Хэллоуин и пряники

      За окном мерно накрапывает дождь. Его тяжелые капли падают на наружный подоконник, едва заметными брызгами украшая стекло. Из-за грузных серых, почти черно-синих туч не было видно, как спряталось за небосводом солнце. О плотно закрытое невысокое окно то и дело стучат ветви деревьев, с которых уже осыпалась вся пожелтевшая листва.       Вэй Ин сидит за столом на первом этаже двухэтажного домика, что они с Лань Чжанем купили несколько лет назад, и вырезает из оранжевого картона маленькие тыквочки. Настоящие тыквы еще только ожидают своей очереди. Ведь Вэй Ин пообещал Лань Чжаню, что они займутся ими вместе, когда тот придет домой. Вэй Ин думает о супруге и вздыхает. Непогода только начинает набирать обороты, а Лань Чжаня все нет и нет. Нетронутое место на картоне почти закончилось.       Он откладывает ножницы в сторону и пламя ароматизированной свечи, которая приятно пахнет ванилью, стоя посреди стола, колыхнулось от поднятого Вэй Ином ветерка. Он поднимает голову, чтобы посмотреть на висящие над дверью часы, но в полумраке, который он сам оставил ради атмосферы, ничего не видно, и Вэй Ин немного улыбается, а потом два раза щелкает по экрану лежащего рядом с ним телефона. Дисплей включается, освещая пространство вокруг. Вэй Ин смотрит на большие цифры посреди экрана — совсем недавно перевалило за восемь вечера. Рабочая смена Лань Чжаня заканчивалась ближе к девяти, но хотя бы в канун Хэллоуина могли сделать день чуть короче. Впрочем, у самого Вэй Ина вообще выходной, чем он целое утро пытался дразнить любимого, но тот за годы совместной жизни успел привыкнуть к такому столь сильно, что обычными подколами его совсем не пронять.       Вэй Ин опять вздыхает, когда экран сначала тускнеет, а после и вовсе выключается. Ему нравится вот так сидеть в одиночестве и темноте, когда исходит от свечей тепло и руки заняты чем-то кропотливым, что требует внимания и усидчивости. Вэй Ин автоматически тянется рукой к чашке, стоящей чуть сбоку, но когда поднимает ее и подносит ко рту, вдруг огорчается. Он и не заметил, как выпил весь имбирный чай еще раньше.       Вэй Ин поднимается из-за стола и потягивается. Разминает затекшую шею, ведь он много времени сидел, склонившись над вырезанием. Он несколько раз моргает, а потом слабо массирует подушечками пальцев веки. Ему, если честно, действительно надоело ждать. Но Вэй Ин не чувствовал ни капли раздражения. Скорее это были легкая грусть и томление по дорогому сердцу человеку.       Что тут таить — Вэй Ин уже давно отвык от, порой, оглушающей тишины. Будучи подростком, апатия и меланхолия часто преследовали его. Но Вэй Ин и думать об этом не хотел, сваливая все на трудный возраст. Он и сам понимал, что все пройдет. Вот только был немного удивлен, когда понял, каким именно способом это прошло у него. Лань Чжань, кажется, так неожиданно вторгся в его жизнь, но от этого хуже не становился. Вэй Ин сравнивал его со светом, из-за которого тот странный мрак, что окружал его почти все время, будто по мановению начал исчезать, растворяться там, где в подходящий момент оказывался Лань Чжань. Пожалуй, если бы не инициатива Лань Чжаня, кто знает, в какую компанию мог бы попасть Вэй Ин и чем бы сейчас занимался.       Сердце трепещет, когда он думает о супруге, который вот-вот уже должен вернуться. В голову Вэй Ина неожиданно приходит приятная мысль: а что, если он попробует чем-то обрадовать Лань Чжаня? Может, приготовить ему какой-то подарок? И тут же губы Вэй Ина трогает широкая улыбка, хоть он и старается прогнать шальную идею о том, чтобы вручить ему самого себя, куда подальше. Это не ново и совершенно неинтересно.       