Не желай мне спокойной ночи

- Да чёрт, опять этот омлет, - поморщив нос, парнишка с высветленными волосами с неприязнью тыкал вилкой в жёлтую яичную массу. - А какие изыски ты хотел в больнице? Скажи спасибо, не каша. Говорят, они просто остатки водой разбавляют, - пожал плечами его собеседник, с унылым лицом отправляя маленькую порцию завтрака себе в рот. - Ну, спасибо, Чонгук. Теперь я точно не смогу это доесть. – Сымитировав рвотные позывы, парень отодвинул от себя тарелку. - Юнги. Ты должен есть… - Да, да. Только отключи уже мамочку, Чонгуки. Проигнорировав настойчивые упреки младшего, блондин схватил тарелку с недоеденным завтраком и, с противным скрипом отодвинув стул, вышел из-за стола. - Я, пожалуй, вернусь в палату. Скоро как раз обход. - Я зайду, Юнги. Ты будешь на месте после него? - А куда я могу деться, - пожав плечами, парень шаркающей походкой отправился в сторону выхода. *** Тяжко вздохнув, Чонгук коснулся пальцами дверной ручки. Та оказалась не заперта и легко поддалась. На кровати сидел парень со светлыми волосами. Его макушка выглядывала из-за яркой обложки какого-то комикса. Кажется, он даже не заметил, что кто-то зашел. Чонгук нарочно громко ступил за порог комнаты и прикрыл за собой дверь. - О. Гукки? – С удивлением выглянул парень и улыбнулся своей широкой улыбкой. – Прости, зачитался. - Тэ… - слышно сглотнув слюну, кивнул брюнет. – Тебя не было на завтраке. - Я только проснулся, - в подтверждении этому парнишка кивнул на смятую постель. – И не очень голоден. - Вот как, - протянул Чонгук и, осмелев, сел на край кровати. – А где Юнги? Я надеялся его здесь застать. - О, хён. Я не видел его с ночи. Проснулся, а его уже не было. Честно говоря, я не уверен, что он ложился. - О чём ты? - нахмурившись, Чонгук не сводил глаз с Тэхёна. - Ну, обычно он не встает рано. А если и встаёт, то уж точно не заправляет кровать как минимум до обеда. Ну, ты же знаешь этого хёна, - шутливо отмахнувшись, Тэ пристально смотрел на лицо друга. – А ты? С тобой всё хорошо? - А? Д... да. Разумеется, – натянутая улыбка не придавала его словам уверенности. - Врёшь, – констатировал блондин. – Анализы плохие что ли? - Вроде того. Я надеялся скоро выписаться. Но, кажется, меня продержат тут дольше. - Ээээ, - потянувшись всем телом, понимающе кивнул Тэхён. – Обидно всё лето проторчать в больнице. Только вроде вылечишься, там опять учёба, забитая диета и, считай, на каникулах ты опять здесь. – Состроил тот недовольную гримасу. - Но зато вместе веселее, я бы скучал без тебя. - Это точно, - кивнул Чонгук, грустно смотря в пол. Немного посидев так, в тишине, он будто бы собирался с мыслями. На выдохе хлопнул в ладоши и, наконец, встал с кровати. – Мне пора идти, - с такими словами Чон двинулся в сторону двери.- Ещё увидимся. Утвердительно кивнув, Тэхён вновь пододвинул к себе комикс. - Ты что-то хотел? Ну, от хёна. Я могу передать. Постоянно ты его найти не можешь. От внезапности, Чонгук, казалось, подпрыгнул на месте. - Да… то есть, нет. Ничего такого. Я сам его найду,– замотал парень головой, от чего несколько прядей спали на глаза. - Странные вы, ребята, - пробубнил под нос Тэ и вновь увлечённо уткнулся в яркие странички. *** Короткие ногти без труда снимали, казалось, тысячный слой засохшей краски с деревянной лавочки. Солнце так слепило глаза, что приходилось щуриться и вслепую поглаживать шершавую поверхность дерева. - Тебе с твоей астмой курить не очень полезно. Или я что-то путаю? Чонгук морщится от того, что делает вдох и случайно вместе с кислородом вдыхает яд. От этого резко затошнило, но Юнги на это лишь усмехнулся. - Почему-то Тэхёну с его язвой ты разрешаешь есть чипсы. На это не нашлось, что ответить, поэтому брюнет просто прикрыл глаза, устав сопротивляться яркому солнцу. - Как давно ты знаешь Тэхёна? – Чонгук лежал на коленях у старшего и кончиками пальцев коснулся прохладной травы под лавочкой. Юнги, продолжая уродовать лавку, лишь засопел. - Юнги? - Ну, что? – С некоторым раздражением отозвался, наконец, тот. – Я уже не один раз рассказывал. Не помню толком. Кажется, мы знакомы всю жизнь. Лёжа вот так, на коленях, и, видя кроваво-красный цвет с закрытыми глазами, Чон с нескрываемым наслаждением позволял молодой травке щекотать кончики его пальцев. - Кто он для тебя? – С отчётливой грустью в голосе отозвался Чонгук спустя длительное молчание. - Я люблю его. Без пауз и раздумий. Это как два плюс два. Как то, что ночью темно, а по утрам встаёт солнце. От такой честности иногда пересыхает в горле. Вот и у Чонгука оно так пересохло, что дурацкий ком внутри не хотел проваливаться. Они продолжали сидеть во дворе больницы, что находилась где-то за городом. Ловили наконец-то согревающие лучи солнца и, как обычно, всё это происходило в тишине. Юнги не любил много говорить, а Чонгуку каждый вопрос причинял боль. *** - Ты какой-то грустный, Тэ. Что-то