Райтябрь-2019

      Доренн Бакли выставила на стол тарелки, разложила приборы, пристроила на подставку исходящую паром кастрюлю, на круглую деревянную доску разломила на несколько частей булку свежайшего хлеба, мягкого и с хрустящей корочкой. Финальным штрихом, главным украшением стола, устроила на салфетке свою отрубленную голову — так, чтобы удобно было кормить с ложки. И позвала:       — Бэйв, иди сюда! Всё готово!       — Ну и чего ты разоралась, как кроха Маккон О’Лири, который собственную мамашу довёл до того, что его снесла в лес к волкам… — Бэйв О’Лири возникла в дверях кухни и тут же сменила ворчание на восторг: — О, ужин! Что ж ты сразу не сказала!       — Ты просто сверхъестественная ворчунья, Бэйв, — рассмеялась Доренн.       — Это ещё ничего, — заверила её Бэйв, — не знавала ты старика Херебарда О’Лири, который своими придирками свёл в могилы троих невесток, а собственную дочь довёл до нервного расстройства и приюта для душевнобольных, а всего-то не нравилось старому хрычу, как те ему молоко с кровью смешивали: не то противосолонь, не то наоборот, уже не припомню.       — Посолонь, — уверенно заключила Доренн.       — Я рассказывала уже? — удивилась Бэйв.       — Нет, не беспокойся, за те двести лет, что мы вместе живём, ты ещё ни разу не повторялась, — успокоила её Доренн. — Просто я уже составила некоторое представление о семействе О’Лири, и могу предположить, что им могло понравиться только то, где есть «против-».       — Твоя правда, — хмыкнула Бэйв, усаживаясь за стол.       Доренн взяла в руки половник и принялась разливать варево из кастрюли.       — А я думала, ты сегодня опять на свидание, как легкомысленная блудница, собравшаяся уйти в монастырь, но споткнувшаяся по пути, — заметила Бэйв. — Уже думала, то ли зажарить себе на ужин змеиных яиц, то ли банку консервированной фасоли открыть…       — Достаточно было простого спасибо, — беззлобно откликнулась Доренн.       Её тело уселось за стол и взяло в руку ложку.       — Радуйся, что вместо склизких, и не спорь, мы обе знаем, как ты готовишь, яиц или холодной фасоли ты сегодня ужинаешь вкуснейшим тыквенным супом с крылышками летучей мыши и жабьей икрой.       Набившая полный рот хлеба, Бэйв промычала что-то, видимо, бывшее радостью. Или очередной поучительной историей из жизни семейства О’Лири.       — А на свидания я больше не пойду, — вздохнула Доренн. — По крайней мере, точно не с Джеком…       Раздался громкий плюх — это Бэйв уронила кусок хлеба в суп. С усилием проглотив всё, что было во рту, она с трепетом уставилась в тарелку. Затем подняла взгляд на сидящее напротив тело Доренн. Затем снова опустила в тарелку…       Затылком почувствовавшая неладное, Доренн развернула свою голову к Бэйв, оценила подругу, из которой начисто выбило все ещё байки и замысловатые ругательства — то есть в принципе дар речи, и расхохоталась.       — Это просто тыква! Просто тыквенный суп! О, проклятье, Бэйв, не подумала же ты, что я его приготовила из головы Джека?!       — Не, я бы тебя осуждать не стала, — медленно выдавила Бэйв, — но даже для О’Лири это было бы немного крутовато…       — Да я просто порвала с ним, он оказался скучным молчуном! — голова Доренн снова расхохоталась так заливисто, что тело затряслось в слабых конвульсиях. — Но от него так аппетитно пахло тыквой, что я не удержалась и купила одну на суп! Ох, Бэйв, ты бы себя сейчас видела, выглядишь хуже, чем те, к кому я являюсь перед смертью!       Она неловко смахнула с глаз слёзы левой рукой, потому что правой продолжала удерживать голову лицом к Бэйв.       — Смейся-смейся, — проворчала та, вылавливая из супа раскисший кусок хлеба. — Как смеялся… Или смеялась… Что ж там было-то… Проклятье!       — Вспомнить не можешь? — продолжала веселиться Доренн, она снова вернула голову на салфетку и облизнула ложку. — Сколько лет тебя знаю, а и подумать не могла, что ты настолько впечатлительная, что аж память отшибает…       — Проклятия зато по-прежнему при мне! — рявкнула Бэйв. — Что б тебе, Доренн Бакли, впредь хохотать только на похоронах, да в самые неловкие моменты, а над твоим прахом что б сначала чихнули, а потом, что собрали, в кошачий лоток бы ссыпали, что б все ухажёры у тебя впредь были только тыквоголовые, да к тому же невкусные, что б у тебя на спине здоровенный фурункул вскочил, что не дотянуться и не почесать, и зудел, зудел страшно..!       — Ешь давай, — заботливо напомнила Доренн. — Пока не остыло.