Никогда не недооценивайте Чон Чонгука

      Возвращаясь с очередного законченного концерта в отель, мемберы сразу разбрелись по своим номерам, чтобы каждый смог привести себя в порядок после тяжёлого дня и наконец отдохнуть и расслабиться. Ведь времени на это ребятам выделяется не так много, тем более сейчас, когда они находятся в туре за границей, а все билеты на их концерты разлетаются за считанные минуты. Часто в их график вносятся изменения, добавляются различные записи шоу или интервью, так что с точностью сказать, когда именно они смогут как следует отдохнуть и потратить время на себя, никто им не может. И с одной стороны это здорово: вкушать все прелести знаменитости, быть узнаваемыми и влиять на судьбы многих, но с другой стороны — для всего этого нужны нескончаемые силы, а также бездонная чаша терпения и стремлений, которые нужно ежедневно в себе поддерживать. Или, что всегда помогает в этом Чону, его личный неиссякаемый источник вдохновения — Пак Чимин.       То, как этот хён вечно поддерживает и подбадривает всех, хотя ему самому бывает тяжело, нужна помощь или внимание, заставляет вдохнуть полной грудью и почувствовать прилив сил, даже если до этого ты валился с ног от усталости. То, как он отдаёт всего себя в их общее нелёгкое дело, вдохновляло. То, как он будто посвящает свою жизнь фанатам и старается, преодолевает себя ради их счастья, не позволяет Чонгуку расслабляться и заставлять Чимина волноваться и переживать ещё и за него.       И вот обессиленно упавший на кровать после освежающего душа Чон, задумчиво смотря на белый потолок, понимает, что ему срочно нужно ощутить в своих руках это всегда весёлое и наверняка такое же, как и он сам, уставшее за прошедший день чудо, которым он так и не смог насытиться сегодня. Лишь крепкие объятия с утра и ленивые поцелуи перед завтраком в небольшом кафе, куда они отправились все вместе, прежде чем ехать непосредственно на стадион, на котором и прошёл последующий концерт. То, что они заигрывали во время репетиций и самого выступления, Чонгук в расчёт не брал, ведь здесь была лишь работа на публику и ничего более, нельзя было вкладывать в свои прикосновения то, что так хотелось, смотреть или находиться рядом слишком долго. Всегда нужно знать меру и не перебарщивать. Чонгук буквально каждый раз переступает через свои истинные чувства, чтобы взять себя в руки, тратя на это слишком много сил, поэтому его эмоциональные переживания уже начинают выходить на новый уровень.       Чон хочет дать знать всем, что это его и только его Чимин. Но всегда находится слишком много причин, заставляющих делать шаг назад из раза в раз.       Они вместе уже почти три года, но очень стараются не распространяться об этом. И до сих пор у них это получалось, в компании никто не знает о том, что в действительности Чимин уделяет их макнэ так много времени не потому, что тот самый младший, а Пак просто заботливый хён; Чонгук же постоянно бегает к старшему не из-за того, что тот всегда готов выполнить любые его капризы, хотя... Пак и правда выполняет любые его капризы. Скрыть это не удалось только от остальных мемберов, как-никак, а все они живут вместе и почти что круглые сутки проводят так же рядом друг с другом. Но парни отнеслись с пониманием, и никто не был против, и кроме того они уже и сами заметили, что между этими двумя установилась более особая и крепкая связь. Ребята упрекнули их лишь в том, что эти отношения никак не должны влиять на деятельность группы. Таким образом, они не рассказали об этом даже своим семьям, оставляя всё в секрете, хотя сомневаться, что каждый из них настроен серьёзно, не приходилось.       Вместе они были счастливы, преодолевая все невзгоды и оставаясь рядом друг с другом.       А сейчас Чонгук, превозмогая накопившуюся за долгий день усталость, поднялся с кровати и решительно нацелился на выход из своей комнаты, направляясь прямиком к номеру Чимина, обходя на пути незаинтересованную охрану в нешироком коридоре. Для них, как и обычно, был забронирован весь этаж, в угоду их же безопасности, поэтому натолкнуться на кого-то незнакомого шансов у него не было. Пока он шёл вдоль коридора, то явно услышал, как из комнаты, которая принадлежала Хосоку, раздался весёлый голос Техёна, что сразу же заставило расслабиться, ведь, зная привычку Кима с кем-нибудь поболтать перед сном, Чон думал, что может застать его как раз-таки за дверью у Пака. Но теперь, когда он почти что уверен, что Чимин один, надежда на то, что, как только он увидит эти любимые тёмные, всегда наполненные теплом глаза, сразу же накинется на хёна, заставив того давиться воздухом в своих руках, стиснув его маленькое тело в крепких объятиях, разгорается только сильнее.       