we go hard (even at four in the middle of the fucking night)

Чимин забывает свою угрозу почти сразу после того, как произносит ее, а это значит, уже через неделю они втроем идут в его любимое бабл ти кафе. Или просто Чимин в достаточно хорошем настроении после победы в танцевальном конкурсе и получения приглашения в компанию большой тройки. — Я сказал им, что подумаю об этом, — говорит Чимин, переводя взгляд на Тэхена и Чонгука, которые разинули рты. — Что? Я должен тщательно все обдумать. — Но JYP? — восклицает Чонгук. — Ты сказал JYP что подумаешь об этом? Стать трейни компании из большой тройки большое дело. По крайней мере это не YG, иначе Гук бы сдох от зависти, что Чимин в одной компании с Джи-Драгоном… — Ну и что? — спрашивает Чимин, почесывая затылок. — Просто Хосок-хен сказал, что его команда набирает еще танцоров, и он рекомендовал меня, так что… — Охххххх, — тянет Тэхен, закатывая глаза. — Все еще гонишься за его членом? — Он отличный танцор, ясно? — защищается Чимин, а Тэхен только фыркает. Он вдруг давится напитком и просит Чонгука сделать ему прием Хеймлиха, чтобы вытащить кусочек тапиоки из его дыхательных путей, прежде чем он задохнется. Идиот. Лето быстро проходит и, прежде чем Чонгук осознает это, его восемнадцатый день рождения маячит на горизонте. Его родители и брат звонят утром, спрашивая, хорошо ли он себя чувствует, хорошо ли питается, заботится ли о своем здоровье, все ли у него под контролем, и он некоторое время болтает с ними о недавних событиях и своем проживании в Сеуле. Проблема в том, думает Чонгук, когда его мать трещит ему о покупке новой книжной полки, что его дни в Сеуле сочтены. Прошло уже почти полгода, а у Чонгука было лишь несколько небольших концертов в качестве бэк-вокалиста и подработка ассистента на стройке. Ему нужно сделать куда больше этого, думать как-то иначе, иначе ему придется вернуться в Пусан и закончить последний год средней школы. — Мы тебя любим! — хором говорят его родители перед тем, как повесить трубку, и Чонгук вздыхает, потирая виски. Чонгука внезапно крепко обнимают, как только он выходит из комнаты, чтобы позавтракать. — Привет, хен, — говорит он, смеясь, когда Тэхен целует его. — С днем рождения, Чонгукки, — щебечет Тэхен, и Чонгук невольно улыбается. — На год старше, на год ближе к могиле. — Ну, спасибо? — говорит Чонгук и смеется, когда Тэхен взъерошивает его волосы и нежно покусывает мочку уха. — Мерзко, — говорит только вышедший из душа Чимин, закатывая глаза и отодвигая сиденье, чтобы плюхнуться задницей рядом с Чонгуком. Он тоже взъерошивает его волосы, и Тэхен кидает на него прищуренный взгляд. — С днем рождения, Чонгукки, ты наконец-то такой же взрослый, как и мы! Чимин притворяется, что душит Чонгука, и затем наклоняется к нему, чтобы чмокнуть в щеку. — Эй, эй! — говорит Тэхен, пиная Чимина под столом. — Руки прочь от моего бойфренда! — Ух, — тянет Чимин, отстраняется от Чонгука и играя бровями: — вот же собственник. Чонгук краснеет и пытается скрыть это, засовывая в рот ложку риса. Тэхен действительно собственник в постели, любит помечать Чонгука всеми известными способами. Все тело Чонгука в укусах и засосах, он уже перестал прятать их и даже начал гордиться ими, и Тэхен хихикает каждый раз, когда проводит пальцем по особо фиолетовому синяку и наклоняется, чтобы поцеловать его снова. — А ты не должен паковать вещи? — напоминает Тэхен с набитым ртом еды. — Разве тебе не завтра в общежитие трейни JYPа? — Чимин, в конце концов, решил подписать контракт с компанией под руководством Хосока. — Да-да, — отмахивается Чимин. Он ухмыляется и указывает на Чонгука: — Эй, именинник, не опаздывай в шесть часов в мультирум, который мы