Мой отец может приводить в дом кого захочет. Но я не отдам трон этой иномирной матке! Хотя, конечно, надо сказать ей спасибо за то, что она родила дочь, а не очередного бесполого трутня. Мне никогда было не понять Рой... — Понятно. И поэтому брак. Варкалис кивнул. — И... Ты сможешь? Сам? Или брак фиктивный? Через окно галереи я видел того черноволосого... Телохранитель? Или нечто большее? Слишком уж сверкает глазами. Такие всегда были в твоём вкусе. — Эдриал, — Варкалис протянул его имя и прикрыл рукой лицо. — Ты сам сказал, что нам нужно прекратить, а теперь — что? Разыгрываешь ревность? Зачем? — Да, я сказал! Потому что ты не захотел отправиться со мной! И затем, что я так и не смог забыть... — Нет, Эдриал. Теперь уже я говорю — нет. Ты друг мне, но не более... Тсан услышал движение за спиной и порывисто обернулся. Никто раньше не мог подкрасться к нему незамеченным! И, тем не менее, рядом с ним, на расстоянии двух шагов, сейчас стояла женщина. Высокая, с короткой мужской стрижкой, чёрные волосы припорошены сединой, как пылью, глаза будто в прищуре, высокие вздёрнутые скулы, придающие лицу надменное выражение. Варварка из северных земель, — понял Тсан. Ещё он понял, что рука его почти выхватила кинжал из-за пояса. Он осторожно вернул оружие на место, а руку отвёл в сторону. — Я Лу Джи, — проговорила женщина. — Я служу дому Варкалиса в качестве экономки здесь, в замке Орлиное Гнездо. Тсан перевёл дыхание. — Я видела вас, когда вы приехали с господином и его... спутником. У жителей северных земель, ведущих кочевой образ жизни, нет обряда, аналогичного свадебному, — вспомнил Тсан. Они образуют временные союзы — на сезон или на несколько лет, — для определённой цели: рождения ребёнка, войны с соседними племенами, совместного выживания в неурожайный год. Есть военные союзы, есть союзы торговые, есть воспитательные. Совместное дело священно, союзы нерушимы, пока цель не достигнута. Быть спутником — значит идти вместе по жизни в данный период времени. Я бы мог быть таким же равноправным спутником и для Айни, и для Варкалиса, если бы мы жили на севере, — подумалось ему. Тсан представился. Телохранитель. Ничего больше. Лу Джи перевела взгляд Тсану за спину. — Старый друг моего господина приехал из своего ленного владения, когда узнал, что он здесь скоро будет. Сейчас они просто разговаривают. Не на что смотреть. У Тсана загорелись скулы. — Я искал оружейную комнату... — только бы он не начал оправдываться! — Я провожу. Он нерешительно шагнул от двери. Голоса там, внутри, кажется, сделались экспрессивнее. Ах, если бы Лу Джи не появилась здесь так не вовремя! — Мой господин соблюдает данные им обеты, — произнесла Лу Джи, видя его колебания. — Он никогда не разрушит действующий союз под чужим давлением. Он преданный и честный человек. — Да... Конечно, — Тсан вымученно изобразил улыбку. — Я и не сомневался. Лу Джи практически силой увела его от библиотеки. — Между вами тоже есть союз. Я вижу такие вещи. Поэтому ты и заинтересовался их разговором. Все считают нас, жителей севера, недалёкими глупцами, но мы видим и чувствуем много. Тсан шёл подле Лу Джи по коридору и заметил, как идущая им навстречу средних лет женщина, несущая ведро с водой и швабру с тряпками, склонилась перед экономкой в низком поклоне. Лу Джи здесь, похоже, уважали. — Союзы не приняты среди здешнего народа, — осторожно проговорил Тсан. — Обычаи не допускают подобных связей. — Важно то, что в сердце. А обычаи — это пережитки прошлого. Они нужны, чтобы выжить. Но держаться за старое — значит отвергать новое. Когда случился длительный неурожай, падёж оленей и великий голод, мой прадед отошёл от привычного маршрута и вместо кочевья к северу погнал всех своих домочадцев к югу. Там, на берегу равнинной замёрзшей реки, он встретил странных людей, постоянно живущих на одном месте