И Вэй Ин никак не может успокоиться, пока не придумает что-нибудь действительно интересное. Он бродит по дому, то поднимаясь на второй этаж, то спускаясь по деревянной лестнице обратно вниз. Вэй Ин успел расставить и поджечь не одну свечу, так что приятный сладковатый аромат будто преследует, но вовсе не мешает. В один момент Вэй Ин буквально подпрыгивает на месте. — Придумал!       Он почти бегом отправляется на кухню. Правда, делать что-либо он все еще немного побаивается, ведь когда он в последний раз пытался самостоятельно что-то приготовить, в итоге всего лишь перевел продукты, что к концу затеи все оказались выброшенными на помойку. Но, кажется, Лань Чжань тогда даже не расстроился, наблюдая за носящимся вокруг стола Вэй Ином. Если бы Вэй Ин был чуть внимательнее, он даже смог быть заметить легкую улыбку на почти всегда безэмоциональном лице.       За своими стараниями Вэй Ин и не замечает, как открывается входная дверь; как звенит связка ключей, когда их вешают на железный крючок в коридоре. Он настолько погрузился в выполнение собственной идеи, что даже не ощущает легкий холодок, прошедший по ногам. И только краем глаза он наконец замечает, как колыхнулась на зашторенном окне тюль.       Вэй Ин резво оборачивается и одна из завязок фартука развязывается. Теперь одна половина передничка свисает с его плеча, а при каждом движении, пусть и самом незначительном, с его рук на пол сыплется мука — он как раз убирал ее со стола. Вэй Ин расплывается в улыбке и даже жмурится. Хотя и немного грустно, ведь он так ждал, но в итоге все равно все пропустил.       Лань Чжань стоит на пороге кухни в бежевом плаще, на котором намок один лишь воротник, и то совсем немного, ведь от машины до дверей не так уж и далеко. Под плащом у мужчины темно-орехового цвета свитер с высоким горлом, а на ногах черные джинсы и коричневые тимберленды.       Вэй Ин уж хочет подойти к нему, но Лань Чжань делает это быстрее. Всего за несколько шагов он сокращает между ними расстояние, и вот уже его ладони — холодные, как и всегда после улицы — ложатся на теплые щеки Вэй Ина. Лань Чжань легонько притягивает его к себе и Вэй Ин боится до него дотронуться, ведь точно уверен, что оставит белые следы на чистой одежде. Его руки так и повисают в воздухе, чуть согнутые в локтях. Кончики пальцев почти явственно покалывают, так ему хочется запустить их в темные волосы Лань Чжаня.       Лань Чжань всего несколько секунд смотрит ему в глаза. И Вэй Ин читает в этом коротком взгляде столько теплых эмоций, что сердце учащает свое биение. Лань Чжань целует его. Невесомо накрывает его губы своими, и Вэй Ин чувствует запах прохлады, дождя, да и осени в целом. Пальцы на его щеках понемногу начинают согреваться. Лань Чжань перекладывает одну руку Вэй Ину на затылок, а другую кладет прямо между лопаток. Он притягивает Вэй Ина еще ближе, обнимает его, а после проводит языком по его пока еще сомкнутым влажным губам. Вэй Ин выдыхает и приоткрывает рот, закрыв глаза, обрамленные длинными ресницами. Красив ужасно, но Лань Чжань тоже закрывает глаза, как бы сильно ему не хотелось смотреть на милого душе и сердцу мужа. Вэй Ин пропускает его язык себе в рот, отдает поводья управления, да и себя самого всецело давно уже отдал. Лань Чжань продолжает хозяйничать в его рту, когда Вэй Ин наконец додумывается отряхнуть руки о фартук. Несколько быстрых движений и он уже приподнимается на носочки, а потом обнимает Лань Чжаня поперек спины со всей силы, потому что знает, что этого было бы все равно мало, чтобы что-нибудь повредить супругу. — Долго ты… — шепчет Вэй Ин, немного отшатываясь назад. Бабочки в его животе сходят с ума, когда он замечает тонкую