Доверие

      Она никогда не думала, что однажды сможет смотреть в чьи-то глаза и чувствовать себя нужной. На своём месте. Ей не нужно выгрызать чужое доверие и завоёвывать положение. Шаг в сторону на два миллиметра больше, чем нужно, — монастырь. Улыбка в ненужный момент — монастырь. Она не имеет права допустить ошибку, ведь она «чужая» — не такая, как все эти беспечные жители короны.       Нужно контролировать себя.       Нужно стать лучше, чтобы доказать всем. Чтобы доказать себе.       Но теперь она может смеяться. По-настоящему.       Рапунцель обнимает Кассандру, называет её своей подругой.       «Мы ведь лучшие друзья, верно?»       Всего на секунду тело пронзает болью, откликаясь улыбкой на лице. Конечно. Да. Мы просто друзья. Разве она может испортить этот Луч Солнца?       Она никогда не думала, что сможет взлететь до небес — в прямом смысле — так ловко управляя птичьими крыльями. Почувствовать, как ветер подхватывает её крохотное тельце, как распушает перья, и, смотри-смотри, Рапунцель, одно пёрышко улетело вверх. Или это пёрышко она сама?       Рапунцель всегда всем даёт шанс. Вор, шарлатан, скряга — все имеют право на любовь. На мечту. Впервые увидев, как этот ребёнок с восторгом смотрит на привычные вещи, Кассандра не могла унять странный трепет сердца. Глупо было дарить принцессе сумку, купленную на скромные сбережения, но она, кажется, радуется. Снова объятия. Вспышка тепла — вспышка боли.       Может ли Кассандра мечтать? Рапунцель говорит, что мечта любого человека может исполниться. А её? Мечта. Сможет ли такая ужасная мечта исполниться?       И конечно всё случилось так, как она говорила. Её никто никогда не слушает. Мерзкий смешок и выплюнутое зелёным комом: «Служанка», — воспоминанием отзывается в голове. Конечно это оказалась очередная уловка для наивной девчонки — эти психи просто собирали себе птичник из живых людей. Но снова им удалось спастись, снова пресловутое добро победило, снова никакой урок не был извлечён. Иногда ей кажется, что эта почти болезненная удача словно кекс с глазурью вместо нормального обеда — приятен, но испортит желудок.       Я беспокоюсь за тебя.       Но вместо этого.       «Рапунцель, ты можешь быть серьёзнее?»       Полыхающий хворост шипит змеиным клубком в ночном вихре звёзд. Пахнет яблоками — её скоро начнет от них тошнить — и нагретым чугуном.       Я первая займу пост.       Смотря на застывшие белые огни, Кассандра думает: каково быть маленькой девочкой, заточенной в башне, которая каждый год смотрела на движущиеся «огоньки». Каково не знать, что это фонари в твою честь. Маленькая девочка, которая от скуки сама изучила звёздное небо — без карт, без современных методов навигации и опыта старших, только на своих наблюдениях. Каждая ночь, каждый день одно и то же. Смотря на звёзды, Кассандра мечтает, чтобы она была той, кто спасёт Рапунцель первой. Чтобы не эгоцентричный воришка, а именно она залезла тогда в башню, спасла её от Матушки Готель — уж она точно не позволила бы себя так легко ранить.       Возможно, будь она первой, у неё бы получилось. Получилось бы сделать всё иначе?       «Ты мне как сестра».       Чернильная тьма проклятия яблочным пирогом выжигается под кожей. Сладкий гнилостный запах проникает к печёнке, сжимает селезёнку, и та впрыскивает кислотные разводы в желудок. Тошнит. Её словно облили холодным раствором, хочется закричать, хочется разодрать себе глотку и сталью меча облегчить свои страдания. И непонятно, что болит сильнее — очерненная ядом проклятия рука или обманутое доверие.       Она бы смогла. Она бы дотянулась до копья. Она бы не позволила её Лучу Солнца озариться тьмой!       

Почему ты никогда меня не слушаешь?!