и возделывающих землю. И несколько месяцев жил с ними, учился у них и помогал им охотой и подлёдной рыбалкой. Были заключены временные союзы. Никто из кочевья моего прадеда не умер в тот год. Те же кочевья, что отошли к северу, потеряли по половине своих жителей. Ну? Так ли хорошо держаться обычаев и сторониться всего нового? Но хорошо ли это новое для Варкалиса? — хотел спросить Тсан и не спросил. Просто склонил голову, признавая, что увидел зерно истины в рассказе Лу Джи. — Вот наша оружейная комната, — экономка указала на дверь, украшенную скрещёнными изогнутыми саблями, и толкнула одну из створок. Петли не скрипнули, хотя было заметно, что тяжёлая дубовая дверь весит немало. — Хочешь, я расскажу тебе об оружии в ней? — Расскажи, — согласился Тсан. Лу Джи была интересной. А в глубине комнаты, среди других мечей различных форм и размеров, среди кинжалов, духовых и механических трубок, щитов, знамён и даже необычных фрагментов доспехов, — блестел тусклым светом клинок из небесного металла. Тсан захотел узнать о нём. Подойти, прикоснуться, быть может, подержать в руках. Клинок был стар, это необъяснимым образом чувствовалось. И, несмотря на то, что Тсана влекло к нему, он знал: этот меч никогда не будет принадлежать ему, это не его меч, чужой. Ему просто хотелось знать о нём побольше — и всё. Так бедный подмастерье безнадёжно влюбляется в богатую знатную даму и следует за её каретой, лишь бы только узнать, где та живёт, чтобы потом приходить к запертым воротам и вздыхать, глядя на них. *** Они встретились перед ужином, и на этот раз Эдриал тоже был за столом. — Это мой старый друг, — представил его Варкалис. — Мы вместе обучались в Облачной обители. Только Эдриал... Он родился по ту сторону Врат, если можно так сказать. Он родом из иного мира. Мало кто из путешественников остаётся жить в нашем мире постоянно. У нас недостаточно прогресса, говорят они. Они называют наше время тёмными веками. Поэтому я постараюсь приложить все силы, чтобы дать дорогу прогрессу. — Ты и так делаешь, что можешь, — ответил Эдриал, однако смотрел он при этом на Айни и Тсана. Будто намекал, что на самом деле Варкалис занят устройством своей личной жизни, а не прогрессом и улучшением качества жизни для своих подданных. — Увы, пока я не правитель своей страны... — Кстати, как здоровье твоего отца? Рой Роем, но обычно люди всё-таки иногда отходят ото сна. Не лишено смысла показать его лекарям. Ты понимаешь. — Его уже смотрели. Вердикт однозначен: кома неясной этиологии. Даже если он сейчас очнётся, велика вероятность, что мозг уже не будет работать так же хорошо, как и раньше. — Так, может... Прекратить его страдания? Эвтаназия — это гуманное... — Эдриал! Ведь это мой отец! Он любил меня! — Тоже мне, любовь. Прогнал от себя и годами не видел родного сына. — Он держал меня вдали от интриг и дворцовых махинаций. К тому же, я хотел учиться. У меня не было ни малейшего желания садиться на трон, но обстоятельства вынудили. И сейчас по-прежнему не хочу. Поэтому никаких эвтаназий! — Хорошо, тогда как насчёт альтернативных воздействий? Ты пробовал магию? — Приглашал магистра. — Кого? Я его знаю? — Семисун Дикий. — А. Знаю. Он хорош во врачевании. Встречал его пару раз. И каков был вердикт? Варкалис покачал головой. Помолчали. — Так, значит, вы живёте где-то неподалёку? — спросил Айни. — Я слышал разговоры слуг. — Ваш супруг пожаловал мне надел земли, — ответил Эдриал. — Кажется, здесь это считается престижным... В общем, у меня тоже есть замок, пусть и не такой роскошный, как этот. Мой поскромнее. В замке живут какие-то люди, но я могу посещать его в любое время. — Слуги, Эдриал. Эти люди — твои вассалы, они получают плату с ренты, которую выплачивают тебе крестьяне, живущие на твоей земле, — Варкалис поморщился. — Не придуривайся. Ты прекрасно прожил в этом замке