ниточку слюны, что протянулась от губ Лань Чжаня и до его собственных, как только они оборвали поцелуй. Вэй Ин глубоко вдохнул и тихо выдохнул, устремляя взгляд в светлые глаза Лань Чжаня. — Задержали. — отвечает тот и Вэй Ин мягко улыбается, сжимая в пальцах приятную ткань. Он рад слышать глубокий тихий голос и при этом быть в такой близости с его обладателем, что при каждом выдохе кожу на шее обдает горячим дыханием. — Тогда, может оставим тыквы на потом? Не так уж они и важны. — но Вэй Ин знает, что муж устал. И как бы ему не хотелось соблюсти все традиции своего любимого праздника, он никак не может поставить их в приоритет, если выбор будет между ними и Лань Чжанем. Между чем угодно и Лань Чжанем. — Нет, — и все же Лань Чжань отрицательно мотает головой, не прерывая зрительный контакт. — Сегодня. Или завтра с утра.       Вэй Ин пожимает плечами, но он все равно очень рад. — Чем ты тут занимался?       Вопрос Лань Чжаня заставляет Вэй Ина вспомнить, почему они вообще оказались на кухне. Он вдруг понимает, что даже не чувствовал сладкий запах, что, скорее всего, уже успел расплыться по всему дому. Не просто так ведь Лань Чжань сразу же нашел его среди всех остальных комнат именно на кухне. — О, — только и выдыхает Вэй Ин, быстро отходя от мужчины. Он приседает перед плитой, заглядывая в духовку через стекло. — Уже даже почти готово! — ничего толком не объяснив, Вэй Ин отходит к обеденному столу и отодвигает свечу, что была посередине, в сторону, а потом плавным жестом руки подзывает к себе Лань Чжаня. Тот неспешно подходит, но не увидев на гладкой поверхности совсем ничего, продолжает молчать. — Иди раздевайся и приходи сюда, помогать будешь.       Лань Чжань послушно возвратился обратно в коридор. Вслушиваясь в тихое копошение, Вэй Ин думает, что помощь ему совершенно ни к чему. Он просто хочет, — нуждается — чтобы Лань Чжань теперь уж постоянно был рядом, всегда достаточно близко, чтобы дотянуться до него рукой; чтобы обнять, прижавшись щекой к плечу, или уткнуться носом в плавный изгиб шеи, чтобы супруг мягко, со всей нежностью, провел по его спине рукой и обнял в ответ. Чтобы можно было вдыхать родной запах сандала и забываться рядом с одним единственным человеком обо всем на свете. Лет десять назад Вэй Ин и подумать не мог, что все сложится именно так. Помнится, он сам когда-то, еще во времена студенческой скамьи, был назойливой мухой рядом с хмурым отличником, как постоянно портил тому настроение и трепал нервы. И кто бы мог подумать, что когда-нибудь они с этим отличником поженятся. Вэй Ин вспоминает те времена со странной радостью, что теплом растекается в груди, а от нее уже по всему телу.       Он слышит шаги. Лань Чжань идет в их комнату на втором этаже, чтобы сменить свитер и джинсы на удобную домашнюю одежду. А пока Лань Чжань занят, Вэй Ин думает, чем бы занять себя на эти несколько минут, потому что даже самостоятельно ему все равно нечем заниматься. Еще совсем немного и прозвенит кухонный таймер, оповещая о готовности его «подарка». Вэй Ин медленно втягивает воздух носом и сразу же множество ароматов обволакивают его со всех сторон. Тут тебе и ваниль, которой от свечей тянет, и имбирь, благоухание от которого сочится через дверцу духовки, и свежий запах тыкв, которые он оставил в углу кухни. Его кожа покрывается мурашками и Вэй Ин встряхивает плечами, заправляет выбившуюся из копны прядку волос за ухо и мельком касается нижней губы. Она все еще сохраняет на себе чувство теплого прикосновения. Вэй Ин поворачивается в сторону коридора и замечает, что Лань Чжань нигде не включил свет, хоть и не любит такие потемки, но знает, как к этому относится его муж. И это так приятно, что Вэй Ину хочется взвизгнуть от восторга, но он уже совсем не ребенок, так что изо всех сил старается сдержаться, но все равно притопывает носком ноги, ведь чувства стали распирать его изнутри, как только Лань Чжань вошел в дом.       