случилось? – обратился Чонгук к парню за очередным завтраком. - Не знаю, должен ли я тебе об этом рассказывать. Тэхён привычно ковыряется вилкой в чёртовой яичнице. Чонгуку казалось, что тот пытается её взглядом если не сожрать, то испепелить, как минимум. - Что-то болит? - Это не со мной. Это всё хён, – Тэ слегка поморщился. - Юнги? – Обеспокоенно переспросил Чонгук, давясь слишком сладким чаем. – Думаю, ты можешь мне рассказать. Я ведь тоже с ним дружу. - Да, ты прав. Просто… вчера к нему приехала Юнджи. А он, сам знаешь, не любит её. - Вот ведь… - Вижу, ты не удивлён. Наверное знаешь, что их отношения странные, – с грустью Тэ взглянул на младшего, у которого, в свою очередь, выражение лица стало будто бы каменным от упоминания девушки. - Наслышан, – хрипло отозвался брюнет. - Раньше мы все втроём были так дружны. Постоянно играли вместе. А потом что-то произошло. Что точно – не помню. Взгляд блондина на миг стал стеклянным. Таким пустым, будто связь с внешним миром была оборвана, но вмиг наваждение испарилось, и он продолжил. - Юнги об этом не любит говорить. А вчера они в очередной раз ругались. Так громко, что мне пришлось затыкать уши. Почему-то мне больно от этого. Будто бы Юнджи моя сестра, а не его. - Что они говорили? Тэхён? Рука Чонгука тут же легла на плечо блондина, от чего тот в непонимании закивал головой. - Я не люблю, когда хён злится. Я просто… я сидел у себя в комнате и пытался их не слушать. А они кричали за стеной. Это продолжалось всю ночь. И, я не уверен, но, кажется, хён её ударил, - голова парня поникла. - Ты видел Юнджи? Как давно ты её видел? Чон напряжённо стал засыпать блондина вопросами, тряся его за плечи. В столовой все затихли и теперь смотрели только на них двоих. От этого Тэхёну стало неприятно. Только вот Чонгуку на это вообще было плевать, и он продолжал выжидающе смотреть на парня. - Говори же. Когда? Тэхён, это очень важно. - Да что тебе до неё? Гукки… Я не видел… - неуверенно лепетал тот. - Тэхён! - Да отвали ты, мне ведь больно! – Наконец, найдя в себе силы, парень оттолкнул от себя друга и с недоумением уставился на него. Впрочем, не только Ким сверлил взглядом раскрасневшегося Чонгука. - Я же говорю, я не видел её. Я только слышал, как они ругались. Что тебе вообще до Юнджи? – Огрызнулся он. - Ты не понимаешь… это плохо, бормотал Чонгук. – Это чертовски плохо. Чон вскочил из-за стола и, словно собака, завертелся на одном месте. Казалось, еще чуть, и он станет рвать на себе волосы. Тэхён непрерывно следил за действиями друга. - Мне нужно идти, - выпалил брюнет. – А ты, - перевёл он указательный палец на мальчишку, - если что услышишь о ней, запоминай. Оставив недоеденный завтрак, Чонгук, сопровождаемый потерянными взглядами, покинул столовую. *** Вторую ночь подряд он слышит шёпот, перерастающий в ругань. - Зачем ты пришла? Кажется, я просил тебя больше здесь не появляться. - Тише… он услышит. - Мне плевать. Отвечай. - Юнги, я просто… Я должна это сделать, понимаешь? Послышался звук пощёчины или что-то вроде того. Ладони Тэхёна невольно тянулись к ушам. Не то, что бы он боялся своего хёна. Нет, просто в ушах стоял плач девушки, непонятные всхлипывания, и ему хотелось, чтобы это скорее прекратилось. Почему-то Тэхён чувствовал, как и по его щекам катятся слёзы, а внутри всё горело от обиды. Больше не хотелось слушать ругань брата и сестры. Пусть Чонгук и просил запоминать, но сил не оставалось. Речь постепенно стала казаться бессвязной, лишена какого-либо смысла, а что было дальше, Тэхён уже не вспомнит. *** - Чёрт, - ругнувшись, блондин чиркал головкой спички по смятому коробку. Пальцы дрожали, не слушались хозяина и от этого Юнги становился ещё злее. - Слышал, Юнджи вернулась. Хорошо знакомый голос из-за спины заставил Юнги улыбнуться. Чонгук всегда появлялся так внезапно. - Да. Хоть я и просил её убраться с моих глаз куда подальше. Блондин зажал меж своих губ уже пожёванный фильтр и, одёрнув занавеску у коридорного окна, нервно выдохнул из лёгких дым. - Ты её так ненавидишь. Она хочет сделать что-то плохое? - Ты так и будешь сыпать вопросами, мелкий? Слушай, ты мой хороший друг, Гуки, но я терпеть не могу, когда ты начинаешь... вот это вот всё. Можно подумать, ты иначе разговаривать не умеешь. А если это действительно так, то знай, что ты мне намного больше нравишься, когда молчишь. Юнги прожёг злобным взглядом младшего и тут же отвернулся. Нервно постукивал пальцами по покосившемуся подоконнику, он стряхивая мимо банки пепел. - Отстойно, – наконец-то выдавил из себя Чон. - Не поспоришь, - хмыкнул блондин, прислонившись лбом к холодному стеклу. Сегодня было пасмурно. Лес, словно малахитовый пояс, виднелся где-то за оградой. Юнги частенько убегал в него вместе с младшим. В больнице было слишком тошно. Единственное, что грело душу, так это Чонгук и Тэхён - такие же «счастливчики», как и он, которые