забронировали возле станции! — И освободи остаток своей ночи, — подмигивает Тэхен. — У меня для тебя особый подарок. Чонгук никогда раньше не был в мултирумах, но он много слышал о них: в основном туда ходят студенты после экзаменов, чтобы покричать песни и снять стресс, или же офисные работники заявляются на третий или четвертый раунд гулянки, когда все уже пьяны; еще это места, где похотливые старшеклассники приходят потрахаться. Когда Чонгук приходит, комната уже украшена воздушными шарами и гирляндами, на столе две коробки острой курочки рядом с праздничным тортом с Дорэмоном, и на Чимине и Тэхене дурацкие колпачки. — Поразительно, — невозмутимо говорит Чонгук, садясь. — Вы уверены, что не перепутали это с моим десятым днем рождения? — Что я могу сказать? — пожимает плечами Чимин, хватая куриное крылышко и откусывая его. — Ты все еще выглядишь как пятиклассник. — Видел бы ты, в какой отрыв он уходит в постели, — говорит Тэхен, и Чонгук швыряет в него подушкой, давясь курицей. — Я не уверен, что хочу знать, но спасибо. У Чимина на удивление приятный голос, он штурмует караоке-машину и поет чуть ли не всю дискографию Тэяна, а затем надирает задницы Чонгука и Тэхена в приставке. Гук кривит лицо, когда проигрывает в третий раз подряд, а затем мажет кремом с торта по щеке Чимина в отместку. — Эй, ты должен загадать желание, прежде чем прикоснешься к торту, — говорит Тэхен, беря немного глазури и размазывая ее по щеке Чонгука. Он роется в пластиковом пакете и достает зажигалку и свечи, маниакально ухмыляясь: — Свечи! Огонь! — Пожалуйста, не подожги это место, — говорит Гук, забирая у него зажигалку. Чимин фыркает, потом берет все свечи и зажигает их, воткнув в торт. Что ж… Чонгук смотрит на мерцающее пламя и успокаивается. Честно говоря, есть что-то, о чем Чонгук не мог перестать думать с самого утра. Он соединяет ладони, прикрывает глаза и сдувает свечи одним махом. — Гип-гип ура! — аплодирует Чимин. Он хлопает ладоши пару раз, затем останавливается и снимает праздничный колпак. — Хорошо, раз с этим покончено, я свалю, чтобы вы могли использовать оставшееся время и заняться своим кинковым праздничным сексом. — Что? — округляет глаза Чонгук одновременно с тем, как Тэхен издает притворный вздох и делает вид, что теряет сознание. — Я оскорблен, — говорит Тэхен, толкая Чимина к двери. — Не могу поверить, что ты думаешь, что я оскверню моего драгоценного Чонгукки в таком месте- — Ты собирался, пока я не отговорил тебя, — язвительно говорит Чимин, закатывая глаза. — В любом случае, мне пора бежать. Приятного вечера! — Итак, — говорит Чонгук, когда Чимин уходит. Он наполовину удивлен испуган и наполовину взбудоражен, ибо только бог знает, что у этого Ким Тэхена на уме. — Ты действительно собирался трахнуть меня здесь? — Боже, нет, — отвечает Тэхен, морща нос. Он встает, его глаза сверкают, и у Чонгука появляется очень, очень плохое предчувствие. — Ладно, может быть. Но теперь уже точно нет. У меня на примете местечко получше. «Местечком получше» оказывается лав отель в нескольких станциях от мульти-комнаты, недалеко от Каннама. Тэхен бодро подбегает к стойке регистрации, хватает ключи и тащит застывшего Чонгука, который прячет лицо обеими руками всю дорогу. — Ким Тэхен, — стонет Чонгук. — Ты что, блядь, зарезервировал комнату в лав отеле на мое восемнадцатилетние? Лифт останавливается, и Тэхен вытаскивает Чонгука за руку, отпирает дверь и заводит его внутрь. Черт подери. У Чонгука отвисает челюсть, когда он разглядывает граффити на стенах и освещенный светодиодами пол, а затем и уютную кровать в центре комнаты с аккуратной корзинкой с презервативами и смазкой поверх простыней. Есть даже стереосистема с