Лань Чжань возвращается незадолго до того, как по комнате проносится трель таймера. Вэй Ину все еще чего-то не хватает. — Лань Чжань, ты хочешь какао?       Лань Чжань кивает и смотрит, как Вэй Ин, открыв духовку и, надев забавные перчатки с принтом темно-оранжевых листьев на еще более темном фоне, достает противень и ставит его на решетку плиты. — Тогда ты его и делаешь. — и смеется тихо, когда наблюдает, как Лань Чжань сразу же начинает возиться с посудой, как заглядывает в холодильник, выуживая из заполненных полок баночку с молоком. Вэй Ин с улыбкой отворачивается, ведь ему нужно разобраться с выпечкой. Как раз в тот момент Лань Чжань открывает один из верхних подвесных шкафчиков и в его руке тут же оказывается упаковка какао.       Вэй Ин снимает чудную рукавицу и откладывает ее в сторону на одну из тумбочек под стенами. Столешницы из темного лакированного дерева чудесно сочетались с почти такого же цвета обоями, что так радовало глаз. Правда, Лань Чжань к выбору таких темных цветов отнесся без особого энтузиазма, но, видя в глазах супруга едва не детский восторг от обычных, казалось бы, вещей, когда они были в магазине, заставил Лань Чжаня молчать. Он решил, что еще отвоюет себе комнату, цветовая палитра в которой не допустит оттенков темнее, чем светлая бежевая пастель. Возможно, тогда он просчитался.       Пряники в виде маленьких тыковок — и где только Вэй Ин успел купить такие формы, да и кажется, что теперь весь дом в одних только тыквах — источают пар и запах имбиря. Вэй Ин вдруг подумал, не переборщил ли он с добавлением этого ингредиента, что, если Лань Чжаню не понравится? Эта мысль немного пошатнула его уверенность в проделанной работе, но Вэй Ин спешит утешить себя, ведь полагает, что все же должно было получиться ничего так. — Ну что?       Лань Чжань подходит к Вэй Ину из-за спины, кладет на плечи руки и заглядывает, чем же он там занимается. — Попробуешь? — спрашивает Вэй Ин и, подув на противень, хватается за край одного из пряников кончиками пальцев, все еще боясь обжечься. Так и случается. Пряник выпадает из его разжавшихся пальцев, как только Вэй Ин понимает, что слегка поторопился. Он хмурит брови и хмыкает. — Ладно, это может подождать. — его шею сзади обдувает теплым встревоженным выдохом. Ему от этого приятно очень, а Лань Чжань это хорошо знает. Но Вэй Ин все еще не видит на плите никаких кастрюль, так что задает вполне ожидаемый вопрос. — Ты ведь должен был готовить какао, разве нет? — Ты стоишь прямо тут.       Ой. Вэй Ин забыл подумать о том, что может помешать. — Прости, сейчас, сейчас, — Вэй Ин хихикает и резко отскакивает в сторону. И как раз разносит по плитке мучные следы, но совсем этого не замечает. — Вот, пожалуйста.       Лань Чжань кивает и делает шаг к плите, напоследок проводя рукой Вэй Ину по боку. Тот легко вздрагивает, покрываясь мурашками. Мог бы уже привыкнуть, но все равно приятно до чертиков. Может Лань Чжань и кажется ледяной глыбой, на на самом деле он теплый, даже горячий, а на прикосновения никогда не скупится. Он готов одаривать ими супруга в любое время суток, если они рядом друг с другом. Не то, чтобы Вэй Ин очень хочет этим бесстыже пользоваться, но именно это он и делает почти все свободное время. Совершенно никак не может отказаться, да и сам любит прикасаться. Не важно, будь то обнаженная мягкая кожа или ткань одежды. Он хочет чувствовать под ладонями родного человека, а все остальное уже и неважно.       