Расставить все точки над "i"

      Влад смутно представлял жизнь без Артёма. Привыкнув всё делать вместе, было трудно терпеть и переносить разлуку, какой бы она не была — в несколько месяцев или дней — без родного друга всё было скучно и уныло. Напиться до искр в глазах? Только с Артёмом. Сожрать палёную сосиску? Только потому, что попросила эта заноза в заднице. Переночевать в холодном подъезде? Да хоть на край света, лишь бы вместе. От той чёртовой ночки у юноши остался так и не прошедший кашель: ночи тогда были до дрожи холодные, несмотря на лето, но Влад почему-то ни о чём не жалел. — Кстати, — говорил он тогда, глядя осоловелыми глазами в объектив камеры, — говорю сразу: я не гей. — Точно? — твою мать, Артём, нельзя было просто промолчать и не задавать тупых вопросов? — Абсолютно, — возможно, Влад и сам не до конца был уверен в том, что говорит. Он вообще ни в чём уже не уверен.

***

      Это была зима. Холодная зима. Такая, что даже привыкшие к холодам норильчане потеплее кутались в куртки и старались не выходить из своих квартир без особой нужды. Влад помнил, он очень хорошо помнил, как забыл свои варежки (на самом деле, он не носил их с собой вообще, потому что считал их бесполезными), и Артем грел его озябшие руки, которые уже покраснели и точно потом начнут шелушиться. Сняв свои перчатки, он взял ладони Влада в свои (что было странно само по себе — почему бы просто не отдать перчатки другу?). — Какая пидорская херня, — почти нервно усмехнулся Влад. Артём ничего не ответил.       Стало тепло не только рукам, и зеленоглазый искренне благодарил всех богов мира, что щёки у него давным давно порозовели от мороза и ничего не выдало его смущения.       Средняя по размерам ранка на тыльной стороне правой руки привлекла внимание: где Артём успел пораниться? Но Влад точно был натуралом, что такого в том, что у него просто окоченели руки, а друг решил ему помочь? И таковым он себя действительно считал. Уверенность в этом почему-то пропадала тут же, стоило юноше увидеть этого идиота, несущего очередную банку пива. Ничего не менялось в их дружбе.       Позже Влад словил себя на мысли, что не хочет, чтобы Артем много пил. Не важно чего: водку с космостарсом или простое крепкое пиво, он просто не хотел, чтобы друг портил себе здоровье. Ещё не хватало, чтобы начались проблемы с печенью или с ещё чем-нибудь. В такие моменты зеленоглазый, конечно же, не вспоминал, что сам был не лучше, если не признаться, хуже.       Не так юноша представлял себе любовь. Вообще-то любовь сама по себе не нужна была Владу до определённого момента. Почему-то это чувство в его понимании было совсем другим. Бабочки, конфетно-букетный период и всякие розовые сопли, а какая любовь, какая привязанность была у него? Сидя чёрт знает где со своими друзьями, потягивая уже осточертевшее пиво и думая, где же сейчас его ненаглядный? Или просыпаться после очередной попойки и проклинать этот мир, потому что башка болела нещадно, и опять думать, где же его Артём? Не дай Бог он попёрся на тот базар. Почему ему не сидится на месте?       Влад всегда считал себя херовым неудачником практически во всём, но каким неудачником надо было родиться, чтобы полюбить собственного друга? Сложно было не улыбаться как тупой и влюблённый кретин, ещё труднее было постоянно контролировать свои эмоции, — это выматывало и высасывало все силы. Но потом он плюнул на это: Артём всё равно слепой баран, едва ли он заметит всякие там влюблённые взгляды, а вот притворяться на камеру Влад не переставал. Резко реагировал на малейшие намёки Артёма и вообще всем своим видом пытался показать, что даже сама тема ЛГБТ ему противна. Лишь пересматривая их видео, он ловил свои же смущённые улыбки, видел, как сам же отводит голову куда угодно, лишь бы не смотреть на Артёма. Тогда он просто молился, чтобы никто из зрителей не увидел этого. Влад не хотел, чтобы люди начали обсуждать, и больше всего боялся, что начнут подшучивать и смеяться. Для юноши это было чем-то очень ценным, настолько ценным, что эти чувства нельзя было осквернять никакими словами. — Ну мы пойдём, — сказал Артём в своей привычной манере. — Пока, Влад.       Они пожали друг другу руки на прощание, и Влад подозрительно долго не отпускал её, про себя замечая, что она, как всегда, тёплая. Артём развернулся и ушёл, снег скрипел под его ногами, за ним поплелась его подруга. Как её зовут? Влад не помнил и не хотел вспоминать. Пара давно скрылась за каким-то большим бетонным забором. Юноша тяжко вздохнул, глянул на синее небо, где плыло несколько облачков, засунул руки в карманы — почувствовались мягкие перчатки, отданные Артёмом, — и отправился в другую сторону.       У них ещё будет время разобраться во всем и расставить все точки над «i». А сейчас он должен о многом ещё подумать.