функцией караоке и телевизор, предположительно, чтобы смотреть порно. — Это что, шест? — кашляет Чонгук, входя в комнату с все еще разинувшим ртом. Тэхен радостно кивает, и Чонгук подходит к нему, прикасаясь к этой железяке. — Какого черта? Тэхен пинком захлопывает за ними дверь и подбегает, чтобы уложить Чонгука на кровать. Гук падает навзничь, смеясь, и Тэхен улыбается ему сверху, когда прижимается к нему небрежным и открытым поцелуем в губы. — С днем рождения, Чонгукки. — Не могу поверить, что у меня будет секс на день рождения, — бормочет Чонгук, удобнее устраиваясь на кровати. — Да еще и в комнате лав отеля в стиле хип-хоп. — Есть еще комната в стиле рамена и в стиле Хеллоу Китти, — говорит Тэхен, пожимая плечами и опрокидывая контейнер с секс-товарами на кровать. Он держит вибрирующий презерватив и бутылку смазки, ухмыляясь. — Готов стать большим мальчиком сегодня? Чонгук отряхивает остатки еды с простыни на стол и облизывает губы: — Похоже, сегодня я дам тебе пропуск в заднюю дверь. — Я не собираюсь сдерживаться, — полушутя предупреждает Тэхен, и Чонгук чувствует, как учащается его пульс от низкого и хриплого голоса, который тот делает. Это посылает импульс вниз, прямо в пах, и Чонгук почти уверен, что у него уже стоит. Тэхен, странный, красивый Тэхен, его лучший подарок на день рождения. — И ты не должен. Хочу услышать, как ты кричишь. «Боже», думает Чонгук, бросаясь вперед, чтобы поймать губы Тэхена, сжать их зубами, и он отстраняется, протягивая руки, чтобы схватить его за пояс. Он больше не может ждать. Он хочет, чтобы Тэхен трахнул его, на этой кровати, медленно и хорошо. Он хочет, чтобы Тэхен взял над ним полный контроль, доминировал над ним, причинял ему боль, трахал его, пока задница не начнет гореть, а голос не охрипнет от криков. — Я хочу… — начинает Чонгук, голос напряжен. — Хочу, чтобы ты сделал со мной все, что только захочешь. — Забавно, — говорит Тэхен, снимая с Чонгука рубашку и стягивая его кожаные штаны. — Сегодня твой день рождения, но подарок получаю я. — Ага, — бормочет Чонгук, голый и беззащитный, не считая боксеров. Тэхен, с другой стороны, все еще полностью одет, и он ухмыляется, когда тянется за Чонгуком, чтобы схватить что-то прикрепленное к прутьям кровати. Что-то грубое и кожаное обхватывает запястья Чонгука, и тот смотрит, как Тэхен привязывает его к кровати с помощью наручников. — Ого. — Все в порядке? — спрашивает Тэхен, чмокая Чонгука в лоб, и Гук кивает, дрожа от волнения. — Дай мне знать, если хочешь, чтобы я остановился. Кричи «хомяк» или типа того. — Хомяк, — слабым голосом произносит Чонгук. Это, блин, любой стояк убьет. Тэхен кивает, показывая Чонгуку большой палец, затем идет к стереосистеме включить какую-нибудь до смехотворности сексуальную музыку. — А вот и я! — говорит Тэхен щебечущим голосом, и затем Чонгук чувствует, как с него снимают трусы и теплый рот обхватывает его член. Напрягает то, что он не может пошевелить руками. Чонгук хочет потянуться вниз, чтобы обхватить собственное возбуждение, но при любой попытке пошевелиться, наручники натирают запястье, движения сковывает звон цепи, прикрепленной к кровати. Чонгук извивается на месте, когда Тэхен насаживается головой, кусает губы и стискивает зубы, затем испускает вздох и чуть ли не кончает, когда старший начинает делать со своим ртом что-то удивительное. — Не так быстро, — говорит Тэхен, крепко сжимая основание члена Чонгука большим и указательным пальцами. Чонгук чувствует, как приближающий оргазм сходит на нет, и скулит от разочарования. — Именинник не кончит без моего разрешения. Тэхен возится с чем-то, и Чонгук слышит звук открывающейся крышки, прежде чем что-то холодное капает на его