Пряники. Лань Чжань постоянно вытесняет все остальные мысли из головы Вэй Ина, так что тому постоянно приходится напоминать себе, чем же на самом деле он должен быть занят.       Вэй Ин быстро открывает ящик одной из тумбочек и вынимает оттуда глубокую прозрачную тарелку. И начинается самое интересное. Вэй Ин, абсолютно странный перфекционист, если дело касается определенных вещей. Вот, к примеру, красиво выкладывать пряники в посудине ему нравится и даже очень, а вот все остальное, что касается чего-то активного и требующего постоянной поддержки своего внешнего вида, ему не очень по душе. Вэй Ин еще раз на пробу берет один пряник, только куда аккуратнее, чем в прошлый раз, и, поняв, что они уже достаточно остыли, чтобы не обжечься, начинает свою незамысловатую работу. Один за другим, он укрывает ими сначала дно тарелки, а после начинает красиво укладывает их друг на друга, постепенно выстраивая тыквенно-пряничную пирамидку. Это занятие до восторженного блеска в глазах утягивает Вэй Ина, что он пропускает момент, когда Лань Чжань выключает плиту и больше не помешивает какао в кастрюле. Ему тоже осталось немного подождать, и он смотрит на супруга, который как раз заканчивает свою творческую работу. Он особенно прекрасен, когда увлечен чем-то. Лань Чжань с самого начала их общение заприметил в Вэй Ине эту особую и очень цепляющую черту. Да чего уж там, он был готов наблюдать за делающим что-либо Вэй Ином если не сутками, то часами точно, однако не позволяло воспитание. Вэй Ин на Лань Чжаня теперь действует как самое лучшее успокоительное. — Готово! — Вэй Ин встряхивает головой и поворачивается к Лань Чжаню, которого едва не ослепляет улыбкой. — Теперь уж ты можешь их попробовать.       Лань Чжань сам тянет руку, чтобы взять себе угощение, но вдруг Вэй Ин легко шлепает его по кисти, а потом щурится и машет в воздухе указательным пальцем. Понятно, думает Лань Чжань, понятно. — Я сам, ты что, забыл? — даже голос Вэй Ина полностью пропитан счастьем. В груди Лань Чжаня теплеет, когда он слышит такой тон своего мужа. Лань Чжань кивает и ждет, что же Вэй Ин будет делать дальше. А он вновь следует своему первому плану.       Вэй Ин упирается одной рукой о тумбочку и скрещивает ноги, вильнув бедром в сторону. Он смотрит Лань Чжаню в глаза и тот изо всех сил старается мигом не растерять все свое мужество и выдержку. Лань Чжаню всегда было очень трудно смотреть, как из милого ангела его супруг в мгновение ока превращался в обольстительного чертенка. Вэй Ин ловко цепляет тонкими пальцами один из верхних пряников и, совсем не глядя на сладость, подносит его к своему лицу. Лань Чжань внимательно следит за его движениями, ни на секунду не отвлекаясь. Вэй Ин немного наклоняется вперед, ближе к Лань Чжаню, и между ними остается не больше двадцати сантиметров. — Хочешь?       Зачем-то спрашивает Вэй Ин и тянет руку с пряником к супругу. — Хочу.       Лань Чжань приоткрывает рот и Вэй Ин проводит хвостиком пряничной тыквы по его нижней губе. Лань Чжань тут же облизывается и чувствует сладость во рту. Он никогда не был особым любителем вредной еды, но сейчас хочет еще. Вэй Ин ухмыляется и дает ему немного откусить. Не просыпав ни единой крошки, Лань Чжань аккуратно захватывает пряник из его рук и начинает неспешно жевать. Ему нравится. Вэй Ина такой вид завораживает. Он смотрит, как Лань Чжань пробует, что для него испек Вэй Ин, и, не увидев на красивом лице отрицательных эмоций, чувствует гордость. Вроде бы ничего особенного, но все равно приятно очень. Лань Чжань опять открывает рот. Еще. Вэй Ин скармливает ему вторую половинку пряника.       