лет восемь и знаешь, как обстоят дела. — Да, но это... Такое средневековье! — Эдриал хохотнул. — Кажется, вам доставляет удовольствие пикироваться подобным образом, — заметил Айни. — Я вижу, что Варкалис в раздражении, но не сердится всерьёз. — О, да. У меня огненный темперамент, — ответил рыжеволосый Эдриал, — поэтому я жить не могу без споров и небольших взаимных оскорблений. Варкалису это тоже нравится. Вы уже успели заметить? Он ядовитая язва и гад. Айни покраснел и не ответил, опустив взгляд в тарелку. Эдриал будто бы не заметил, какой эффект произвели его слова, он потянулся к соуснику и полил своё жаркое красным соусом. — Там, откуда вы родом, как там живут люди? — спросил Тсан. Ему правда было интересно. — Вы говорите, что здесь средневековье. А что тогда у вас? — Развитое общество, — пожал плечами Эдриал. — Мужчины живут отдельно от женщин, деторождение строго контролируется, разрешение на репродукцию приходится ждать больше года. Браки заключаются и по любви, и по расчёту, но — вас, наверное, это шокирует, — только в границах представителей одного пола и, как правило, в одной и той же социальной ячейке. Есть, конечно, исключения, запреты на всяческие извращения нестроги, но в таком случае пару стерилизуют, дабы избежать бесконтрольного скрещивания. — Неужели женщина сама не способна отследить возможность беременности? К чему такие строгости? — внезапно возмутился Айни. — Женщины... — Эдриал пожал плечами, — кто их знает, что у них в голове. Я считаю, всегда лучше применить надёжное средство, чем каждый месяц вздрагивать и нервничать. Женщины ненадёжны и слишком подвержены воздействию гормонов. — Как и мужчины, — ввернул Варкалис. Кажется, слова Эдриала воскресили в его памяти давний спор. — В любом случае, нежелательная беременность должна быть прервана. Поэтому я и говорю, что лучше избежать... — Эдриал, — веско произнёс Варкалис. — У нас дети — желанны. И точка. Хватит тут твоей демагогии. Эдриал фыркнул, но замолчал. Тсан уже раз десять пожалел, что поднял эту тему обычаев в других мирах. Но кто же знал? *** — Женщины ему неугодны, — ворчал Айни, натягивая рукава ночной рубашки, словно наручи доспехов, — стерилизацию ему подавай! Неугодные беременности! Да сам он язва гадская! Варкалис прижался к спине Айни и поцеловал его в затылок. — Успокойся, светоч мой. Слова Эдриала — просто слова. Они не имеют никакой силы. — Нет, но ты заметил, как он смотрел на Тсана?! Тсан, а ты заметил? — Что? — спросил Тсан, рассматривая гардероб, куда ему предстояло сложить свои пожитки. Вещей было до смешного мало. — Он смотрел на тебя, как на нищего дурачка. С такой снисходительной мордой лица, будто ты... — Не ругайся, — произнёс Варкалис тихо, обнимая Айни за пояс. Они стояли вплотную и... О- ох. Тсан заметил, что Варкалис слегка покачивает бёдрами, будто бы потирается о бёдра Айни своим членом. Меж ними было два слоя одежды, но, — о, боги!.. Тсан поспешно отвёл взгляд, но уже не видел ни вешалок для плащей, ни полок для рубах. Перед глазами стояли только они. Они вдвоём. Во рту сделалось пустынно и сухо. — Он твой друг, и только поэтому я промолчу, — недовольно ответил Айни. — Не только друг! — сказал Тсан, внезапно возжелав прояснить истину. — Бывший любовник, так? Это с ним ты сделался настолько опытным? — Это правда? — Айни отстранился и обернулся. Варкалис нехотя разжал руки. — Это было давно. Нам на двоих тогда было тридцать лет! Какие мозги у подростков?! — А что ему нужно теперь? — не унимался Тсан. — Откуда я знаю. Мы уже давно не вместе. Он остался просто моим другом, и всё. Уверяю вас! — Варкалис глумливо усмехнулся. — Хотя ваша ревность мне приятна, не могу этого отрицать. Айни в сердцах топнул ногой. Тсан закрыл створки гардероба. Варкалис лгал. Он знал, что нужно Эдриалу. Тот приехал просить о возобновлении их связи. Почему