Едва лишь он добрался до заветной комнаты, то первым делом тихонько наклонился ближе и прислушался, всем сердцем надеясь, что там нет никого, помимо такого желанного сейчас хёна. Убедившись, что за дверью не раздаётся никаких лишних голосов, Чон не торопясь опустил ручку и толкнул дверь вперёд, радуясь, что она не заперта, что Чимин его ждал, а он не сомневался, что именно его. Прикрыв её за собой и уже заперев на замок, Чонгук прошёл вперёд и, выйдя из-за угла, наткнулся на такую же широкую и заправленную белыми простынями постель, как и в своём номере. Правда, на этой кровати был небольшой бонус, в виде лежащего на ней хозяина комнаты, который, услышав, что кто-то вошёл, сразу же отложил телефон в сторону, в котором лазил до этого момента, и, приподнявшись на локтях, растянул свои (так обожаемые Гуком) губы в широкой улыбке, что заставило его сияющие глазки сузиться ещё больше, отчего Чон тут же забыл как дышать.       Чимин, честно говоря, уже заждался, когда же всё-таки его горе-парень наконец придёт, и, приняв душ, уже измаялся от безделья, валяясь на мягкой постели и начиная подумывать о том, чтобы пойти самому навестить Чона. Но буквально в это же мгновение услышал, как дверь открылась, тут же бесшумно закрываясь, и щёлкнул замок, обозначая, что в номере он теперь не один. Сразу же отбросив всё ненужное в сторону, он приподнялся на мягком матрасе. И стоило ему увидеть в проходе замершего на месте макнэ, то уже не смог сдержать свою счастливую улыбку, так и рвущуюся наружу. Он ждал этого момента весь день, чтобы они смогли побыть хоть и недолго, но наедине.       — Я так соскучился, малыш, — пролепетал Пак и протянул навстречу раскрытую ладошку, тут же подманивая пальчиками, зазывая вошедшего подойти ближе. — Иди ко мне, — уже присев на кровати и вытянув обе руки в направлении младшего, более громко позвал он.       А тот только этого и ждал. Наконец стиснуть это тело в своих руках, ощутить его тепло, насладиться тем, как обнимают в ответ и прижимаются только сильнее, услышать, как уткнувшись ему в шею, хён начнёт тихо хихикать и говорить всякие милости, позволяя Чонгуку расслабиться и почувствовать себя любимым, вновь зарядиться силами и увериться в себе.       Улыбнувшись в ответ, Чон не раздумывая бросился в раскрытые для него одного объятия и, запрыгнув на кровать, заставив этим охнуть от неожиданности старшего, в мгновение притянул к себе, обвивая руками тонкую талию, будто впечатывая в себя, сильно прижал к своей груди, зарываясь носом в мягкие пушистые волосы, которые сейчас напоминали ясное утреннее небо. Ощущая, как его обнимают в ответ, парень удовлетворённо выдохнул и теперь уже вдохнул самый вкусный в мире запах, который затопил его лёгкие своей сладостью. Запах Чимина.       — Я так ждал этого, хён, — зарываясь носом в голубую макушку, прошептал Чон, не в силах надышаться родным ароматом.       Погружённый в свои мысли, в которых не переставая повторял любимое имя, Чонгук стал заваливаться на спину, утягивая за собой и парня, слушая при этом его звонкий смех.       Чимин сразу подтянулся выше и, опершись локтями на кровать по обе стороны от головы младшего, навис над ним, заглядывая в глаза, наслаждаясь тем, что видит в них. А там плескались любовь и море обожания, грозясь затопить всю радужку.       Чон продолжал держать тонкое тело в руках, не отпуская, сжимая ладони на его боках, собирая при этом ткань свободной белой футболки и задирая её выше, оголяя нежную кожу, к которой так долго хотелось прикоснуться. Неотрывно смотря прямо в глаза напротив, он сходил с ума, ощущая тяжесть тела сверху, при этом невольно представляя на месте хёна маленького котёнка, который улёгся на его груди и тихо мурлыкал, согревая своим теплом. Хотя котёнок не стал бы смотреть на него таким ждущим жадным взглядом.       — Так долго шёл сюда, я уже начал думать, что ты снова уснул, — обиженно протянул Чимин, обхватывая ладошками лицо парня и склоняясь ниже, оставляя между ними сантиметров пять, не больше.       — Вчера я выключился, потому что глубоко задумался о твоей сногсшибательной красоте и не заметил, как мои мысли стали воплощаться прямо во сне, — состраивая абсолютно непробиваемую мордашку, говорит в ответ Чон, вспоминая, как отключился прошлым вечером, стоило только голове коснуться подушки, показавшейся ему тогда самой мягкой в мире.       — Да, Чонгук~и, конечно, — хихикнул в ответ, продолжая с любовью рассматривать милое и такое забавное сейчас личико, задерживаясь на больших блестящих глазах.       — А сегодня думал, что ты, наверняка устал и хочешь отдохнуть, но так хотел увидеть тебя, что всё равно пришёл.       — Ты же прекрасно знаешь, что без тебя мне очень сложно заснуть, а особенно когда так и не смог поцеловать на ночь и пожелать сладких снов, — игриво протянул Чимин.       — Можешь сделать это сейчас, — сразу оживившись, ответил Чон и в ожидании уставился на такие манящие приоткрытые губы, они словно так и звали сорвать с них поцелуй, а может, и не один.       — Я поцелую тебя, только если ты пообещаешь остаться этой ночью со мной.       — Как я могу отказать, зная, что без меня ты теперь не сможешь уснуть? — улыбнулся младший.       Чимин тоже довольно улыбнулся и всё-таки наклонился к любимому лицу ближе, сокращая то незначительное расстояние между ними, и, проведя по раскрывшимся навстречу губам язычком, наконец накрыл их своими, целуя. По началу нежные касания, которыми упивались парни, не получавшие желанного с самого утра, с каждым мгновением становились всё более жадными, дыхание более горячим, а сами они уже не могли оторваться друг от друга, наслаждаясь ощущениями. Да и кто бы на их месте устоял после показавшейся такой долгой разлуки и невозможности продемонстрировать свои истинные чувства, когда этого так хотелось. Сейчас же их ничто не сдерживало, позволяя вырваться скопившемуся за долгий день желанию наружу. Чонгук, уже не контролируя свои руки, опустил их на обнажившуюся поясницу старшего, чувствуя, как горит под его пальцами нежная кожа, слыша, как в губы тихо хныкнул хён, и, особо не раздумывая, стал спускаться ими ниже. Подцепив резинку спортивных штанов, а следом и белья, он медленно потянул их вниз, всё больше оголяя попку хёна, чувствуя при этом, как тот сразу же заёрзал на нём.       — Что это ты делаешь? — немного отстранившись и жадно глотая воздух, спросил старший, чувствуя, как натянутые резинки одежды теперь давят под ягодицами, а на сами половинки опустились широкие ладони Чона и стали ощутимо сжимать их пальцами.       — Я подумал, что ты хотел пожелать мне сладких снов, — облизывая свои губы, произнёс Чонгук.       — Именно этого я и хотел, — выдохнул парень, не переставая ощущать, как тело под ним всё больше напрягается, а в области паха поднимается член, становясь всё твёрже и твёрже, начиная давить на его собственный. — А ты о чём подумал?       — Что сладкие сны мне снятся, только когда я кончу.       — Ах! Какой же ты испорченный и плохой, — возмущённо выдохнул Пак, будто слышал подобное впервые, хотя после короткой паузы всё же не сдержался и хихикнул.       — Это из-за тебя.       — Эй, неправда. Хён тебя никогда такому не учил, — негодуя, ответил старший.       — Мне же самому пришлось, — начал Чон и, немного подкинув свои бёдра, потёрся о парня, ловя его короткий стон своими губами, — когда понял, что тебя заводят всякие пошлости.       — Ладно, — сразу сдался Пак, чувствуя, что самому уже не терпится. — И чего бы ты хотел? — вновь опираясь на локоть и с озорством глядя в глаза лежащего под ним парня, спросил он, другой рукой в это время задирая широкую чёрную футболку и забираясь пальчиками под ткань, сразу начиная нежно поглаживать разгорячённую кожу, оглаживая подтянутый крепкий живот, мгновенно напрягшийся, позволяющий ощутить проступившие на нём мышцы, поднимаясь выше, проходясь по груди, лаская.       — Это, — ответил Чон, прежде чем шлёпнуть хёна по попке и снова сжать ладонями упругие ягодицы.       Чимин на это только усмехнулся и продолжил невесомо водить под одеждой рукой, играясь и ощущая, как часто поднимается и опускается грудь, обозначая этим, как тот взволнован сейчас и как ему не терпится насладиться их долгожданной близостью. А горящий взгляд очень чётко даёт понять, что в ближайшее время старшему придётся прогибаться под этим богически сложенным телом, и это не обсуждается.       — Тогда для начала, пожалуй, я сниму вот это, — потянув пальчиками за чёрную ткань, произнёс Пак.       Начиная подниматься, он ухватил младшего за плечи и потянул на себя, заставляя того сесть на кровати, а сам же расположился на его немного разведённых ногах. Закусив губу, Чимин, хитро глядя на парня, подцепил края широкой футболки и стал снимать её, обнажая горячее тело, к которому его сейчас неимоверно тянуло прикоснуться и ощутить мягкую кожу без каких-либо преград. Наконец откинув ненужную вещь в сторону, перед Паком открылся сногсшибательный вид, заставляющий хотеть до боли в пояснице прогнуться перед Чоном, позволить ему творить с собой, что только взбредёт в его темноволосую голову. Теперь старший мог с удовольствием облизывать взглядом (и не только) эти шикарные обнажённые плечи, в которые хотелось вцепиться пальчиками и сжимать, оставляя на них красные полосы, мощную грудь, напряжённые сильные руки, упирающиеся в постель за спиной, бицепсы на которых стали отчётливо видны из-за напряжения, и этот завораживающий накаченный упорными тренировками живот, украшенный рельефными мышцами. Глаза не могли остановиться на чём-то одном, постоянно перемещаясь по телу, наслаждаясь его соблазнительными изгибами. Пак