И целует, желая насладиться выпечкой вместе с мужем, будто это был последний кусочек. Лань Чжань мягко проникает языком в его рот и скользит внутри, передавая вкус. Вэй Ин причмокивает и шумно вдыхает, вытягиваясь во весь рост, когда отрывается от Лань Чжаня. И через секунду приникает к нему опять, вжимаясь в его грудь своей. Хоть бы кто-то вспомнил про какао.       Они тушат последний свет, мягко падающий с настенных светильников по всему коридору. В их руках тарелка с пряниками и две чашки немного остывшего какао, но они оба довольные, словно ничего больше и не нужно. А ведь почти так и есть. Спальня встречает их сладким запахом ванили от уже догорающих свечей и никак не заканчивающимся дождем за окном. Посреди разворошенной кровати стоит открытый ноутбук, экран которого потух еще несколько часов назад. Лань Чжань качает головой и Вэй Ин хихикает, аккуратно пиная его локтем в бок. Мол, ну стоит обращать на это внимание. Да, да, он мог бы и убрать, но не сделал этого. Вэй Ину просто показалось, что вот так, с легким беспорядком, комната выглядела еще более волшебно, и у него рука не поднялась убить всю красоту и атмосферу праздника. Лань Чжань ставит чашку и тарелку на прикроватную тумбочку и то же самое делает с чашкой Вэй Ина, которую тот ему протягивает, а сам запрыгивает на кровать, словно маленький ребенок. Но ребячество — еще одно качество, которое Лань Чжань в Вэй Ине бережно лелеет. Ему хватает тех унылых лиц, что он видит каждый день. Вэй Ин кажется ему ярким солнечным островком среди этого серого океана. — Что смотреть будем, Лань Чжань? — спрашивает Вэй Ин и Лань Чжань даже не задумывается над ответом. Он знает, что Вэй Ин уже до этого выбрал все сам, так что его слова будут мало весить, да и не знает он ничего такого, что бы могло идеально вписаться в этот дождливый осенний вечер. — Выбери сам. — отвечает Лань Чжань, полностью доверяясь фильма Вэй Ину. — «Фокус-покус»? — тянет Вэй Ин и задумывается. — Или может «Коралину в стране кошмаров»? А может лучше посмотрит сериал «Тьма»? Лань Чжань, да не смотри на меня так!       Лань Чжань не понимает, что значит не смотреть «так». То есть, а как он смотрит на Вэй Ина. Ему ведь просто не особо пришлись по вкусу одни только названия, а что не так с лицом? — «Семейка Адамс»? А может лучше «Сонная лощина»? — кажется, Вэй Ин опять увлекся, только на этот раз при перечне того, что можно было бы посмотреть. Если они сейчас не выберут что-то одно, то Вэй Ин продолжит так предлагать до самого рассвета. — Я придумал, Лань Чжань! — Лань уж начал выдыхать с облегчением, как Вэй Ин продолжил. — «Очень страшное кино»!       Выдох облегчения застрял у Лань Чжаня в горле. — Нет, — резко отвечает он и Вэй Ин надувает губы. Лань Чжань вдруг вспоминает, о чем слышал уже не раз, но все никак не находил времени посмотреть. — Оно. Мы будем смотреть это.       Вэй Ин изгибает красивые брови. Серьезно? Дразнящее удивление так и сквозит на его лице. Но Лань Чжань уже устал перебирать. Он забирает ноутбук из рук Вэй Ина и принимается вбивать в поисковой строке всего три буквы. Заходит на сайт, который всегда выбирает Вэй Ин, и, пролистав немного вниз, нажимает на кнопку запуска. Впрочем, запускается только реклама — одна из двух — и времени устроиться поудобнее у них еще есть. Вэй Ин ныряет под одеяло и Лань Чжань спешит укрыться тоже. И тут же чувствует прикосновение теплых рук по ткани его футболки, дыхание куда-то в бок и холодные ноги около своих. — Вэй Ин, вылезай. — он улыбается, пока Вэй Ин не видит, копошась в большом одеяле. Они вдвоем устраиваются на подушках, а Лань Чжань ставит ноутбук себе на грудь, поворачивает его чуть более к Вэй Ину, чем к самому