Варкалис не признаётся в этом? — Может, поговорим о другом? — предложил Варкалис. — Или вообще, к чему разговоры, вечером можно найти более интересное занятие. — Я хочу спать, — буркнул Айни, отворачиваясь к кровати. Тсан поёжился. У них что, только что случилась первая ссора? Да нет, первая уже была. Значит, это вторая? — Ну вот, что ты натворил? — негромко спросил Варкалис. — Обязательно было всё портить? — Так это я виноват? — Тсан искренне удивился. — Ты подслушивал. — Я за тебя волновался! — Ой ли. — И об Айни тоже. Мой долг защищать его, и если бы ты выбрал Эдриала, то... — То не стал бы разрывать брак — в любом случае! Дождался бы рождения ребёнка, а после — назначил бы Айни и тебе содержание, так что вы никогда бы ни в чём не нуждались!! Подарил бы замок... Айни подошёл к Варкалису, занёс руку и неумело, но яростно отвесил ему звонкую пощёчину. — Так ты всё-таки думал об этом? И Варкалис признался: — Думал. Секунды три. Не больше, — он схватил Айни за предплечье, потому что тот размахнулся снова. — Хватит. Не по лицу. И тут Тсана как перемкнуло. Он посмотрел на сыромятные ремни от своих кожаных наручей, которые остались у него в руках, он забыл убрать их в гардероб. Да и вообще, что за глупость, хранить детали доспеха в гардеробе. В спальне должны были поставить специальную стойку для подобных целей. И полки для его оружия. — Он прав, Айни. По лицу мы бить не будем. Варкалис с удивлением обернулся, взглянул на ремни, тонкие, прочные, — да ими можно было бы даже лошадь взнуздать, — и, кажется, что-то понял. — Иди на кровать, — произнёс Тсан, хотя у него было сильное подозрение, что Варкалис не послушается. С какой бы стати. Он принц. Он не будет слушать указания слуги... Но Варкалис пошёл. Тогда Тсан сглотнул и добавил: — Ложись лицом на подушки, руки вытяни в стороны. Кровать была поистине королевских размеров, длины ремней едва хватило, чтобы обернуть каждое из запястий Варкалиса и привязать их к деревянным столбикам в изголовье. — У меня, конечно, нет кожаного пояса, — сказал Тсан, справившись с узлами. — Но, думаю, я справлюсь и так. — Он обошёл кровать и огладил спину Варкалиса, вновь вспоминая ту ночь у костра на перевале. Сухопарое, скупое тело, которое раскрывалось под его несмелыми ласками, которое жаждало их и подчинялось каждому движению. Его ладонь сжала ягодицы, с силой проминая их пальцами. — Руку побереги, — отозвался Варкалис, оборачиваясь назад. Он лежал на подушках, повернув голову набок. — Не напрасно же я её лечил... — У меня их две, — напомнил Тсан, размахнулся и ударил ладонью. Варкалис зашипел и, кажется, выругался себе под нос. Тсан знал, что руки у него тяжёлые. Тренированный пользоваться различным оружием, удерживать лошадей и носить тяжёлые доспехи, — разумеется, он был силён. Он поднял лицо, посмотрел на Айни и спросил: — Сколько? — Двадцать для начала, — равнодушно ответил тот. — А дальше посмотрим. Варкалис вскрикнул уже на пятом ударе. — Тише, супруг мой, — спокойно сказал Айни, присаживаясь на подушки возле него. — Что подумают твои слуги, если услышат, как ты кричишь? Варкалис спрятал лицо в подушку, и теперь его голос звучал глухо. Он не мог перестать кричать. Тсан не ласкал, не гладил, он просто бил. Руки и спина Варкалиса были напряжены, между лопатками и в изгибе поясницы выступил пот. Айни привстал, провёл пальцами по бисеринкам влаги, размазывая её по коже. Тсан размахнулся и ударил снова. Вся кожа под его ладонью была уже алой. Мышцы Варкалиса поджимались и расслаблялись, будто это могло помочь избежать боли. Он застонал, когда пальцы Айни остановились у его копчика. Тсан, повинуясь какому-то наитию, приостановил экзекуцию и снова сжал ягодицы обеими руками, вдавливая в них пальцы. Варкалис застонал сильнее, почти взвыл, уже и подушка почти не скрывала его громкого голоса. Он