чувствует, как заводится всё сильнее не только Чонгук (член которого хоть ещё и был скрыт под слоями одежды, но, только глянув на натянутую до предела ткань штанов, можно было сказать, что терпеть эти игры долго никто не будет), но и он сам, понимая, что никогда не мог устоять перед чарующей сексуальностью этого парня. Он тянет руки вперёд, касаясь карамельной кожи на груди кончиками пальцев, не отрываясь смотря, как она проминается от его действий, так и зазывает прижаться к ней губами и оставить пару своих следов. Играется, невесомо водя ладошками вдоль тела, задевая ноготками напряжённые соски, замечая, как морщится Чон, сдерживая стон, что заставляет только усмехнуться от понимания того, что он всё равно услышит сегодня этот чарующий голос, как бы тот ни старался, когда вынудит парня растерять все свои силы, оставляя только чистейшее удовольствие (ну, так он думал). Сжимает пальцы на узкой талии, сминая разгорячённую кожу, и тянет на себя, вынуждая выгнуться, а сам подаётся навстречу, вжимаясь в обнажённый торс своим, до сих пор скрытым под тканью, и, когда их губы почти соединяются в поцелуе, он уходит в сторону, нежно кусая линию челюсти, и медленно спускается ниже, ведя языком по пульсирующей венке на шее, оставляя влажный след.       — Ты такой сладкий, — шепчет, опаляя чувствительный участок горячим дыханием. — Хочу съесть тебя всего.       Снова прикусывает зубками кожу, мягко всасывая её, начиная ласкать уже внутри жаркого ротика, ненароком оставляя еле заметные краснеющие пятнышки, которые исчезнут уже спустя минуту. Медленными тягучими поцелуями он спускается вниз, уделяя по пути внимание острым ключицам, ямочке между ними, заставляя кожу после себя блестеть от слюны, которая тут же высыхала, стягивая её. Пальцы сдавливают бока всё сильнее, царапая, пока губы порхают по груди, не пропуская ни миллиметра. Поднимая хитрые глаза вверх, Чимин встречается с потемневшим от сдерживаемого желания взглядом и, высунув язык, не спеша проводит им по тёмной горошинке соска, сразу начиная широко лизать, ловя пухлыми губами, вбирая в рот и посасывая. Прикрыв глаза, он, не отрываясь, ласкает Чона, принимаясь двигать бёдрами, потираясь о возбуждённую плоть своей, давая понять, что и сам взволнован не меньше. Поигравшись с сосками и оставив вокруг последнего темнеющие следы от своих зубов, Чимин толкает парня, принуждая лечь обратно на простыни, подхватывает подол уже своей футболки и быстро избавляется от неё, не стесняясь, показывая и свою красоту.       — Хочешь... — игриво проводя ладонями вдоль своего тела и останавливая пальчики на резинке штанов, немного оттянув вниз, начинает старший. — Хочешь меня трахнуть?       — Да, — предвкушая, хрипит Чон и тянет руки к возвышающемуся над ним парню.       — Умница, это правильный ответ, — мурлыкая от удовольствия, усмехается. — Но для начала давай поиграем, — склоняя вбок голову и откидывая руки младшего, не давая себя коснуться, заканчивает Пак.       Чонгук только хмурится, рассчитывая просто достать член и вставить в эту восхитительную узкую задницу, которой хён теперь не прекращая ёрзал на нём, лишь дразня.       — Ты правда хочешь поломаться передо мной именно сейчас, Чимин-хён? — непроизвольно изгибая бровь, уточняет Чон, поражаясь выдержке хёна, готового ждать и издеваться над ним, понимая при этом, что терпение у младшего сейчас ни к чёрту из-за такого длительного перерыва в их близости.       — Давай же, Чонгук, — уже самостоятельно беря его ладони в свои и опуская на оголённые тазовые косточки, томно тянет в ответ. — Просто постарайся.       — Ты же понимаешь, что мне ничего не стоит просто взять, — перемещая руки ниже и хватая под коленями, Чонгук резко тянет и опрокидывает вскрикнувшего от неожиданности парня на спину, — и сделать вот так, — устраиваясь между широко разведённых ног, всё ещё скрытых за чёрной растянутой тканью, нагло произносит, с превосходством в глазах смотря на беспомощно хлопающего ресницами Чимина, который явно не ожидал такого поворота событий и был таким самоуверенным секунду назад.       Чонгук берёт ноги старшего за щиколотки и кладёт их себе на плечо, закидывая одну на другую, опуская теперь свои ладони на обнажённые ягодицы, принимаясь медленно разводить их в стороны, открывая и растягивая края заветной дырочки между ними. Толкается навстречу, упираясь выпуклостью в штанах прямо в раскрытую промежность, наблюдая, как хён, глядя на свои ноги, покоящиеся у младшего на одном плече и плотно прижатые к обнажённому торсу, начал от нетерпения кусать свои губы и как бонус ощущать, с каким напором Чон продолжает вжиматься в него.       — Я просто трахну тебя, а стараться начну, как только окажусь внутри твоей узкой задницы.       — Чонгук~и, — состраивая невинные глазки, думая, что ему это поможет, жалобно шепчет Чимин.       — Даже не пытайся.       — Тебе пора перестать наращивать эти свои мышцы, скоро с тобой невозможно будет справиться, — обижается.       — Ты уже не можешь со мной справиться, — прерывая его, хохотнул в ответ.       — О, ты так думаешь? — недовольно говорит и внезапно тянет ноги в сторону, стремясь опустить их на кровать, сразу поднимаясь на локтях, с целью высвободиться.       — Именно, — коротко произносит и, резко перехватив напрягшиеся ноги, вжимает их в парня, заставляя его снова упасть спиной на кровать. — К тому же тебе нравятся мои мышцы и моё тело, так что не строй из себя недовольного, — хитро улыбаясь, тянет Чонгук. — Да и как ты собрался справиться со мной своими нежными ручками, хён? — продолжает хихикать, наблюдая, как мечутся искры напускного раздражения в чужих глазах.       — Что ж, раз ты думаешь, что такой сильный... Докажи.       Чимин расслабляется в руках младшего и сам тянется к резинке своих штанов, показывая, что сопротивляться он больше не будет, при этом растягивая губы в лукавой улыбке, отчего Чон немного подвис, осмысливая брошенный ему вызов. Но долго не раздумывает, понимая и принимая слова хёна, который просто дразнит его.       Быстро стащив последнюю одежду и обнажив наконец великолепное тело, чувствует, как сладкие пальчики цепляются уже за его штаны, проскальзывая под резинку и принимаясь тянуть вниз. Чонгук только усмехается, когда видит, как медленно высвобождается его член, и слышит, с каким пошлым звуком головка опустилась на поджавшиеся яички старшего, пачкая их своей выделившейся смазкой, отчего Чимин только запрокинул голову, сжимая губы в тонкую полоску. Всё напускное самодовольство испарилось враз, оставляя лишь больше ничем не скрываемое желание как можно быстрее испытать на себе насколько всё-таки парень, нависающий над ним, силён. Действительно силён.       — Я покажу это тебе, — горячо шепчет Чон, будто читая мысли, — заставлю ощутить.       Снова сжав красивые ножки под коленями, разводит их в стороны, давит сверху своим весом, склоняясь к любимому лицу. А Чимин подставляется, чувствуя разливающееся по венам возбуждение, подогреваемое нетерпением и врождённой жадностью до удовольствия. Обвивая руками мощную шею, тянет парня вниз, к себе, зарываясь пальцами в мягкие волосы. Хочет распробовать его губы ещё раз, исследовать более тщательно. Они сталкиваются ртами, прерывая дыхание, сминают губы друг друга в страстном поцелуе. Пак же склоняет голову вбок, пуская в ход свой язычок, с нетерпением проходясь по ровным зубам, толкаясь за щеки, вылизывая чужой язык, всасывая его внутрь своего ротика и лаская. Никак не насыщаясь, он тянет младшего за волосы, пальчиками другой руки оставляя краснеющие полосы на выпирающих лопатках, призывая к действиям. Тут же чувствует, как головка внизу, скользящая вдоль его собственного члена, срывается ниже, давит под яичками и в следующую секунду упирается в сжатую, ещё не разработанную дырочку.       — Гук~и... Подожди, — еле шевелит губами Чимин, не в состоянии оторваться от Чона, не перестающего отвечать на его замедлившиеся поцелуи.       — Хён, пожалуйста, потерпи немного, — прерывисто выговаривает младший, давя на ноги сильнее, заставляя упругую попку подняться над простынями. — Всё хорошо.       Влажная головка скользит прямо по промежности, размазывая капли вязкого предэякулята, а Чонгук толкается всё настойчивее.       У них не было секса уже пять дней, оба сходили с ума от воздержания, но при этом каждый вечер валились с ног от усталости, не в силах предпринять и шага в сторону близости. Но сегодня не смогли удержаться и переступили черту, за которой остановиться уже невозможно. Чон не может контролировать себя. Он понимает, что нужно прекратить, подготовить, но тело его не слушает. Оно хочет Чимина. Хочет прямо сейчас. А хён не помогает. Он лишь распаляет сильнее. Не прекращая целует, при этом умоляя подождать. А как он это делает. Таким голоском он обычно выстанывает просьбы трахать посильнее, что было абсолютной противоположностью. Чонгук путается. Не оставляет здравым мыслям никаких лазеек.       Лежащее перед ним тело жаждет получить своё заслуженное наслаждение, и он не может этому сопротивляться.       — Хён, хочу войти в тебя, — нежно проводит кончиком носа по напряжённой шее. — Ты позволишь?       — Да, Гук~и, да, — шепчет в ответ, прерываясь на жаркие выдохи, будто забыв обо всём, в том числе и о том, что секунду назад просил подождать. — Быстрее, ну же, можешь делать со мной, что захочешь, — с надеждой опускает глаза на младшего, который тоже словно выпал из реальности и уже перешёл влажными поцелуями на острые ключицы.       — Я сделаю всё, что только попросишь.       