член, мимо яиц прямо к заднице. — Что это? — Смазка, — говорит Тэхен, растирая пальцы и поглаживая гладкий член Гука, лаская его яйца, а затем просовывая палец в его задницу. Чонгук глубоко дышит, а Тэхен массирует его бедра, шлепая по ягодицам. Чонгук не знает, чего ожидать, и ощущение пальца Тэхена, прижатого к его входу, скользящему внутрь кажется странным поначалу, но затем Тэ входит в ритм, растягивая Чонгука и добавляя еще один палец, и он начинает расслабляться. — Хочу слышать тебя, — бормочет Тэхен, просовывая третий палец. Гук уверен, его запястья покраснели и натерлись от того, что он боролся с наручниками, но сейчас это не имеет значение. Подушечки пальцев Тэ задевают что-то внутри, и это ударяет, ударяет как волна, от чего кончики пальцев рук и ног покалывает. — Черт! — кричит Чонгук, поддаваясь бедрами. Тэхен снова и снова проходится по этому месту пальцами, используя другую руку, чтобы плотно обхватить его член. Чонгук хочет кончить, он так близко, он должен кончить, но Тэ не позволяет ему. — Черт, черт, черт! — Громче, — требует Тэхен. — Скажи мне, чего ты хочешь. — Я хочу… — Гук облизывает губы. — Хочу кончить. — Каким образом? — Тэхен сгибает пальцы внутри него, трахает его быстрее. — Хочешь, чтобы я отсосал тебе, продолжил трахать пальцами, или ты хочешь мой член внутри себя? — Внутри… — шепчет Чонгук. — Я хочу… я нуждаюсь… тебя внутри. — Волшебное слово? Что ты говоришь, когда просишь об услуге? — П-пожалуйста, — хнычет Чонгук. — Пожалуйста, хен, прошу. — Хорошо, — говорит Тэхен довольно. — Вот, что сейчас будет: я собираюсь растянуть тебя, а затем буду трахать своим членом, пока ты не сможешь больше терпеть и не будешь умолять меня позволить тебе кончить. — Чонгук отчаянно кивает, и Тэхен ухмыляется, спрыгивает с кровати и направляется к шесту. — А пока дэнс брейк. Тэхен ужасно танцует на шесте. Тэхен ужаснейше танцует на шесте, но черт возьми, как он сексуален, когда снимает одежду. Даже если у Тэхена координация как у шимпанзе, и он корчит гримасу, когда обхватывает ногами шест и крутит рубашку над головой, Чонгук обнаруживает, что его стояк ни на йоту не ослабевает. Тэхен, полностью обнаженный, сползает с шеста, раздвинув ноги, и бедра Чонгука поднимаются сами по себе, вскрик вырывается с его губ. — Господи Иисусе, — выдыхает Чонгук, Тэхен принимает эффектную завершающую позу и прыгает обратно на кровать, где младший все еще привязан и обездвижен. — Что за брейк? Это же не баскетбольная игра. — Ну, сегодня будет много трех-очковых, — говорит Тэхен, подмигивая, и рвет зубами упаковку презерватива, поглаживая свой член и раскатывая ярко-розовую резину поверх него. Он нажимает кнопку, и штучка загорается, слегка вибрируя. — О, прикольно. Раздвинь ноги. Чонгук повинуется и сдерживает вздох, когда Тэхен выравнивает головку своего члена с входом Чонгука, глядя ему в глаза. Младший прикусывает нижнюю губу, слегка, почти незаметно кивает, и затем Тэхен, выдыхая, погружается в него. — Черт, — скулит Чонгук, когда Тэхен выходит и врывается во второй раз, резко и грубо. — Черт, черт, черт. Тэхен притягивает Чонгука за бедра, раздвигает их, входит в него и трахает, и младший извивается на простынях, капельки пота выступают на лбу. — Внутри так горячо, — бормочет Тэхен. Он берет ноги Чонгука и закидывает к себе на плечи, сгибая его пополам, чтобы можно было толкаться еще глубже, кончик члена едва касается сладкой точки внутри Гука. Гук всхлипывает, впиваясь ногтями в собственные ладони, и Тэхен тянется, чтобы убрать волосы с его глаз и нежно поцеловать в губы. — Как ты себя чувствуешь? — Чертовски хорошо, — выдыхает Чонгук, кряхтя каждый раз, когда Тэхен входит, его собственный член подпрыгивает