      Всем доверяющая, всем дающая шанс.       Не доверилась, не дала шанс ей — Кассандре. Ей, которая столько раз оказывалась права, ни разу не подводила её, которая рвалась в бой при любой возможности. Не доверилась. Не дала шанс.       Сознание раз за разом повторяет эту мысль. Она чистит клинок.       Не доверилась. Не дала шанс.       Она кормит лошадей.       Не доверилась. Не дала шанс.       Она пытается заснуть…       Как же смешно. Именно в этот момент её желание, искажённое магией забытой повозки, исполняется — Рапунцель забывает всё, что случилось до башни. Рапунцель забывает того, кого она увидела в первый раз — Юджина Фицерберта — теперь она, Кассандра, может стать первой. Она может спасти её из башни, она может…       Нужно вернуть ей память.       Кассандре больно. Кассандре тошно. Ожоговая тьма надломанными зубами впивается в её руку, что-то остаётся в мясистых ошмётках, что-то сдирается до самой кости. Эта боль не даёт думать, эта боль не даёт дышать — переложить меч в другую руку, научиться заново натягивать тетиву — но она улыбается, смотря, как Рапунцель не может ступить на траву. Рапунцель боится «лавы». Рапунцель катается на своих волосах, как на качелях. Умиляется кролику и…       С ним она была такой же?

Ты мне как сестра. Не доверилась. Не дала шанс.

      Она пытается зажать уши руками, только от своих мыслей не убежишь. Только саму себя не зарежешь мечом. Пытается успокоиться, отвлечься, тренироваться и перестать думать. Стать лучше. Доказать им. Доказать себе. Доказать ей. Хочется перестать хоть на минуту думать про неё, но Рапунцель везде. На кровати, за столом, пишет пером и рисует грифелем. Рапунцель не только внутри, в её голове, она буквально повсюду, как и её волосы. Обволокла золотом шёлка, согрела, успокоила, привязала к себе и задушила.       Когда повозка ломается и все — снова, опять, как дурочки, никто её не слушает! — идут к дому-раковине за укрытием, она даже особо не возмущается, лишь надеется, что там будет отдельная комната. Что она хоть где-то сможет скрыться от неё. И она вовсе не удивляется, когда появляются двойники, когда она становится ребёнком — пытается хоть так показать, как порой Рапунцель ведет себя глупо. Доходчиво. Наглядно. Глупая девчонка, ситуация с псом тебе ничего не напоминает? Ты могла довериться мне тогда, и никто бы не пострадал, но ты решила показать, какая ты храбрая и отобрать юлу у монстра из дерева.       Теперь ты понимаешь, Рапунцель?       Конечно же нет.       Оказавшись в её страшном сне, Кассандра не выдерживает. Она пошла за ней, она доверила ей свой меч и свою судьбу. Она отдала ей своё сердце. Но Рапунцель хотела показать всем свою храбрость. Рапунцель хотела справиться сама. Рапунцель хотела оставить её позади себя.       Больно. Тошно. Рука в огне.       Кричать нет смысла — не услышат. Кислотные миазмы пузырями лавы взрываются в её груди, опаляя гортань и душу. Нужно сопротивляться, нужно не дать этой тьме, этим завышенным амбициям поглотить себя. Бороться до конца, сжимая в другой руке свой меч и пряча проклятую плоть под сталью перчаток. Нужно столько всего сделать. А она устала. Устала бороться сама с собой, устала довольствоваться положением друга, устала выгрызать доверие и терпеть то, что её никто не слушает. Что её не слушает Рапунцель.       Она говорит ей «спасибо», но Кассандра не может ей поверить. Она обнимает её, но тело словно оцепенело, ведь сейчас она так же коснётся этого дурачка Юджина.       Нет. Хватит!       Сияющий камень всего в шаге от неё, рука стальной хваткой сжимается вокруг тёмного света. Проклятие пожирает желудок, почки, лёгкие, сердце и её душу, но это уже неважно — она привыкла к боли, она привыкла к перегоревшему привкусу на кончике языка и к тому, что она чужая. Смех глухой, с запахом пепла и сухих яблок.       — Я пыталась тебя предупредить, нужно осторожней… выбирать друзей.