Чонгук прикусывает сладкую кожу на груди и, слушая самые волшебные звуки на свете, издавать которые способен только Чимин, всё же толкается бёдрами, раздвигая края дырочки крупной головкой и проникая внутрь, замирая сразу, пытаясь осмыслить происходящее. Внутри так тесно и жарко. Его член сжимают горячие стеночки прохода, но не сопротивляются, а лишь сильнее расслабляются, приглашая войти глубже. И только ощущая это, Чонгук убеждается вновь, что они будто были созданы друг для друга. Сам Чимин был специально создан только для него одного. И он не собирается упускать ни минуты из того времени, предназначенного для них двоих, пока они были вместе, предоставленные сами себе и своим желаниям.       — Гук~и, малыш, я хочу почувствовать тебя целиком. Войди в меня скорее, — начинает просить, не чувствуя ничего, кроме наслаждения от того, как его растягивает желанный член, головка которого, потираясь о нежные стеночки внутри, выпускала только больше смазки.       — Какой жадный хён. Так не терпится быть заполненный мной?       — Да, да, хочу почувствовать, как твои яйца будут биться о мою задницу. Давай же...       Чонгук, почти задыхаясь, подняв глаза на лицо парня, искажённое едва ли не болезненным ожиданием, больше не раздумывает. Снова подаётся вперёд, накрывая блестящие от слюны покрасневшие губы, одновременно толкаясь внутрь, растягивая попку только сильнее, уже не останавливаясь. Поначалу член проникал с трудом, заставляя Чимина жмуриться и, сильно закусив свою губу, резко отвернуться в сторону. Но стоило Чону войти до конца, задевая по пути самую чувствительную точку внутри, всё снова развернулось на сто восемьдесят градусов, ударяя удовольствием в голову, посылая мини разряды, проходящие по всему телу.       Младший поднимается, глаза закрываются от наслаждения. Чувствовать тесноту вокруг себя приятно настолько, что в темноте под веками начинают падать звёзды, вспыхивая на мгновение и тут же исчезая. Но пересиливая себя, он открывает глаза вновь и смотрит вниз, на точно плавящегося парня на простынях, изгибающегося в спине, заставляя Чонгука удерживать его бёдра на весу усерднее, чтобы тот ненароком не навредил себе и не стал после этого метаться от безысходности по постели. Толкнувшись вперёд, входя до конца, слышит, как его яйца ударяются о намокшие ягодицы, как и просил Чимин, и голова начинает идти кругом, но он протягивает руку и, подхватив под талию, тянет наверх, сажая на себя, удерживая тонкое тело на весу.       — Что ты делаешь? — хрипит Чимин, вынужденный схватиться за широкие плечи.       — Трахаю тебя, как ты того и хотел, — отвечает, чувствуя, как за спиной его обвивают длинные ножки, с силой сжимающие бока.       Чимин, натянутый на твёрдый истекающий член, подрагивающий, держащийся над кроватью только благодаря сильным рукам Чона, который в это время старается сохранить баланс между их телами, заставляет слететь с последних сдерживающих его внутренних тормозов.       Чонгук делает первый пробный толчок, выходя и тут же проникая вновь. И Чимин непроизвольно сам подаётся навстречу, так как поза теперь попросту и не даёт другого выбора. Внутри него член стал влажным, поэтому и проникал теперь гораздо легче, заставляя сжимать пальцы на загорелой коже сильнее.       — Ещё, Чонгук, — тихо стонет, внимательно наблюдая из-под дрожащих ресниц за действием, происходящем внизу.       Чонгук двигает бёдрами, почти подбрасывая Чимина в руках, чувствуя, как тот сам двигается навстречу, снова опускаясь на член. Он начинает врываться в податливое тело, набирая скорость, пытаясь поддерживать ритм, но выходило не очень из-за мягкого матраса, который проминался под коленями и мешал сосредоточиться на толчках, вынуждая следить за тем, чтобы хён не упал, а вместе с ним и он сам.       Зато старший сейчас просто терял голову от новых, накрывающих с головой ощущений. Видя, как Чон крепко держит его в воздухе, отчего на напряжённых руках сплошь проступили вены, а мускулы под кожей на плечах и крепкой груди перекатывались от интенсивных движений, Пак был готов начать хныкать от переизбытка всего этого изобилия контрастов. Чонгук идеален. И Чимин готов восхвалять его тело, бросившись перед ним на колени прямо сейчас, если бы не то, что происходило между ними в данный момент, заставляющее все мысли улетучиться и забыть даже собственное имя.       — Чёрт, я так не могу, — шипит себе по нос Чон, понимая, что кровать слишком мягкая и двигаться в таком разгорячённом теле, которое нужно удерживать на месте, сложно, ведь тот уже не контролирует себя. — Иди сюда, хён.       Чонгук притягивает старшего к себе, прижимая к груди, чувствуя, как на его плече смыкаются острые зубки, и тихое хныканье заглушается, но в ответ он сам только морщится, не говоря ни слова против. Поднимается на ноги, вставая с кровати вместе с Паком на руках, отмечая в голове, что не так уж это и сложно, как ему казалось.       — Давай, Чимин-хён, готов попрыгать на моём члене? — с маленькой долей самодовольства в голосе шепчет прямо на покрасневшее ушко, чувствуя, как попка на нём сжимается сильнее.       Он перехватывает парня поудобнее, опустив свои ладони на мокрые ягодицы, разводит их в стороны, растягивая дырочку, несмотря на то, что в ней уже был его член, ещё сильнее, вынуждая заскулить в своё плечо. Пак только сдавленно дышит. Ощущая себя в сильных руках Чона, хотелось отдаться ему полностью, раствориться в нём. Но тот больше не медлит, теперь твёрдо стоя на ногах, он приподнимает старшего вверх, выходя из тела, оставляя только головку, и тут же расслабляет руки, отчего Чимин сам опускается вниз, насаживаясь на член до самого основания. Младший не останавливается, принимаясь трахать податливое тело на весу с удвоенной силой, двигая навстречу бёдрами, вдалбливаясь в сочащуюся задницу, открытую для него. Член Пака трётся о его живот, пачкая своей естественной смазкой, а сам парень начинает изгибаться, переполняемый ощущениями, до сегодняшнего дня незнакомыми. Он подаётся, пытается насадиться глубже, слышит пошлые шлепки внизу и чувствует, как пальцы на его ягодицах сжимаются с такой силой, что, кажется, останутся синяки. Но Чимин не против. Наоборот, он хочет, чтобы после близости на нём были следы, чтобы потом, когда они снова будут далеки друг от друга, у него бы остались эти отметины, напоминающие о себе приятной тянущей болью, подогревая воспоминания об этой сладкой ночи по новой. Пак думает, что ещё никогда не испытывал подобного. Обычно он не любит, когда младший держит его на руках, но в такие моменты, как этот, он готов отдать что угодно, лишь бы Чон не отпускал его и продолжал двигаться внутри, задевая самые изнеженные места. Он запрокидывает голову назад, открывая взмокшую шею, выстанывая имя своего любимого искусителя, за которым готов был следовать всюду, умоляя не останавливаться, выпрашивая ещё. Кто бы вообще мог сомневаться в том, что Чонгук и вправду покажет, как запросто он может поднять тело Чимина и поиметь прямо не сходя с места, доказывая, что выполнит всё что угодно ради него, пусть тот только попросит.       Чонгук ускоряется, чувствует, как собственный член внутри напрягается только сильнее, как хён, прыгая на нём, не переставая трётся о его уже скользкий живот и выгибается, словно кошка, всё также держась за плечи и обнимая ногами. А спустя мгновение уже тянется вперёд, почти что вгрызаясь в мощную шею, не задумываясь о последствиях, которые не заставят себя долго ждать после подобного, перемещает руки, зарывается пальцами в тёмные волосы, оттягивает, заставляя дать больше доступа для своего горячего языка, которым он тут же принялся вылизывать место укуса. Чон только болезненно шипит, подкидывая тело вверх и тут же опуская назад.       Перед глазами всё мутнеет, и Пак задерживает дыхание, когда головка под странным углом внутри упирается прямо в простату, не переставая стимулировать её. Из горла вырывается громкий надрывной стон, пальчики на ногах поджимаются, а сам он перестаёт двигаться, замирая в сильных руках. Чувствует, что между их животами с каждой секундой становится всё более мокро. Он кончает от этого необычного давящего ощущения внутри. Чонгук тоже замирает, давая хёну прочувствовать весь момент, насладиться им, а сам переводит дыхание, понимая, что ещё немного и кончил бы вместе с ним, не удержавшись перед этой чудесной задницей, заполнив её собой до конца.       — Ты в порядке? — спрашивает на очередном выдохе, замечая, что Чимин не шевелится и не реагирует на него, лишь еле дыша в шею, заставляя этим младшего волноваться.       Тот только мычит в ответ, пытаясь осмыслить вопрос, что выходило с трудом. Его член опадал, в то время как внутри него не прекращая пульсировала плоть Чона, всё ещё твёрдая и возбуждённая до предела.       Приходя в себя после внезапного оргазма, Пак понимает, что на этом младший заканчивать не собирается, ведь его всё ещё держат в руках и отпускать не спешат. Но вот, не дождавшись никакого ответа, Чонгук двигается в сторону, вновь перехватывая парня. И в следующую секунду Чимин ощущает, как его вжимают в прохладную стену, заставляя окончательно прийти в норму.       — Эй, ты как? — снова спрашивает, зарываясь носом в мягкие немного взмокшие волосы за ушком и нежно целуя шею.       — Волшебно, — еле выговаривает Чимин, подставляясь под ласки, — хочу ещё.       Чон только улыбается.       — Так и знал.       