с силой. Ощущения от презерватива притупляются, и Чонгук скулит от разочарования. — Еще. Мне нужно еще… Тэхен трахает его невыносимо медленно. Нервы Гука на пределе, он чувствует каждый миллиметр члена внутри себя. Его руки сжаты в кулаки, он желает коснуться себя, погладить там, чтобы освободиться от напряжения внизу живота. Чонгук прикрывает глаза. Если он сконцентрируется, если он чуть-чуть потрется о живот Тэхена, этого будет достаточно, чтобы… Тэхен выходит, и Чонгук чувствует внезапную пустоту. — Какого хрена? — хнычет Чонгук. Гребанный Ким Тэхен, Чонгук точно его прикончит. — Я собирался… я был так близок! — Ты еще кончишь, обещаю, — говорит Тэхен с мудацкой ухмылкой на лице, держа руки по обе стороны от лица Чонгука и целуя кончик его носа. Гук издает возмущенные звуки, прежде чем наклонить голову, чтобы встретиться с губами Тэхена, просовывая язык в его рот. — Эй… эм, не против, если я трахну тебя без защиты? У Чонгука перехватывает дыхание. — Ну, — говорит Тэхен, слегка краснея, — Это безопасно. Ты у меня первый, и я думаю, я у тебя тоже, так что… — Да, — говорит Чонгук, голос хриплый от возбуждения. — Господи, да, да. — Тогда ладно, — Тэхен снимает презерватив, отбрасывает его в сторону и затем тянется к запястьям Чонгука, расстегивает ремни и массирует его синяки. — Встань на четвереньки. Повернись лицом к телевизору. Чонгук повинуется, поворачиваясь и опираясь на все четыре конечности. Телевизор выключен, и Чонгук может видеть себя в нем, задыхающегося и разрушенного, а Тэхен на коленях позади его задницы, руки сжимают его бедра. — Готов? — спрашивает Тэхен, и Чонгук в ответ лишь отрывисто скулит. Срань господня, если Чонгук думал, что то, как Тэхен втрахивал его в матрас было хорошо, то сейчас все вышло на совершенно новый уровень. Тэхен входит в него, с самого начала задавая бешенный темп, заставляя Чонгука задыхаться, скулить и, блять, мяукать. — Вот так, я хочу услышать, как ты умоляешь, — рычит Тэхен, врываясь внутрь, и, черт возьми, он действительно не сдерживается сейчас. Это совсем не похоже на то, как Тэхен смотрел ему в глаза и двигался медленно, вдавливая кончики пальцев в его мягкую кожу и щипая за соски. Чонгук чувствует, как его распирает от члена Тэхена, и это чертовски хорошо. — Собираешься кончить, детка, хах? — П-пока нет, — бормочет Чонгук. Звуки, как бедра Тэхена шлепаются по заднице Чонгука слишком громкие, и даже дерьмовая музыка по радио их не заглушает. Чонгук утыкается лицом в подушку, прерывая собственное дыхание. Он чувствует, что скоро отключится. Его ноги уже трясутся, не в силах удерживать его. Ему достаточно протянуть руку вниз, потереться большим пальцем о розовую головку члена, чтобы кончить, но сначала ему хочется почувствовать, как Тэхен наполняет его. — Хен, — стонет Чонгук в подушку, голос хриплый и пересохший. — Хен, хен, пожалуйста, прошу, — слезы текут по лицу Чонгука, и он еще глубже зарывается головой в подушку, задыхаясь. — Я хочу… хочу почувствовать, как ты кончаешь в меня… Тэхен хмыкает в ответ, толкаясь в Чонгука, и Чонгук сжимается вокруг него, сжимается с намерением высушить его досуха, и Тэхен издает стон и содрогается, наполняя его. Тэхен не унимается, продолжая толкаться сзади, член скользкий от собственной спермы, и он тянется рукой вниз, хватая член Чонгука - один раз, два - Чонгук ловит свое отражение в зеркале, рот приоткрыт от удовольствия. Чонгук кончает в руку Тэхена, брызгая на белые простыни, на живот, на грудь, капли приземляются даже на экран телевизора. Он кончает, кончает и кончает, больше, чем когда-либо прежде, волна удовольствия пронизывает все тело, кончики пальцев покалывает, и пальцы сжимаются, дыхание становится