Неженка
9 сентября 2021 г., 20:55
I
Микки зовет куда-то в глухой парк и обещает изнасиловать. Остап идет: он независим и бесстрашен. Микки в черном, в капюшоне, с рюкзаком на плечо. Обычный такой рюкзак, не сумка какая-то, не из кожи. Внутри гремят баллончики. У Микки есть эскиз. И грязная стена. Остап садится на ближайшее поваленное дерево, чтобы наблюдать. И чтобы побухать. Почти что в одиночестве. Пробует, что́ Микки пьет из банки. Какую-то бабскую дрянь коктейльную. — Я думал, это пиво. — Нет, оно воняет. — Неженка-вандал. Микки хмыкает. Гремит баллончиком, потом шипит баллончиком на стену. Кобру какую-то малюет — и под нимбом. — И что это такое? — Угадай. — И пальцем в небо? — Пальцем в небо. — Библейские мотивы? — Ни за что. — Ну ты хотя бы намекни. — Интерпретируй. Автор мертв. — Миш, я не из этих. Я человек простой и без претензий. Даже в «Черном квадрате» смысл был. Потом Остапу кажется, что ни фига не нимб над коброй, а какая-то корона, а потом, что не корона, а орудие для пыток, а потом, что там не кобра, а вообще-то, девушка. — Ну вот как это понимать? — Как хочешь. — Миш, это срань полнейшая. И философская. «Но выглядит отпадно». Это Остап не говорит. — Татуировку можешь? — Ты видишь у меня в руках тату-машинку? — Да обычной ручкой. Микки оборачивается на него с усмешкой. Игнорирует. Остап, заскучав, достает телефон и снимает девушку-змею. — Ты протоколируешь, гондон? — А ты стесняешься? — Удали. — Ага, все до единой. — Я тебе лицо раскрашу. — Как художник или как бывший каратист? Насчет каратиста, думаю, ты тоже пошутил. — Хочешь проверить? — Ладно. Для этого Остап почти что пьян. Микки манит его пальцем. Не как на бой, а как на секс. Остап запрокидывает голову и ржет. — Нет, ладно. Он поднимается навстречу. Он успевает подойти. Потом он ничего не успевает — и оказывается на сухой траве и листьях. Микки садится сверху, снимает капюшон и убирает за ухо прядь волос. — А ты активный в каком плане? Хорошо сидишь. — Мечтать не вредно. — Вредно в жопу. — Ты еще не достаточно напился? — Я тебе алкоголик — в одиночку пить? — Хочешь моей компании? Остап молчит. И не брыкается со своим «прекрати». И еще не знает, что круче — вандализм, ролики или эти волосы. Он тоже решает убрать их за ухо. Когда своей рукой, получается даже лучше. И Микки становится тихий. Остап говорит: — Ты правда какой-то женственный. — Ты втрескался. — Я бы с тобой дружил. Но ты в активной роли. Микки слезает. А Остап остается лежать и пялиться в небо. Ну не то чтобы сильный стояк. Но кое-что напоминает. — Так ты его выебал? Микки гремит баллончиком и шипит на стену.II
На руке Остапа появляется веселая кривая буква «п». Догадаться, какое определение Микки собирается Остапу дать, не особо сложно. Остап протестует: — Ты это прекрати. — Я только начал… — Ты уже почти закончил. Микки улыбается, отстает и пьет. Смотрит хитро, щурит миндалевидно-блядские серо-зеленые глаза. И говорит: — Ладно, теперь хочу. Пояснять, что он тут хочет, Остапу не надо. Остап отвечает: — Только через мой труп. Лежащий в тяжелом похмелье.III
А потом Остап целомудренно провожает Микки до дома. И не как джентльмен — как радио. Ну потому, что он не затыкается. У подъезда Микки спрашивает: — Целоваться будем? Остап смотрит на него и наконец-то молчит. Но молчит тяжело. Ладно, он прилично пьян. И он, подумав, интересуется уже не очень целомудренно: — Так ты все еще хочешь? Повисает неловкая пауза. Микки не понимает: — В овраг — с разбегу? — Ну сначала поцелую. Микки открывает дверь и пропускает его жестом. Остап ловит его первым, прежде чем прижать к стене. И произносит в губы: — Ладно. И замолкает, потому что «ладно» — это слово, которое придушивает половину диалогов. Ну и потому что все, что нужно об Остапе знать: он как из того выражения…