Он тянет мочку, ухватив её зубами, играется с колечком в ней. Отмечая, что попка стала ещё уже после оргазма старшего, сжимая плоть внутри себя, не позволяя расслабиться ни на секунду. Самые большие капли спермы стекли по животу вниз, оказавшись на заполненной дырочке, а член, медленно скользящий внутрь, только размазывал их сильнее, делая толчки ещё более плавными и мягкими. Чимин, до конца осознавая, что Чонгук до сих пор продолжает ненавязчиво двигаться в нём, запрокидывает голову назад, упираясь затылком в стену, отчего голубые пряди упали на глаза.       — Да ты просто жеребец.       — А ты сомневался? — усмехается, кусая вздёрнутый подбородок.       — Нет. Давай, просто трахни меня ещё раз, хочу кончить снова. Вместе с тобой, — тянет своим сладким тихим голоском, начиная кусать пухлые губы, так и напрашиваясь на поцелуи.       Чонгук не сопротивляется, идёт на поводу, облизывает красные губки, наслаждаясь их мягкостью, проникает внутрь язычком, чувствуя, как Чимин сразу стал посасывать его, отчего непроизвольно дёргается, резко входя на всю длину, слыша, как раздался по комнате звонкий шлепок от соприкосновения кожи о кожу. Пак замычал в поцелуй, углубляя его, и, опираясь на плечи младшего, сам попытался приподняться на члене, показывая, что пора бы уже переходить к более активным действиям.       Дважды повторять было не нужно. Перехватывая хёна поудобнее и удерживая его за бёдра, Чон резко толкается внутрь, впечатывая в твёрдую стену, и без лишних слов принимается двигаться, вколачиваясь в заветную задницу, доставляя этим неземное удовольствие им обоим. Старший чувствует, что возбуждается вновь, тянется рукой вниз, стараясь обхватить влажную плоть пальчиками. Другой он не переставая сжимает взмокшие волосы на затылке Чонгука, оттягивая, заставляя того шипеть от неприятных ощущений, но не прекращает, наблюдая, как глаза напротив чернеют всё больше от желания выбить из него всю напускную наглость. Чем он и занимается, активно двигаясь внутри, проникая в самую глубину, вбиваясь до основания, слушая при этом пошлые влажные звуки, не перестающие раздаваться снизу. Не позволяет себе прерваться и на секунду, иначе просто утонет в этих глубоких глазах, внимательно за ним следящих, провалится в их бесконечную поглощающую темноту, зазывающую и обещающую вечные наслаждения, а вдобавок заверяющую никогда больше не отпускать. Чонгук не против, но первым делом он заставит хёна кончить снова вместе с ним и уже после будет готов провалиться в бездну навсегда.       Движения учащаются, становятся более резкими, рука между их животами двигается только быстрее, дыхание подводит обоих, сбиваясь с ритма. Чон чувствует, как внутри разрастается комок всепоглощающего жара, разливающегося по венам, распространяющегося по всему организму, резко ударяя в голову, застилая картинку перед глазами, заполняя пространство темнотой. Он отдалённо слышит, как зовёт его Чимин, слышит и свой еле различимый голос, но прийти в себя не может, чувствуя лишь, как на нём сжимается дырочка, принимая в себя всю сперму, готовая всеми силами удерживать её в себе.       Послеоргазменная нега длится недолго, но кажется, будто прошла не одна вечность, прежде чем Чонгук приходит в себя. Руки подрагивают, всё ещё удерживая расслабленное тело, кажется, отключившегося хёна. Но парень, сделав пару глубоких вдохов, всё-таки отрывает их от стены и в пару шагов добирается до мягкой постели, буквально падая на неё, тут же краем уха слыша испуганный голос. Чон сразу скатывается со старшего, давая тому пространство, позволяя расслабиться и устраиваясь у него под боком, закидывая руку на мокрое бедро, слабо сжимая его пальцами.       — Чёрт, я же только из душа, — приведя в порядок дыхание, тянет Пак.       — Такова цена умопомрачительного секса со мной, — лениво отвечает Чон, тут же довольно улыбаясь, чувствуя, как его бьют в плечо.       — А ты молодец, — тянет Чимин, поворачиваясь на бок, и начиная водить пальчиками по всё ещё тяжело вздымающейся груди.       — И снова. Разве ты во мне сомневался?       — Ты такой самоуверенный. Когда-нибудь я обязательно найду то, чего ты сделать не сможешь, — тянет Чимин.       — А ты разве не знаешь, что это?       — А? Что? — сразу же поднимаясь и опираясь на локоть, спрашивает, заглядывая в довольное лицо снизу.       — Перестать тебя любить, — на полном серьёзе отвечает Чонгук, наблюдая, как мило краснеют щёчки хёна, отчего его собственные губы, не удержавшись, расползаются в улыбке. — Всё остальное мне вполне под силу, — пожимает плечами, подмигивая.       Комната тут же наполняется возмущёнными криками схватившего мягкую подушку, чтобы начать бить ею младшего, Чимина, который так много раз просил не делать подобного и не смущать его (и так сверхмеры чувствительного), чего Чонгук на самом деле тоже не смог бы выполнить, ведь видеть, как смущается хён, — это одна из самых приятных вещей на свете, и отказать себе в подобном удовольствии не представляется для Чона возможным.