свистящим. Тэхен выходит, и Чонгук переворачивается на спину, полностью истощенный. — Хороший мальчик, — воркует Тэ, гладя волосы Чонгука, пока тот отходит от оргазма. — Хороший мальчик, ты хорошо справился. Они оба грязные, липкие и отчаянно нуждаются в душе, но ни одного из них это не заботит: Чонгук сворачивается калачиком, кладет свою голову на грудь Тэ, рука Тэ обвивает его талию. Все-таки нужно встать и смыть с себя все, но… если всего пять минуточек… — Лучший день рождения на свете, — сонно бормочет Чонгук, закрывая глаза и прижимаясь к старшему. — Спасибо, хен. — Обращайся, — отвечает Тэхен, целуя его в макушку. — Серьезно. Трахну тебя в любое вре… — Чонгук пинает его в голень. Так проходит пару минут, сердцебиения замедляются, прежде чем Тэхен прерывает молчание. — О, смотри, — говорит Тэ, поворачиваясь всем телом, чтобы оценить удобства в комнате, которую они не потрудились осмотреть. — Вау, здесь есть ванная и мини-кухня. Знаешь, я где-то читал, что в сперме много белка. Замутим секретный ингредиент для нашего утреннего омлета и молочного коктейля? — Убирайся, — бормочет Чонгук, пинком спихивая Тэхена с кровати, не открывая глаз, а Тэхен только хихикает и подхватывает его на руки и уносит в душ, чтобы вымыть или снова трахнуть, одному только черту известно. — Даже знать не хочу, — говорит Чимин, закрывая уши руками, когда на следующее утро Чонгук и Тэхен возвращаются в общежитие. — Лалалала, я не ничего не слышу, и да, Чонгук, эти синяки на твоем запястье очень, очень заметны. — Расслабься, Чимчим, — говорит Тэхен с ослепительной улыбкой, в то время как Чонгук краснеет и пытается натянуть рукава на запястья. — Я не стану говорить о том, как прекрасно Чонгук принимает в себя член. — Ты прикалываешься? — хлопает Чонгук по руке Тэхена, и Чимин просто издает маленький возмущенный всхлип и вытаскивает остальные свои сумки за дверь. — Удачи в общаге JYP, Чимин! — Чимин-хен, — поправляет Чимин, но он улыбается. — Увидимся, малышня. — Что ж, — говорит Тэхен, зевая и подтягиваясь. — Я, эм, кое-что для тебя подготовил. — Хм? — Чонгук чешет затылок, следуя за Тэхеном вверх по лестнице в его комнату. — Ты хочешь сказать, что прошлая ночь не была сюрпризом? — Это не было твоим настоящим подарком, знаешь ли, — говорит Тэхен, посмеиваясь. Он плюхается на свою кровать и хватает гитару. — Проходи. — Ты меня беспокоишь, — щурит глаза Чонгук, присаживаясь. В прошлый раз, когда Тэхен пел для него что-то, это был рок-кавер песни Wrecking Ball Майли Сайрус. И, боже, это правда было разрушительно. Не то чтобы Тэхен плохо поет - замечательно на самом деле - и его игра на гитаре довольно сносная, но его тексты и общее музыкальное чутье… — Я написал для тебя песню, — говорит Тэхен, гордо выпячивая грудь, и Чонгук бездушно кивает. — Слушай. Тэхен прочищает горло и с размаху наигрывает вступительный аккорд. — Спасибо, что существуешь, — проникновенно поет он. — Позвони мне, и я куплю тебе еды. Лирика… над ней явно стоит поработать, но мелодия действительно приятная. У Тэхена красивый и глубокий голос, и как раз настолько хриплый, насколько нужно. Его игра на гитаре явно улучшилась, и Чонгук чувствует, как погружается в песню. Чем больше Чонгук думает об этом, тем больше ему кажется, что его голос хорошо сочетался бы с голосом Тэхена, один баритон, один тенор. И если соединить биты, которые Чонгук научился писать, и гитару Тэхена… — Мои глаза все время смотрят на член Чонгука. — О господи. — Ты как уравнение, я бы решал тебя бесконечно. Да, лирика никогда не была сильной стороной Тэхена. Тэхен заканчивает песню припевом «ЧОНГУК ЛУЧШИЙ ПОДАРОК» и «Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ СПЕРЕДИ, Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ СЗАДИ», и Чонгук задается вопросом, не придумал ли Тэхен эти строки, пока трахал его прошлой ночью. — Спасибо, хен, — говорит Чонгук, как Тэхен заканчивает песню и хлопает сам себе. — Очень хорошая песня, за исключением лирики. Тэхен радостно улыбается ему, и Чонгук смеется. Это глупая идея, которая вертелась у него в течении некоторого времени, но он чувствует себя особенно обнадеженным сегодня. — Хен, что ты думаешь о том, чтобы исполнить эту песню со мной? — Тэхен смотрит на него, склонив голову набок, и Чонгук машет рукой. — Ну, я добавлю в нее свой бит и перепишу лирику, сделаю несколько гармоний, и мы поедем в Хондэ и исполним ее? — Правда? — Тэхен широко распахивает глаза. — Правда-правда? Ты сделаешь это со мной? Правда-правда-правда? — Да, правда-правда, — говорит Чонгук. — Я как раз думал об этом вчера. — Он делает паузу. — На самом деле на день рождении я загадал, чтобы мы оба достигли больших успехов перед Новым годом. Мы оба пытаемся преуспеть в музыке какое-то время, и у нас пока не получается… почему бы не попробовать что-то новое? — Мы должны придумать название для группы, — выпаливает Тэхен, подпрыгивая от возбуждения. — И наряды! Нам нужны наряды! — О, ну тогда мы могли бы купить одинаковые чокеры или типа того, — шутит Чонгук, и Тэхен оживляется. — Нет, нет, пожалуйста, не надо, я шутил- — Чокеры! — восклицает Тэхен, записывая что-то в свой блокнот. — А это идея! Чонгук ухмыляется, слушая, как возбужденный Тэхен начинает сыпать идеями. В конце концов, это может сработать. В следующие две недели Чонгук и Тэхен сумели поработать в общей сложности над шестью треками. Они вовсе не такие убогие, и даже Чимин признает, что они хороши, когда Чонгук дает ему послушать. — Мы не будем называть себя Золотыми Вегатами, — говорит Чонгук, когда они тащат все снаряжение вниз к популярным местам в Хондэ. — Что бы это не значило. — Будто GD Seagull звучит лучше, — протестует Тэхен, и Чонгук возмущается. Тэхен спотыкается о шнур микрофона во время их первого выступления и чуть не роняет гитару, но дальше они справляются без заминок. Каждую неделю они пишут новую песню и выступают на улицах Хондэ, привлекая все большую и большую толпу. Через некоторое время даже Сокджин, их терпеливый работодатель, позволяет им выступать перед рестораном, потому что это, по-видимому, привлекает много женщин-клиентов и увеличивает его продажи. Чимин отлично справляется с ролью стажера. Менее чем через три месяца его выбирают в качестве одного из потенциальных стажеров для дебюта в одной из дочерних компании джип. Он звонит Тэхену и Чонгуку в этот день, и они устраивают праздник в честь этого. Хорошие новости для Чонгука и Тэхена приходят к ним в первую неделю нового года. Они выступают в парке Йондо, под навесом, где снег не мог бы добраться до их недавно купленной усилительной системы, когда серьезный парень в костюме и солнцезащитных очках подходит и вручает им карточку. — Меня зовут Шин Донхек, — представляется таинственная фигура. — Наша компания заинтересована вами. Чонгук кладет микрофон и берет карточку. Big Hit Entertainment. — Хей, — говорит Тэхен, заглядывая через плечо Чонгука. — Разве эта не компания, куда перевели Чимини? — Ага, — отвечает Чонгук, снова глядя на представителя. Судя по тому, что он слышал эта компания средняя, не такая большая, как большая тройка, но все равно уважаемая. — Вы серьезно? — Да, если не возражаете, нам еще нужно обсудить детали. Можете прийти в субботу в десять утра на заключительное прослушивание и собрание? — спрашивает Шин Донхек, и Чонгук с Тэхеном удивленно переглядываются. — Черт подери, да, — выпаливает Тэхен и