проходили здесь профилактику, соблюдали диеты, спали и просыпались по часам, ходили на гимнастику и занимались прочим бредом на деньги родителей. Чонгук всегда трепетно выслушивал все указания врачей и настоятельно рекомендовал Юнги не лезть на рожон. Но каждый раз поддерживал его, и если сбегали, то вдвоём. Тэхён же с удовольствием проводил время в своей палате за комиксами, что каждую неделю привозила ему мать. Говорил, походная жизнь и авантюры не для него. А по ночам они вместе с ним засыпали, чему Мин был несказанно рад, и тогда даже стены больницы казались ему раем. Юнги очень хотел сбежать, но был повязан этими двумя, а потому с грустью продолжал смотреть на лес за забором и мечтать о скором возвращении в город. К слову, как выглядит город, он уже толком и не помнит. Иногда ему казалось, что другой жизни у него никогда не было, потому что все, что он помнит – это белые больничные простыни со штампом, странные унылые люди в столовой, которые будто бы следят за каждым шагом, и невыносимая тяжесть в груди от ощущения, что он что-то теряет. Что он упустил что-то важное. *** - Хён, ты здесь? – Послышался сонный голос в темноте. - Да. Ты не спишь? Конечно же не спит. Юнги как всегда загулял допоздна, ловко улизнув от коменданта, но точно знал, что Тэ будет ждать. Сейчас половина второго ночи, отбой и обход был давно, а он только-только возвращается в их с Тэхёном палату. Постель приятно холодит и белые простыни светятся в темноте. - Я ждал тебя. Не мог уснуть. Кажется, мы давно с тобой не виделись, Юнги, - жалобно прошептал Ким. Старший не видел в темноте Тэхёна. Он видел лишь бело-голубые простыни, но к мальчишке он смог бы добраться и будучи совершенно слепым. Коснувшись ладонью гладкой поверхности постели, пока наконец кончики пальцев не дотрагиваются до тёплого тела Тэ. Тот почему-то вздрагивает, будто не ожидал. На это оставалось лишь улыбнуться. Мин медленно, будто чего-то опасаясь, забрался в кровать к Тэхёну и, приподняв лёгкое одеяло, укутал их двоих с головой. Под ним дышать было нечем, но чувство защищенности, вызванное глупым действием Юнги, нравилось им обоим. - Я люблю тебя, хён, - тихо прошептал Тэ, чувствуя, как пальцы близкого человека касаются его шеи. - Я знаю, Тэ. Я знаю, - также в ответ шептал блондин, продолжая ласкать младшего. Руки Юнги спускались по телу всё ниже, заползая под резинку больничных штанов. Он будто играл, несильно нажимая ногтями на смуглую кожу, оставляя лёгкие красные полосы. Он играл, и в то же время сам плавился от того, что ладони младшего так нагло, собственнически сжимают его за талию, притягивают к себе. - Скажи, Юнги, - сдавленно прошептал Тэхён , когда рука старшего приспустила его штаны и медленно провела по бедру. – Скажи, что ты тоже, ну… Любишь. Тоже любишь меня. Его хриплый смех стоит в ушах, Тэхён всегда любил, как смеется Юнги. Пальцы старшего то путаются в волосах Тэ, то осторожно проводят подушечками по щекам, закрытым векам, стирают выступившую капельку пота со лба так заботливо, так нежно. - Я тоже люблю тебя, мой Тэтэ, – шёпотом, будто боясь, что всё это исчезнет, ответил Мин, осторожно запуская средний и указательный пальцы себе в рот. Он как следует облизывает их, позволяет слюне стекать, и только после этого касается колечка мышц. Проталкивает сначала один, потом второй палец. Ещё несколько толчков и вот, Мин наслаждается протяжным мычанием Тэ. Слегка разводя пальцы, Юнги почувствовал металлический привкус во рту от прокушенной в возбуждении губы, но какая к чёрту разница, когда тело под ним отключало разум от всего внешнего мира. Ким будто бы прочитал мысли Юнги, и его тёплая ладонь коснулась пульсирующего члена старшего, пока тот растрахивал его упругий зад своими пальцами. Дышать становилось до невозможности сложно, по телу стекали капельки пота. Юнги и Тэхён уже не стеснялись стонать. Прикрытие было ни к чему, одеяло слетело на пол. Разгорячённые тела обдало контрастом прохлады, и мурашки по коже доводили обоих до сумасшествия. Сливаться вот так, каждую ночь, в одно единое – это то, ради чего они просыпаются каждое утро. В один момент их тела напряглись так сильно, что чувство невозможности довело до предела. Прогибаясь в спине, Тэхён обильно кончил, запачкав свои руки в горячей сперме. Тяжело дыша, он мгновенно провалился в сон, смутно различая, как Юнги вторит ему слова любви. На утро Тэхён проснётся в полном опустошении. Это утро будет особенным, странным. Не таким, как обычно. - Привет, Тэхён, - различил он робкое приветствие Юнджи, которая с грустью отводит стыдливый взгляд в сторону. – Хочешь примерить мою одежду? *** - Госпожа Пак, нам придётся всё ему рассказать. Вы же в курсе, что опять явилась Юнджи? Глаза женщины внезапно расширились, стоило Чонгуку упомянуть это имя. - Она… - её губы задрожали, а на глазах постепенно проступала влага. – Она давно не посещала моего