подался вперёд, глубже в одеяла, словно старался избегнуть прикосновений Тсана и просочиться вглубь из его пальцев, сбежать. Тсан расслабил пальцы и вновь сжал, безжалостно сминая истерзанную им же кожу, алую и горячую. — Мне сразу подумалось, что тебе может такое понравиться, — признался Айни, оборачиваясь к Варкалису лицом, хоть тот и не мог его видеть. Он мелко дрожал, он затаился и дрожал. Когда Тсан разжал пальцы и несильно шлёпнул Варкалиса ещё раз, тот застонал громко, хрипло и вздрогнул всем телом. Это не должно было быть настолько больно. А значит... — Тебя это возбуждает, — вынес вердикт Айни. — Я прав. Подвинься, я хочу посмотреть. — Он толкнул Варкалиса в бок коленом. — Ну давай, — потребовал он. Варкалис неловко переступил коленями, действительно стараясь приподняться. Айни вытянул и откинул на пол подушку, потом потащил вниз одеяло, насколько хватило его сил. Теперь ничто не мешало ему рассмотреть Варкалиса в подробностях. Судя по удовлетворённому смешку, смотреть там уже было на что. — Тебе нравится, когда бьют? — спросил Айни изучающе и слегка озадаченно. — Нет, — тут же ответил Варкалис. — Когда унижают? — Нет, — ещё поспешнее. Ещё бы, на каждом углу кричать и жаловаться о том, что ему предстоит стать главой государства, а втайне мечтать о подобном... Айни хмыкнул, и Тсан снова несильно шлёпнул ладонью по расслабившимся было мышцам ягодиц Варкалиса. Тот охнул и вновь дёрнулся, будто силясь убежать. — Подвинься. Дай мне лечь, — приказал Айни. — Разумеется, тебе не может это нравиться. Это недопустимо. Это грязно. Недостойно такого как ты. — Айни пролез под связанными руками и оказался под Варкалисом. Коленями он обхватил его за бёдра, а руками... Варкалис потрясённо застонал и толкнулся бёдрами вперёд. Айни почти исчез под ним: хрупкая фигурка под расставленными руками. Варкалис лежал теперь на нём. Он схватился за ремни, пытаясь приподняться. Те натянулись, но выдержали. — Тсан... — окликнул Айни. — Не останавливайся. Удивлённый возглас Варкалиса почти совпал со следующим шлепком, сильным, смачным, звонким. Бёдра Варкалиса задвигались судорожно и мелко. Он протяжно застонал и разжал пальцы, опускаясь ниже. Тсан услышал его задыхающийся шёпот: «Нет, пожалуйста, нет, не надо» и громкий вскрик после следующего удара и снова: «Нет». Бёдра Айни обхватили его сильно, шея напряглась, выгнулась, и Тсану стали видны кончики светлых волос из-под плеча Варкалиса. Он размахнулся и ударил по ягодицам ещё, — они будто сами молили его об этом, об одном ещё только ударе... Варкалис коротко вскрикнул, толкаясь в Айни крупными жёсткими толчками, стараясь заглушить в нём свою боль и... Его следующий стон дал понять Тсану, что всё кончено, что он — кончил. Стон и следующие за ним короткие вздохи, подозрительно похожие на рыдания. Айни обхватил Варкалиса за шею, приблизил его лицо к своему плечу, давая выплакаться. Тсан без напоминаний принялся развязывать ремни, быстро распуская путы. Варкалис тут же потянулся обнять Айни и даже не дал развязать узлы на запястьях. Они улеглись с Айни удобнее, перекатившись на бок. Варкалис успокоился и теперь просто дышал, но лица от плеча Айни всё не поднимал. — Вот теперь я тебе верю, — шепнул Айни, коротко кусая его за ухо и тут же зализывая укус. Варкалис хохотнул слегка истерически. Впрочем, в его состоянии это было вполне нормально. Он поднял голову и встретился глазами с Тсаном. Так и есть, его взгляд был лихорадочным и немного безумным. Айни поцеловал его подбородок, куснул шею, огладил ладонями щёки. Выгнулся и потёрся об его тело, по-прежнему обхватывая коленями бёдра Варкалиса. Айни не был удовлетворён, оно и понятно, ведь Варкалис кончил сегодня до позорного быстро. Он отодвинулся, поднялся, освобождая Тсану место. Айни перекатился на спину, во всей красе демонстрируя свой небольшой напряжённый