прикрывает рот рукой. — Я имею в виду, э-эа, да, сэр, мы придем. — Отлично, тогда директор примет вас. — Чонгук передает бумажку, в которую записал все их данные представителю, который кланяется и уходит. — Получается… — Чонгук трет глаза и смотрит на Тэхена. — Мы приглянулись компании? Мы? — Похоже, что да, — говорит Тэхен, ухмыляясь так широко, что его лицо может расколоться пополам. — Мы это сделали. — Я, — Чонгук чувствует, как на глаза наворачиваются слезы. Вот для чего он приехал в Сеул, наконец он видит результат своего труда. — Я не знаю, что сказать. — Тебе не нужно ничего говорить, — улыбается Тэхен. Он берет Чонгука за плечи и заглядывает ему в глаза, играя бровями. — Думаю, нам пора отпраздновать это в постели. — Похотливый идиот, — бормочет Чонгук, хлопая Тэхена по руке. Им все еще столько предстоит сделать. Готовиться к прослушиванию и собеседованию. И даже если они пройдут, неизвестно, как сложится их судьба как трейни. Много неопределенности, много чего может пойти наперекосяк, и все же… Это лучший день в жизни Чонгука. — Нас заметили! — кричит Тэхен в холодный зимний воздух, дыхание вырывается из него туманом. — Еху! — Спасибо тебе, — говорит Чонгук, целуя Тэхена в щеку. — Спасибо тебе, Ким Тэхен, что исполнил мою мечту. Пуленепробиваемые. Это название группы, в которое собираются дебютировать Тэхен и Чонгук, а также и Чимин и его танцор, который каким-то образом заманил в компанию всю свою андеграунд-команду. — Я понятия не имею, как так, черт возьми, получилось, — сказал Чонгук, когда впервые пришел в компанию, чтобы посмотреть, как Чимин и Хосок танцуют под девичьи танцы. — Что за дерьмо? Еще слишком рано для подъема, и Чонгук на цыпочках входит в комнату Тэхена и садится у подножья его кровати. Тэхен приоткрывает один глаз, и Гук ухмыляется, убирая волосы с его лба. Тэхен одаривает его одной из своих ленивых улыбок, и сердце Чонгука подскакивает в груди. — Доброе утро, Чонгукки. Хорошо спал? — Нет, благодаря тебе, — говорит Чонгук, одновременно раздраженно и насмешливо. Тэхен недавно снова взялся за свою электрогитару, ко всеобщему ужасу и страданию. — Юнги-хен с тебя шкуру сдерет. — О нет, — стонет Тэхен, перекатываясь на спину и обнимая Чонгука за талию. — Юнги-хен страшен в гневе. Как ты смотришь на некрофилию? А? — О боже, нет, иди нахуй, — говорит Чонгук, отбрасывая руку Тэхена и заворачиваясь вместе с ним в буррито из одеяла. Тэхен садится в постели, ухмыляется, затем выскальзывает и хватает гитару. — Можешь играть сейчас, но ради бога перестань играть в час ночи, иначе хены устроят самосуд и тебя выпрут из компании. А я этого не хочу. — Оу, как мило, что ты обо мне заботишься, — ухмыляется Тэхен. Он прочищает горло и срывает одеяло с Чонгука. — Как бы то ни было, — продолжает он, пристегивая гитару к шее и наигрывая несколько пробных аккордов. — Начнем. Чонгук стонет, когда начинается мелодия похожая на кошачий визг. Он не знает, как ему удалось прожить так долго с Ким Тэхеном в качестве бойфренда, но у него, должно быть, ангельское терпение. — Ким Тэхен, — рычит Юнги из коридора мгновение спустя. — Ты, говна кусок, люди тут спать пытаются! — Я не виноват, что ты стар, — язвительно замечает Тэхен, и Чонгук вскидывает руки, когда Юнги делает убийственный шаг в сторону Тэхена. — Я вне игры! — говорит Чонгука, наблюдая, как Юнги притворно душит его бойфренда. — Люблю тебя! — Предатель, — бормочет Тэхен, протягивая руку к Чонгуку, а Чонгук просто посылает ему воздушный поцелуй и смеется, закрывая дверь. — Я надеру твой зад в постели! — Слишком много информации, — слышит Чонгук восклицание Юнги позади себя и удовлетворенно вздыхает. Что за жизнь. Чонгук не мог просить о большем.