сына… Очень давно. - Как думаете, что стало триггером для ее… кхм… приезда. Когда она появилась впервые, помните, что происходило с Тэхёном? Почти полностью поседевшая мать нервно теребила платок на своих плечах. Казалось, она пытается подобрать слова и это давалось ей с явным трудом. Чон не торопил. Спешка здесь ни к чему. Пока женщина собирается с мыслями, брюнет достаёт из ящика стола камеру и, нажав на кнопочку, принимается её настраивать. - Чонгук, что ты делаешь? - поморщившись, женщина в недоумении указала на камеру в руках парня. - Я прошу прощения, но мне это необходимо. Также мне нужно, чтобы вы рассказали всё с самого начала. – Посмотрел он с сожалением поверх дисплея камеры. - Я столько раз рассказывала, мы делали столько записей, не понимаю, Чонгук. - Так надо. Доверьтесь мне. Если нас посетила Юнджи, значит есть вероятность опасности. Вам ли не знать. Мы просто попробуем. Кивнув, женщина с грустью посмотрела в камеру, которую Чон установил на небольшой штатив. Пак набрала в лёгкие побольше воздуха и принялась рассказывать всё то, что не давало ей спокойно спать вот уже шестнадцать лет. *** Выйдя из кабинета главврача, Чонгук устало опустился на кушетку рядом с дверью. Быть гением так утомительно. В свои двадцать четыре он должен встречаться с друзьями в баре, а не сидеть взаперти в каком-то пригороде среди обшарпанных стен. И как бы ему хотелось по вечерам обнимать любимого человека, а не ждать который год его возвращения. Быть гением чертовски утомительно. Ведь у них нет отпуска, выходных, перерывов. Мысли не дают покоя, тяжкая задача мешает уснуть. Неврозы, бессонницы, еще немного и он потеряет веру в себя. Но сдаваться - равно потерять любимого человека навсегда. Упустить его, убить. Грустно улыбнувшись, Чон не заметил, как кто-то сел рядом с ним. Внезапный звук ингалятора, и щелчок пластиковой крышечки. А потом голос. Его голос. - Мелкий, ты вообще спишь? – Он вывел Гука из своего рода транса. - С трудом Юнги-хён. Молчание и жужжание лампочки напрягало. - Понимаю, - наконец нарушил это невозможную паузу старший. – Что ты вообще делаешь здесь? Мы же договаривались встретиться. Или ты планируешь свалить отсюда и решил караулить врача? – Грустный смешок и уничтожающий взгляд Юнги напрягал. – Не пойми неправильно, но я расстроюсь, если ты вдруг выздоровел. - Ну, спасибо, – буркнул Чон. - Пошли, мелкий, – кряхтя, Мин встал с кушетки и протянул тому руку. – Расскажешь, что с тобой? Уверенно подав другу руку, Чон также поднялся с хёном. Его всегда забавляла эта разница в росте. Старший был таким хрупким, прозрачным. Раньше он был намного крупнее, а сейчас совсем иссох, и белизна стен придавала ещё большую фарфоровость его коже. Страшно красиво. Нельзя не засмотреться. - Ну? Что залип? Нет, друг, так не пойдет. Сейчас мы идём на выгул, после ты возвращаешься в палату и спишь. - Тебе ли мне распорядок дня составлять, – усмехнулся Гук и прошаркал по плитке в сторону выхода. – Опять сбегал ночью? - Обидно, что без тебя? Снова этот опьяняющий хриплый смех. Их голоса раздавались эхом по коридору. Один, что отчитывал, другой нахальный, убеждающий. Они шли плечом к плечу, и Чонгук жизнь бы отдал, чтобы не потерять эту близость. *** После дождя трава была мокрая, а небо было серым и угрюмым. - Можно тебя спросить? - М? – подал голос Юнги, откидывая окурок в траву и поворачиваясь на младшего. Голос того слегка дрогнул, но самообладания Чонгук старался не терять из последних сил. - Вы с Тэхёном. Меня это интересует. - Я уж отвечал, что люблю его. И ты, вроде как, принял наши чувства. Если тебе это непонятно, то я не собираюсь ничего... - Ты трахал его? – С серьёзностью задал вопрос младший. - Да, а что? Болезненно поморщившись, Чон нахмурился. - Как часто? И как давно вы… ну… - Ты не находишь эти вопросы личными? - Обогнав брюнета на несколько шагов, Юнги повернулся к тому лицом, теперь идя спиной вперёд. – Но если тебе ТАК интересно, то я удовлетворю твоё любопытство. Эта мерзкая ухмылка Юнги задела Чонгука, но он не прерывал блондина, позволяя топтать своё сердце с тщательностью, усердием. - Он отдался на первом месяце пребывания здесь. С тех пор, я каждую ночь растрахиваю его зад и, чёрт возьми, это самое приятное, что я делал. Ни с кем и никогда у меня не будет таких ощущений. Понимаешь, Чонгук? – Он провёл кончиком языка по пересохшим бледным губам и не отрывал пронзительного взгляда от чёрных глаз младшего. – Ни с кем. Никогда. - Ты просто не представляешь, что ты натворил. Какой же ты еблан, - грустно ухмыльнулся Гук и лишь тяжело вздохнул, стараясь не заострять внимания на обнажившейся ключице старшего из-за того, что тот редко когда застегивал верхние пуговицы рубашки. - Это кто тут ещё еблан. Ты вот, например. Такой правильный, но почему каждый раз ходишь со мной в лес? – Просунув носок кеда в ромбик заборной сетки, Юнги подтянулся