Искаженное отражение

Было странно находиться в том месте, где раньше был его дом. Там не осталось ничего, кроме развалин и воспоминаний. Ичиго ничего не мог поделать с первыми и еще только начал привыкать ко вторым. В нем все еще жила непреодолимая злость и боль от потери. В той ситуации, в которой он оказался, Ичиго был не в состоянии справиться с горем. По крайней мере, пока пытался понять, сумасшедший он, или нет. С тех пор, как он покинул лечебницу, прошла неделя, и все это время Ичиго провел у Урахары. Воспоминания возвращались к нему не сразу, а порциями, за что Куросаки был благодарен. Его из-за этого и так всю неделю мучила головная боль, и он даже думать не хотел, каково было бы, если бы память вернулась сразу в один момент. Было чертовски хорошо снова оказаться в духовной форме. Ичиго и не осознавал, насколько привык к свободе и силе, которую она для него открывала. И к тому, что можно было передвигаться по улицам незамеченным. Последнее было особенно полезным. Тем более, Ичиго был уверен – в ближайшее время ему не удастся побыть одному. Ренджи и Рукия остались еще на пару дней, сумев отсрочить свое возвращение в Общество Душ, в основном, благодаря Бьякуе. Урахара оказался прав как минимум в одном – Общество Душ разыскивало Ичиго с самого момента его исчезновения. Никому не были известны истинные причины этих поисков, и Ичиго пришел к выводу, что это хорошо, что его не смогли найти. Разговаривать с друзьями было приятно, это помогало расставлять по местам возвращающиеся воспоминания, словно недостающие кусочки паззла. Странным образом, последний год, проведенный в лечебнице, теперь казался Ичиго сном даже больше, чем все те сны, которые он видел, пока находился там. Но все же это было реальностью. И Ичиго каждый раз затопляла злость от воспоминаний о том, из-за чего он оказался в психушке. - Теперь тебя гораздо проще найти, шинигами, - голос Гриммджо за его спиной возвестил о прибытии того, кого Ичиго следовало поблагодарить за это. - Да я и не прячусь особо, - ответил Куросаки и развернулся. Он не видел Гриммджо с того дня в лечебнице, но был уверен, что тот появится рано или поздно. Он всегда появлялся. Было даже не удивительно, что, только увидев этого арранкарского ублюдка, Ичиго захотел впечатать его в ближайшую стену. То ли, чтобы избить до потери сознания, то ли, чтобы затрахать до того же состояния. Ичиго не мог решить. Чаще всего для них это было одним и тем же. - У нас осталось одно незавершенное дело, шинигами, - сказал Гриммджо, подкрадываясь к нему, словно большой кот к своей добыче. От его хищной улыбки кровь Ичиго мгновенно вскипела, застучала в висках, устремилась к паху. - Прошло уже много времени. Ичиго сжал зубы, пытаясь взять себя в руки. - И кого мне, по-твоему, за это благодарить, Гриммджо? - спросил он. Гриммджо вздернул бровь. - Это Урахара оставил тебя в таком состоянии, Куросаки. - Это ты избил меня, ублюдок, из-за чего я загремел в этот гребанный дурдом! - огрызнулся Ичиго, делая последний шаг, отделяющий его от Гриммджо, и оттесняя того к стене. - Мне не нравится, когда меня игнорируют, - резко ответил Джаггерджак, напоминая в этот момент обиженного ребенка. Ичиго шагнул к нему вплотную. Его лицо было в паре миллиметров от лица Гриммджо. - Я не мог видеть тебя, придурок! Гриммджо сверкнул глазами и, взяв Ичиго за голову, жестко впился ему в губы. - Зато теперь можешь, - прорычал он, едва разрывая поцелуй. - И можешь ко мне прикоснуться. Ичиго открыл рот, пропуская в него язык Гриммджо и вовлекая его в борьбу за доминирование, которую, впрочем, был не против и проиграть. Он все сильнее прижимался к Гриммджо, испуская волны жара. - Да. А еще я могу трахнуть тебя, - сказал он, прикусывая кожу на шее Гриммджо и стягивая с него форменную арранкарскую куртку. Хорошо, что они оба были невидимы для людей, проходивших мимо по улице, хотя, мысль о том, что кто-то с достаточно высоким уровнем рейацу заметит их, не слишком-то беспокоила Ичиго. Это, наоборот, даже сильнее распаляло его. - Думаю, это должны быть мои слова, Куросаки, - сказал Гриммджо