член, плотно прижатый эрекцией к животу, и тонкие складки женской плоти, откровенно блестящие влагой. Если Тсан и не был достаточно возбуждён до этого, сейчас он возбудился сверх меры. У него даже закружилась голова от резкого отлива крови. Он дёрнул застёжку своих штанов, чуть не оборвав шнурки. Кажется, Варкалис над этим засмеялся. Чуть не запутавшись в остатках одежды, Тсан переступил через них и опустился на кровать обнажённый. Айни обхватил его руками и выгнул спину и бёдра, приникая к нему, стараясь вобрать его сразу, на всю глубину, и негромко застонал, ощущая наполненность. Тсан замер, давая ему эту передышку, потом подхватил под ягодицы, сжимая пальцы, стараясь проникнуть ещё глубже, вталкиваясь до самого конца во влажную, трепещущую, сжимающуюся на нём плоть. Айни гортанно вскрикнул, но не отстранился. Похоже, ему было именно это и надо: ярость, дикость, на грани боли. Тсан снял его с себя до половины и снова толкнулся, услышал влажный шлепок и новый стон. Тонкие руки обхватили его за плечи, а голени скрестились за спиной, острыми пятками Айни нажал ему на поясницу, стараясь приникнуть к нему ещё сильнее. Тсан вновь качнул его на руках, на излёте движения вталкивая Айни в кровать и толкаясь в него членом. Он обезумел, он хотел пронзить Айни насквозь. Он завёлся так сильно, что каждый услышанный им стон, каждое движение могло стать последней каплей. Он вздрогнул, почувствовав на своём животе прикосновение пальцев. Рука Варкалиса заставила его сжаться и сбиться с ритма. Айни жалобно вскрикнул. Варкалис приник к его члену губами, пальцами лаская яички и растянутую мокрую кожу возле входа, куда Тсан с хриплым возгласом в очередной раз погрузил свой член. Айни сжался, — сильно сжался, не давая ему шевелиться, запирая его в своей глубине. Тсан почувствовал, как невероятно тесно стискивает его там, внутри, как нарастает внутренняя дрожь, как неописуемо хорошо становится... Айни подался вверх, вверх, и это стало последней каплей, Тсан яростно кончил, проливая свою сперму в его жаркую глубину. Айни сжался снова, как будто ощущая приток его семени. Потом его руки сделались слабыми и вялыми, ноги расплелись и опустились. Как только смог, Тсан осторожно отодвинулся и вышел, не совсем осознавая случившееся. Для происходящего между ними не было ни трезвых мыслей, ни чётких описаний. Как он мог подумать, хоть на секунду допустить, будто Варкалис захочет променять — это — на отношения с кем-то другим? Варкалис был рядом, лежал головой на животе Айни и лениво поглаживал его член, опадающий и стремительно уменьшающийся. Его губы были... Тсан склонился и слизал влагу, смакуя её сладковатый и пряный вкус. Губы Варкалиса дрогнули, казалось, удивлённо, прежде чем ответить на поцелуй. *** И потянулись спокойные дни. Завтраки с Эдриалом уже не доставляли того раздражения, что накатило на Тсана вечером тем ужином. Эдриал был, он оказался прошлым, навсегда перевёрнутой страницей старой книги. — Должен сказать вам спасибо, — однажды протянул Айни в ответ на какую-то его выходку, очередное язвительное замечание. — Если бы не ваше мировоззрение и ваши отношения, мой супруг сейчас был бы менее гибким во многих вопросах. Так что... Спасибо! — Интересно, в каких таких вопросах гибкость является... — начал было Эдриал, но оборвал себя и так посмотрел на Варкалиса, будто впервые увидел. — Нет! Ты же не... — он перевёл взгляд на Тсана, посмотрел на них троих разом, словно заключил в рамку некую цельную картину. — Я, кажется, понимаю, — протянул он наконец. — Отлично, — почти кротко ответил Варкалис. — Рад за тебя. Понимание — очень приятная штука. *** Раз они выезжали из замка поохотиться на горных зайцев. Те уже начали менять шкурку на зимнюю и хорошо виднелись в размокшем вереске и среди камней. — В этом году природа запоздала, — говорил Шассер, щуря