на руках и привычными движениями взобрался на самый верх хлипкого забора. Чонгук, смотря за ловкими заученными движениями блондина, остался по ту сторону. -Ну, так ты ответишь на вопрос или так и будешь тормозить? – Усмехнувшись, Мин подошёл вплотную к Чонгуку. Их разделяли ржавые петли забора. Пальцы старшего с силой вцепились в сетку до побеления костяшек. Чон же, не совсем отдавая себе отчёта, накрыл ладонями его ледяные руки. Воспользовавшись замешательством, он схватил парня за грудки больничной рубашки и со всей силы притянул к себе, насколько это позволяла сделать преграда. Не обращая внимания на шипение старшего, брюнет впился губами в припухлые губы Юнги. Чонгук целовал его, не ожидая ответа, удерживая слабое тело с собой из последних сил. Он был так жаден до его губ, что Мин почти задыхался. Наконец, когда Чон оторвался, чтобы сделать вдох, блондину удалось вывернуться и отпрянуть от забора. - Ты блять больной? – Заорал тот, растирая тыльной частью ладони свои губы. На щеках обоих красовалась ржавчина, но было не до этого. Оба тяжело дышали. - Ты всё испортил, - истерично замотав головой, прокричал Мин. Чонгук молчал, не зная, что делать. За длительное время пребывания здесь, он повидал многое, но с такой ситуацией, с потерей контроля над самим собой, он столкнулся впервые. Юнги тем временем в спешке удалялся в лес. Очнувшись от оцепенения, Чонгук в два счёта преодолел преграду. Мин же, не ожидавший преследования от младшего, хотел было бежать, но вот только не учёл, что физические данные Чонгука были куда больше развиты. Чон догнал блондина в два счёта. С каким-то диким рыком он оттолкнул старшего в сторону, и Юнги, потеряв равновесие, упал на землю. - Ты совсем рехнулся? Проваливай, Чон, – с нескрываемой истерикой и страхом кричал старший, отползая от медленно подходящей к нему фигурой. - Прости меня, - всхлипнул брюнет, поджимая губы и поднимая глаза вверх, пытаясь остановить жгучие слёзы. – Мне так жаль. Мин предпринял попытку встать. Опавшая хвоя впивалась в ладони, но блондин продолжал это игнорировать. Он не понимал, что происходит, но то, что его некогда друг слетел с катушек – это очевидный факт. Кое-как поднявшись на дрожащих ногах, он предпринял попытку бегства, но удушающая хватка за чёртову рубашку заставила его резко остановиться и повернуться к Чонгуку лицом. Ещё никогда Юнги так не было страшно. Замахнувшись, он со всей силой, что у него оставалась, ударил кулаком по скуле младшего. На костяшках мешались слёзы и кровь из разбитой губы парня. - Прости, Чимин, - всхлипнул Чон и это было последнее, что услышал Мин перед тем, как провалиться в темноту. *** Тэхён очнулся в незнакомой мрачной комнате. За столом сидел Чонгук, уткнувшись лицом в свои ладони. - Что? Чонгук? – Жалобно простонал Тэ, пытаясь размять затёкшую спину, однако это сделать ему помешали крепкие ремни, сковывающие всё тело. – Чонгук? - В голосе появилась паника, от этого брюнет лишь сильнее вцепился пальцами в волосы. Тэхён не понимал. Он не понимал, почему он сидит, привязанный к стулу. Почему у него так сильно болит тело. Кажется, под носом засохшая корочка крови и во рту привкус металла. Он не понимал, почему Чонгук сидит напротив в больничном халате за массивным столом и прячет в ладонях своё лицо. Почему вместо того, чтобы помочь выпутаться и что-то объяснить, он плачет навзрыд. - Мне больно, Гуки. Мне страшно, - единственное, что мог выдавить из себя Тэхён. От его дрожащего голоса Чон, казалось, разрывается на тысячи лоскутов и рыдает ещё громче. Тэхён не понимает. - Чонгук! – Попытался прикрикнуть он, но от того, что в горле пересохло получилось это весьма жалко. - Скажи… скажи мне, как тебя зовут? – Не показывая своего лица, дрожащим голосом задал младший вопрос. - Что за бред? - Отвечай же! – с нетерпением прикрикнул он на блондина, который слегка дёрнулся от страха, и ударил ладонью по столу. - Ким Тэхён. Меня зовут Ким Тэхён. Ты же меня знаешь, - быстро залепетал парнишка, - мы знакомы с тобой вот уже… вот уже…- слегка сдвинув брови, парень прикусил губу. - Сколько лет, Тэхён? – Ядовито отчеканил его имя Чонгук, вставая из-за стола. – Ким Тэхён, подумать только. – Нездорово улыбнувшись, Чон подошёл к стоящему рядом со столом монитору, который до этого Ким не замечал. - Какая разница, что я не помню? - Большая, Тэтэ, - произнёс Чон, подключая к экрану какие-то провода. Ким в замешательстве наблюдал за действиями младшего. Почему-то вопрос о времени их знакомства застал его врасплох. Даже больше, чем то, что он сидит здесь связанный. - Почему я в ремнях? – сглотнув слюну, всё же спросил Тэ. - Потому что в прошлый раз ты попытался ручкой выколоть себе глаза, после того, как повалил меня на пол, - невесело ответил Чон, продолжая распутывать провода. - В прошлый раз? - Да. В прошлый раз. - О чём ты вообще. Ты псих. - Нет, Тэхён. Псих здесь только