и, взяв Ичиго за плечи, поменял их позиции. Ичиго не возражал, слишком возбужденный, чтобы спорить, кто будет сверху в этот раз. У него потом еще будет время для маленькой мести, а сейчас он слишком сильно хотел Гриммджо. В считанные секунды они избавились от одежды, и Ичиго потянул Гриммджо за собой на землю. Они катались по асфальту, пока Куросаки не оказался прижатым к земле тяжелым крепким телом Гриммджо. Его настойчивый рот, сильные руки, ощущение его горячей голой кожи – от всего этого просто сносило крышу. Прошло действительно много времени. Гриммджо разорвал поцелуй и убрал одну руку, только чтобы через секунду вернуть ее, слегка смоченную слюной. Ичиго с готовностью раздвинул ноги и весь выгнулся, чувствуя, как влажные пальцы входят в него плавным, но уверенным движением. Они были слишком возбуждены, чтобы беспокоиться о тщательной подготовке, но все-таки прошел целый год, и Ичиго не хотелось получить серьезных повреждений. Хотя он был удивлен, что Гриммджо вообще потрудился хоть немного подготовить его. Целую вечность спустя, но все равно слишком быстро, пальцы исчезли и Гриммджо начал медленно входить в него. Ичиго напрягся от обжигающей боли, но попытался заставить себя расслабиться. За волосы притянув голову Гриммджо, он яростно набросился на его рот, целуя и кусая, и сплетая языки. - Двигайся, - прорычал он Гриммджо в губы, когда боль притупилась. И тогда тот перестал сдерживаться. Толчки стали быстрыми и резкими. С каждым движением Ичиго царапал спину об асфальт, впиваясь ногтями Гриммджо в плечи. Все же, прошло чертовски много времени. Все закончилось слишком быстро. Гриммджо вбивался в него, неистово целуя, пока Ичиго совсем не потерял голову от возбуждения. Его член обхватила мозолистая рука, сжимая и двигаясь в такт толчкам, и Ичиго кончил с громким, протяжным криком. Гриммджо толкнулся в него еще несколько раз и замер, кончая, а потом повалился сверху, не заботясь о его комфорте. - Это было чертовски хорошо, Куросаки, - сказал Джаггерджак с таким самодовольством в голосе, что Ичиго захотелось его убить. - Да. А теперь слезь с меня. Одевались они молча. Ичиго смотрел на место, где раньше был его дом. Прислонившись к стене, он сполз по ней на землю и закрыл глаза. Он только что совершил то же самое, что делал и в тот раз, но сожалений не было. Сожаления не вернут ему семью, а это, хотя бы, напоминает ему, что он все еще жив. Все же, наверное, его здравомыслие было еще под вопросом. - Я все еще хочу убить этого Урахару, - сказал Гриммджо, сидя рядом, прислонившись спиной к стене. Ичиго рассмеялся. - Ты не убьешь Урахару. Он сильнее, чем я, а ты даже не можешь убить меня. Гриммджо посмотрел на него, гневно сверкнув глазами. - Он убьет тебя, даже не активировав банкай, - продолжил Ичиго, глядя, как прищурились глаза Гриммджо. Ему это нравилось. - Ревнуешь, Куросаки? - хмыкнул Джаггерджак. - Да, - не стал возражать Ичиго. - Если кто и убьет тебя, то это должен быть я. Придвинувшись ближе к Гриммджо, он схватил его за отворот куртки и притянул к себе. Поцелуй не был сладким и нежным, он был жестким и собственническим, именно таким, как ему нравилось. Ичиго не ждал никакой романтики, в клинике он узнал о себе пару новых интересных вещей. - Только до тех пор, пока ты помнишь, что тебя должен убить только я, - сказал Гриммджо, разрывая поцелуй и глядя на Ичиго голодным взглядом. - Ты мой. - Сука, ненавижу тебя, - с чувством выпалил Куросаки, и Гриммджо имел наглость рассмеяться. - Знаю. Почти так же, как я ненавижу тебя, - Гриммджо поднялся, бросив последний веселый взгляд на Ичиго. - Я не имею понятия о любви. Зато ненависть – это мое. Ненавидь меня так сильно, как ты хочешь. Ненавидь только меня, - сказал он и исчез из виду. Ичиго остался сидеть у стены, глядя на место, где только что был Джаггерджак. Он засмеялся, качая головой. Гриммджо скоро снова объявится, в этом он был уверен. И он уже с нетерпением ждал их следующей встречи. Наверное, Ичиго следовало подумать о возвращении обратно в психушку. Он был достаточно сумасшедшим, чтобы иметь для этого основания. Конец.