глаза от мелкого моросящего дождя. — Обычно в это время здесь уже лежит снег. — Ничего страшного, сейчас нам это только на руку, — посмеивался Эдриал. К его седлу была приторочена всего одна годовалая зайчиха. К седлу Тсана — пять крупных самцов. Он убивал их из лука издалека, Эдриал же охотился из пращи. Дождь не лучшим образом сказывался на видимости, да и тетиве лука, хоть и провощённой, вредил, но свежего заячьего рагу хотелось со страшной силой. Айни не убивал, он просто ездил следом за Варкалисом на своей соловой кобыле, и, кажется, супруги о чём-то разговаривали. Когда Тсан обернулся к ним в очередной раз, то увидел, как Айни качает головой в ответ на какое-то из замечаний Варкалиса, не соглашаясь с ним. Айни умудрялся править своей кобылой без рук, отклоняясь корпусом, а направление задавая ногами. Он прочитал о том, что так правят своими лошадьми дикие кочевые племена с юга, за пустыней, и теперь испытывал новый метод управления на соловой. Та, на удивление быстро, схватывала науку и подчинялась Айни так легко, словно получала приказ прямо из его головы, читая мысли. — Хороши вместе, правда? — прищёлкнул языком Эдриал, подводя коня к Тсану так, что тот крутанулся и крупом толкнул его мерина. Тот дёрнулся и показал зубы, норовя укусить. Тсан коротко натянул удила. — И вместе хороши, и по отдельности, — ответил Тсан, похлопав своего каурого по холке. Тот успокоился. Да он ведь любит их обоих. По-разному, каждого с разной силой, и чувства к Айни отличаются от чувств к Варкалису, но он — любит. Когда его чувства к Варкалису родились и когда наполнились глубиной — вот загадка. Но они были, раз Тсан их ощущал, — с удивлением прислушиваясь к себе. — Кому из них ты служишь? — спросил Эдриал, не давая думать о своём и мешая высматривать зайцев, затаившихся в густой пожухлой траве. — Кто из них тебе приказывает? Когда говорит Варкалис, ты делаешь всё, что он скажет? Тсан посмотрел на распалённое нездоровым любопытством лицо этого человека и подумал, что никакое незнание вежливости и законов данного мира не сможет избавить Эдриала от вызова на дуэль за оскорбление. Потом он вспомнил о его хромой ноге, врождённой травме, — как говорил сам Эдриал, — и подумал, что исход боя, к сожалению, будет нечестным, и биться с калекой он не станет. — Ну? Что молчишь? Нечего сказать? Негромкий ядовитый голос раздражал. Тсан заметил, что Шассер, отвернувшийся и сидящий на лошади вдалеке, явно слушает их разговор. Ну вот, ещё один любопытный. Хотя Шассер уже почти стал своим, слишком много ему известно, да и помогал он им с Варкалисом искренне, и преданность свою доказал. — Сперва я был с ними по велению долга. Но потом остался по велению сердца. Я больше не хочу питать твоё любопытство, поэтому предупрежу: ещё одно только слово, и я не буду делать скидку на твоё увечье, а поступлю с тобой так, как с моими младшими братьями поступал отец. — Очень интересно, как же, — пробормотал Эдриал, побледнев. Лишь на щеках его загорелись два алых пятна. — Пара оплеух — и твой рот снова окажется на замке, — пожал плечами Тсан. Эдриал свой рот, наоборот, раскрыл, намереваясь что-то сказать, но голос Шассера их прервал. — Кто-то едет. Из замка путника с обозом тоже заметили: ему наперерез выехал небольшой конный отряд, все сплошь престарелые ветераны сражений на южных границах, — Тсан уже успел познакомиться с несколькими из них, когда ухаживал за своим мерином и подкармливал соловую Айни мелкими зимними яблоками. Замковым стражникам трудно сиделось на месте. Всю молодость провели они в походах и сражениях с кочевниками, совершающими набеги на деревни и мелкие городки. Им в тягость была и собственная старость, и зимовка в тёплом замке, куда указом королевы Лисс их выслали из столицы, так что они хватались за любую оказию, чтобы тряхнуть стариной. Поэтому сейчас