один. И это далеко не я, – вновь невесело хохотнул Чон, доставая из верхнего ящика стола камеру. - Ты убьёшь меня? – С серьезностью смотрел на младшего Ким. – Убьёшь и будешь снимать то, как убиваешь? – Старший уже ни в чём не был уверен. -Да, Тэхён. Я бы с удовольствием убил тебя, Юнги и Юнджи, - выдохнув, Чон наконец подсоединил камеру к экрану. – Жаль, что я никогда не смогу этого сделать. Ким затрясся в предчувствии чего-то очень плохого. Сейчас Чонгук не казался ему милым мальчиком, которого он обожал звать играть и обсуждать комиксы. Сейчас он внушал ужас. Но этот замученный взгляд заплаканных глаз... Тэхён не увидел в своём друге безумства, хотя тот говорил и делал странные, непонятные вещи. - Я не буду снимать. Я буду показывать и рассказывать. А ты мне обещай, что постараешься сохранить спокойствие, – он нажал на кнопку на пульте и включил видео. Снизу Тэхён заприметил дату. Запись была сделана месяц назад. Чонгук сразу же поставил на паузу. С экрана на Тэ смотрела до боли знакомая, но всё же незнакомка. - Ты узнаёшь её? – спросил Гук, на что получил ожидаемый ответ в виде отрицательного кивка головы. - Хорошо… итак, Тэ. С тобой мы знакомы действительно давно. Однако ты ошибочно думаешь, что наша первая встреча произошла в больнице. Ты знаешь, где ты находишься? - Разумеется. Это больница для… чтобы мы все вылечились. - Замечательные познания, Тэ. Итак, у тебя язва, да? А у Юнги астма, все верно? - Все так, – с недоверием протянул Ким. - Интересная больница у нас вышла. Особенно меня поражают твои фантомные боли. Надо же так поверить в свои болячки, чтобы по вечерам загибаться от болезненных ощущений в желудке и целыми днями использовать фейковый ингалятор. Блондин в непонимании смотрел на Гука, одновременно пытаясь вспомнить точное название больницы. - Вот только что, если ты последние десять лет находишься в психбольнице на окраине Бостона, которая была создана ради тебя твоими же родителями. К слову, женщина на экране – твоя мать. Я – человек, который был с тобой с самого рождения. Я твой близкий друг, твой одноклассник и хотел бы быть твоим любовником, - споткнувшись на последнем слове, Чон тяжело вздохнул. – Тебя зовут Пак Чимин, в двенадцать лет у тебя впервые было обнаружено диссоциативное расстройство идентичности, которое было впоследствии усугублено. А я всё тот же Чон Чонгук, который с десяти из-за тебя зачитывался книгами по психиатрии, лишь бы тебя не расщепляло дальше. К сожалению, я так и не разобрался с тем, как можно собрать тебя обратно. Застывший на одной точке взгляд Тэхёна внезапно оживился. Ким недоверчиво улыбнулся. - Это розыгрыш. Да? - нервно улыбнулся он, с надеждой посмотрев на Гука. Тем временем брюнет нажал на кнопку пульта, и картинка на экране перестала быть статичной. - Я надеюсь, ты меня вспомнишь, Минни, - грустно смотрела в камеру женщина, приглаживая к своей голове выбившиеся из прически седые пряди. – Пожалуйста, поверь нам… *** - Чимин, ты что, плачешь? – С беспокойством выпрашивал только что подбежавший к своему хёну Гук. Однако, Пак был не в состоянии ответить. Чон привык к истерикам Чимина, которые в последнее время участились, но маленький Гуки так любил хёна, что готов был успокаивать его часами напролёт. - Почему ты опять плачешь? Из-за Тэхёна? – Сев рядом с мальчишкой, Гук поджал губы и вглядывался в раскрасневшееся от слёз лицо Чимина. Конечно же из-за Тэхёна. Конечно же, из-за того, кто перевернул весь мир Пак Чимина, когда тот впервые увидел его балет. Именно из-за этого парня, что недавно выпустился из школы и уже знаменитый в их городе танцор, Пак каждый раз больно бьётся о свои неудачи, не понимая, почему не получается. Именно из-за него Чимин каждое утро стоит перед зеркалом и ненавидит себя, а потом изнуряет тело тренировками, несмотря на робкие попытки Чонгука остановить его самоубийство. - Нет, не из-за Тэхёна… - наконец выдавил из себя старший, утирая лицо рукавом. – Скорее, из-за себя. Такой жалкий, что не в состоянии быть таким же, как Тэхён. Грозно насупившись, маленький Чонгук покачал головой. Тогда ему казалось, что его друг просто слишком принимает всё близко к сердцу и для Гука, что с самых пелёнок отличался гибкостью ума, это было чуждо. Но он ещё ребенок, который не видел проблемы в Чимине. Он видел проблему в Тэхёне, которому Пак поклонялся. Которым Пак хотел быть. - Зачем ты себя сравниваешь? Ты самый лучший танцор, которого я знаю! Ты тренируешься годами напролёт. Тебе всего двеннадцать лет, а Тэхён – взрослый мужчина. Это глупо. К его годам ты будешь просто ужасно крутым! Не сдавайся, Минни. - Гуки… я… этого недостаточно. Я понимаю, но этого так недостаточно, - всхлипнул Пак, утыкаясь лицом в колени. Чонгуку в тот день впервые стало больно от своей беспомощности. Это был последний раз, когда Чон Чонгук видел своего ближайшего друга Пак Чимина. Потому что на следующий