себе. Реклама заканчивается как раз когда Вэй Ин ложится к Лань Чжаню впритык, утыкаясь ему щекой в плечо. Если бы Вэй Ин умел мурлыкать, он бы точно сделал это. Лань Чжань хочет приобнять его, но поза не позволяет, потому он сдерживается, оставив эту идею на потом. Все равно ведь Вэй Ин, уже почти засыпая, всегда поворачивается к нему спиной, а Лань Чжань крепко прижимает его к себе, целуя в затылок, а потом еще долго перебирает его шелковистые волосы пальцами, поглаживает кожу и гладит рукой по груди и животу. В его движениях почти никогда нет скрытых или не очень мотивов — он просто хочет вот так гладить супруга, когда тот падает в полудрему и почти ничего не понимает, только наслаждается прикосновениями.       Но пока что по окну стучит ветвь, а на экране идут первые минуты фильма. Что-то подсказывает Лань Чжаню, что выбор он сделал неправильный, но ведь никто не судит работу только по ее началу?       К середине он уже жалеет, что включил это.       К концу понимает, что даже немного рад, что группа школьников показала клоуну, что его место в дренажных трубах под землей.       Правда, фильм он досматривал в одиночестве. Вэй Ин еще на половине сладко уснул, сопя ему в плечо. Тот немного сполз вниз и на ткани футболки осталась тонкая влажная полоска.       Идут титры и Лань Чжань ставит на паузу, откладывает ноутбук на тумбочку, двигая пустую посуду в сторону, и, с нежностью придерживая супруга под голову, перекладывает его с двух подушек на одну, а потом ложится следом, как и всегда, сзади, тесно прижимая его к себе. Ноги Вэй Ина наконец согрелись, а сам он проворковал что-то несвязное и тут же замолчал, немного ворочаясь во сне.       Лань Чжань закрывает глаза и вслушивается в красиво звучащий ливень за окном. Он даже слышит свист ветра и где-то лает соседская собака. В Облачных Глубинах не было собак. А если бы были, Лань Чжань их всех сразу же разогнал бы.       Вэй Ин не боялся ничего, кроме тех злосчастных собак. И Лань Чжань буквально чувствовал, что должен защищать его. Образно про собак, конечно. Он всегда старался быть рядом. Но чаще всего оказывался у Вэй Ина за спиной. И смотрел, как тот от него уходит, напоследок обложив плохими словами в ответ на его предостережения. Длинные темные волосы развевались на ветру, а в их копне ярко-красных выделялась лента. Его черное ханьфу едва не доставало до земли, скрывая под собой красивые ноги в высоких сапогах. Лань Чжань не мог пойти с ним, но мог следовать по пятам серой тенью. Хотел, а все равно спасти не смог. И умереть вслед за любимым хотел, но сдерживался. Сдерживался, ведь грустные глаза всегда жизнерадостного брата рассекали его и без того израненное сердце, превращая его в одно кровавое месиво. Как раз под стать исполосованной спине и шраму на груди. Такого же, как и у Него. И Его больше не было.       Лань Чжань целует Вэй Ина в плечо. Невесомо, будто и не дотрагивался — разбудить боится. Или все еще переживает, что тот испариться может. Так, словно все это было одним очень длинным и сладким сном. Таким, как если бы Сичэнь его с помощью целебных трав в курильнице решил усыпить, лишь бы только Лань Чжань не истязал себя духовно, лишь бы больше не стирал кожу на пальцах в кровь о струны гуциня, стараясь найти заклинателя. Лишь бы…       Никаких «лишь бы». Он смог. Дождался, нашел среди толпы, увидев серые глаза, и сердце его в тот момент готово было пробить ребра, упасть прямо в руки потерявшемуся в незнакомом крыле новому пареньку, который то и дело спрашивал куда идти у других студентов. Лань Чжань его проведет, покажет дорогу. И они оба не заметили, как дорога та, пусть и тернистая, привела их под венец. Конец.