Тсан смотрел, как отряд в двадцать человек боевым порядком и полностью вооружённый, на всём скаку налетал на небольшой крытый обоз, спокойно едущий по еле заметной тропе, протянувшейся с западной долины. Как раз там находился замок Эдриала. Обоз даже не замедлил хода. — Да это свои, — крякнул Шассер, погоняя свою лошадь. Та прибавила скорости, неохотно переходя в тряскую иноходь. — Разумеется, свои, — пробормотал Эдриал. — Кто ещё оттуда может ехать. — Кто угодно, если прознали о твоём переходе и смогли им воспользоваться, — ответил Варкалис, непонятно когда подъехав ближе. — Потому я и приказал доставить голубей, чтобы получать сообщения через голубиную почту, лишний раз не привлекая внимание к твоему порталу. — О чём вы говорили? — спросил Айни у Тсана. — У Эдриала был такой вид... Тсан почувствовал себя смущённым. Признаваться в том, как он опустился до банальных оскорблений и угроз только потому, что не умеет должным образом сражаться в словесных баталиях?.. — Он рассказывал мне о своей семье, — внезапно встрял Эдриал в их разговор. — Теперь я понимаю, как у такого достойного отца вырос такой достойный сын. — А мне кажется, разговор был не из приятных, — прокомментировал Варкалис. — Тсан, лицо попроще. Эдриал и морщинки твоей не стоит. Вообще не обращай внимания на эту рыжую обезьяну. — Эй! Ты меня совсем не любишь?! Варкалис оскалил зубы и ответил: — Совсем. Айни засмеялся, удивительным образом переключая внимание на себя: — А давайте тоже поскачем ему навстречу! Обоз ехал всё с той же скоростью, покачиваясь на горной тропе, проезжая широкими колёсами по камням, а всадники из замка частично разъехались по сторонам. Двое о чём-то расспрашивали возницу, кто-то отправился обратно в замок, наверняка с докладом для Лу Джи, а кто-то отъехал с тропы и, кажется, тоже принялся высматривать зайцев в траве, расчехляя свои короткие роговые луки. — Айни, тебе не стоит сейчас вообще садиться на лошадь, — внезапно заявил Варкалис, похоже, возобновляя их прерванный разговор. — Посмотри, какая ненастная погода. Кругом обледенелые камни. Если лошадь случайно поскользнётся на них, то... Нет, даже думать об этом не хочу. Пообещай мне вот что. — Что же? — спросил Айни, и Тсан почувствовал в его голосе холодное спокойствие и упрямство. Он обернулся, удивляясь, как Варкалис не чувствует того же: Айни ни за что сейчас не пообещает ему ничего на свете. — Что не сядешь в седло до весны. — Пф! — ответил Айни, отметая услышанные им слова, как пустой вздор. И вдруг спросил изменившимся голосом: — А что за животное пристёгнуто там, за обозом? — Айни! — Варкалис схватил его за руку и тоже посмотрел в сторону обоза, морщась. — Я серьёзно говорю. Пообещай мне! Кажется, он не рад был ни доставленным ему так быстро голубям, ни обозу. Тсан прищурился, разглядывая что-то нескладное, серое, неясных очертаний, понуро бредущее по тропе. Не лошадь и не жеребёнок, на спине — какая-то странного вида поклажа... Нет! На спине у него росли крылья! Айни вскрикнул и, вырвав из пальцев Варкалиса руку, развернул соловую и поддал пятками. — Ты приказал привезти ему детёныша крылатого тура? — спросил Тсан, уже и сам зная ответ: да, приказал. Приказал и уже миллион раз успел об этом пожалеть. Потому и просил дать то нелепое обещание. А обоз приехал так не вовремя, так некстати, именно во время их охоты. Теперь Айни увидел предназначавшийся ему подарок прежде, чем Варкалис успел бы отдать приказ его спрятать. Айни был уже далеко. Тсану ничего другого и не оставалось, только лишь последовать за ним. В отличие от Варкалиса он был спокоен: Айни понимал, что плохая погода, снег и наледи помешают ему сесть в седло. К тому же, он помнил оговорку о весе всадника. Сколь мало ни весил Айни с его худой подростковой фигурой, пока животное не окрепнет, ему нельзя будет подниматься в воздух.