день в танцевальный класс зашёл не он. Потому что на следующий день зашёл человек, чьи волосы были идеально уложены и залачены, чьи движения были отточены так, будто он занимался танцами ещё в прошлой жизни. Чонгук никогда не сомневался в силе своего хёна, он восхищался его трудолюбием, возможностью не спать ночами, оставаться в классе допоздна и добивать одно и то же движение. Но сегодня, когда он зашел в класс, перед его глазами возник не привычный Пак Чимин, а что-то иное. Грациозное, выполняющее движения, о которых еще и речи не шло. Такие, от которых дух захватало. И выполнялось всё с такой чистотой и лёгкостью, что Чон и глаз не мог оторвать. - Чимин-хён, ты потрясающий! – В восторженном шепоте произнёс Гук, смотря хёну в глаза прямиком через зеркало. Тот, в свою очередь, резко обернулся и с непониманием оглядел мальчишку, что стоял с раскрытым ртом. - Прости? Кажется, ты обознался, - на его губах появилась ласковая улыбка. – Меня зовут Ким Тэхён, а кто ты? *** Чон поставил видео на паузу и с лёгкой улыбкой смотрел на ничего не понимающего Чимина. Точнее, Тэхёна. - Хочешь сказать, что я не являюсь собой? Что я придуманный? Очень смешной цирк, Чонгук, а теперь отпусти меня, - огрызнувшись, Ким резко дёрнулся в сторону Гука, но ремни продолжали сдерживать его. На выходку Тэ Чонгук лишь с грустью покачал головой. - Я и раньше замечал твои провалы в памяти, необоснованные действия. Но не думал, что проблема намного глобальнее. Только после того дня я схватился за книги, несмотря на свой возраст. Я приходил к тебе домой каждый день, пытался доказать твоим родителям, что ты серьёзно болен, но кто бы мне поверил, да? – Пожал он плечами и, скрестив на груди руки, продолжил, - они и дома толком не бывали. Всегда пропадали в своих офисах. Ну, знаешь, проблемы богатых людей. Ты был предоставлен самому себе, поэтому присматривать за тобой стал я. Твои родители забили тревогу только тогда, когда Тэхён полностью сменил Чимина, перестал приходить домой, а спустя несколько дней тебя нашли у дома реального Тэтэ. Ты не понимал, почему тебя не пускают. Зрелище было не самым приятным. Особенно, когда Тэхён отвесил тебе несколько неслабых подзатыльников. Тогда у тебя башню конкретно сорвало. В твоих глазах ты бил самого себя. И, чёрт, когда тебя забирали в местное отделение психбольницы, ты продолжал причинять себе боль. Не знаю, что творилось у тебя в голове тогда и, честно говоря, несказанно рад этому. Сделав паузу, чтобы глотнуть воды, Чон обошел стол и сел за него. - Понимаю, в это сложно поверить, но у тебя ведь даже воспоминаний толком нет. Ты не помнишь большую часть событий. Тебя расщепляло по несколько раз в неделю. Приступы участились, а потом появилась Юнджи. - Что? – сдавленно выдавил из себя связанный парень. – Юнджи? Что ты несёшь? - Да, с этого момента начинается самая…ммм… неприятная часть твоего прошлого, пожалуй. Появление Юнги и Юнджи. - Юнги? Ты бредишь… - Тебе придётся это принять, Чимин. - Не называй меня так! – Прокричал парень, рванувшись в сторону Чонгука в который раз. – Юнги существует. Я тебе не верю, он существует… - захныкал парень, словно маленький ребёнок. – Существует… - Пойми же ты, что да, он существует. Но не в физическом виде. Чёрт, - начал было заводиться Чон, - ты можешь вспомнить, когда вы в последний раз целовались? - Мы целовались, - но в тот же миг парень замешкался, явно пытаясь вспомнить все свои несуществующие поцелуи, - да какая вообще разница? Мы проводили вместе каждую ночь. - Ночь, когда ты сам себя трахаешь и попеременно кричишь имена Юнги и Тэхёна? О, да, Минни. И не делай такие большие глаза. Тебе придётся это принять. Всё зашло слишком далеко и мне в который раз приходится тебе объяснять, что с тобой происходит. Поэтому просто помолчи и продолжай слушать дальше, – оборвал его Гук и вновь нажал на пульт. *** - Мин Юнги? Говорят, вы лучший врач в Сеуле. Даже… чуть ли не единственный, кто сталкивался с таким случаем, – нервно постукивая ногой, выпалил господин Пак, сидя перед молодым специалистом. - Видите ли, эта болезнь непредсказуемая. Я встречал пациентов с несколькими личностями. Вылечить? Сомневаюсь. Собрать в единое целое? Полностью, боюсь, это невозможно. Однако, недавно одной девушке мы посоветовали гипноз. В совокупности с медикаментами это дало результат. Её вторая личность не показывается вот уже полгода. – Сняв очки в тонкой оправе, Мин посмотрел на отчаявшегося мужчину. – К тому же, потребуется время на то, чтобы установить именно этот диагноз. Мне нужно наблюдать за вашим сыном какое-то время. И Пак даёт согласие. Даёт согласие на убийство сына, сам того не зная. Стоит привести Чимина к врачу, как мир Ким Тэхёна рушится. Он влюбляется с первого взгляда в этого врача с бледной кожей, слегка раскосыми глазами, в наглый взгляд, хрипотцу в голосе и тонкие пальцы. Мин Юнги был заинтересован в Чимине, который робел, называя себя не своим именем каждый приём, неловко краснел, когда Юнги задавал провокационные вопросы. На его восемнадцатилетие, что случилось спустя полгода их совместных встреч, мужчина впервые поцеловал мальчика. Вернувшись домой, Мин, проигнорировав возмущение жены о том, что тот опять долго, на ходу развязывает удушающий галстук и запирается в ванной комнате. Запустив пальцы в жидкие волосы, мужчина сполз спиной по двери и, зажмурившись, ощутил весь пиздец ситуации. - Тебе тридцать два. Ему восемнадцать. Тебе тридцать два. Ему восемнадцать, - шептал он, а в штанах тем временем становилось всё теснее и теснее от того, как пухлые губы ещё недавно касались его скулы и спускались всё ниже, намекая на неприлично большее. Мин Юнги был влюблён в Ким Тэхёна. Чимина он не знал, а вот Тэтэ привлекал его своей взрослостью не по годам, своим стремлением, желанием, свой пластикой тела, своей харизмой. Пак Чимин казался ему далёким, неизвестным. В какой-то момент Мин Юнги понял, что не позволит незнакомцу уничтожить его Тэхёна. Это дошло до безумия, когда Ким стал сбегать из дома, а Мин съехал от жены. Их роман продолжался ещё полгода, и они оба не позволяли Чимину появиться вновь. Тэ так сильно хотел слиться с доктором, стать с ним одним целым. Именно тогда стала появляться Юнджи, которая заводила Мина ещё больше. Юнги делал преступление, но сходил с ума по мальчишке. Тэхён же сходил с ума от Юнги. Они любили друг друга, как никто. Чонгук скучал по своему другу. Он замечал засосы на шее, но почему-то не спрашивал. Волновался больше всех, когда Пак не отвечал на звонки. Хотя, Пак уже давно не отвечает. *** - В тот момент я не сразу заметил новые повадки. Как ты иногда подкрашивал глаза, как стал любить красивые, откровенные вещи. Я ничего не понимал до тех пор, пока однажды не пришёл в офис Юнги, чтобы спросить, куда ты опять пропал. Мы должны были идти в кино, но ты как всегда задерживался. Это меня разозлило. А когда я всё же добрался до кабинета, я… - Ты? – Шёпотом переспросил Пак. - Я увидел, как Юнги втрахивает тебя в свой чёртов стол. И у тебя, знаешь, взгляд такой мутный был. Ты был грязным, как никогда. Я тогда бежал, что есть силы. После этого Юнги засадили за решетку. Твои родители сделали всё, чтобы он просидел там до глубокой старости. А ты нам этого не простил. Точнее, Тэхён не простил, а Юнджи не могла существовать без Юнги. Она была зависима от секса с ним, Тэхён был зависим от чувств к Юнги. Родители заперли тебя дома, не зная, что делать. Тебя находили через день в чулках, размазанной помадой по губам, ну… понимаешь? Однажды Юнджи попыталась убить себя, не вынося больше отсутствия Юнги. Юнджи всегда появляется, чтобы убить себя, а следовательно и тебя. Посмотри на своё левое запястье. Чимин переключился на свои руки. Каково же было его удивление, когда он заметил глубокий рубец на своей коже. А рядом ещё один. И ещё. Оглядев всю руку, он с ужасом заметил, что на ней и живого места не осталось. - А потом появился Юнги. Это твоя единственная личность, которая не приносила тебе увечий и каких-либо потрясений. Можно сказать, только с Юнги я мог построить конструктивный диалог. В прошлый раз я рассказывал ему всю историю и он, кажется, все принял. Правда, потом пропал на долгое время. Юнги не давал Юнджи убить тебя. Защищал, как мог, блокировал. Казалось, Тэхён уже больше не мог плакать. Единственное, что он мог - ловить губами воздух, пытаясь не задохнуться от нарастающих волнами панических атак, которые сковывали всё его тело. - Они действительно любили тебя. Что реальный Юнги, что твоя личность. Но их любовь действовала на тебя пагубно. Я не мог этого позволить, ведь ты мне дорог. - Что… что было дальше? - Дальше? А дальше твой отец выкупает это помещение, собирает здесь лучших врачей. В скором времени я также покидаю Корею, учусь в Америке. Трачу четырнадцать лет на то, чтобы изучить твою болезнь. Становлюсь твоим лечащим врачом, так как я наблюдал за тобой с детства. Мы говорим тебе, что ты здесь на восстановлении. У тебя возникают фантомные боли в желудке или приступы астмы. Мне это не нравится, но уж лучше так, чем каждое утро объяснять тебе истинное положение дел. Я просто скучаю по Чимину. – Встав из-за стола, Чонгук спешно подошёл к сидящему на стуле другу и, опустившись перед ним, положил свою голову ему на колени. - Я так скучаю по тебе, Минни, - прошептал Чон. – Я всю жизнь потратил на то, чтобы еще хоть раз с тобой поговорить. И готов потратить ещё столько же, лишь бы это принесло результаты. Молчание, которое воцарилось в комнате и периодические всхлипы Пака нагнетали ещё больше, будто бы создавая обстановку неизбежности. - Что мне может помочь? – Прошептал Пак. «Я не знаю» хотел было ответить Чон, но тут же осекся. - Я что-нибудь придумаю, обязательно. Но пока что не помогали гипнозы, не помогали медикаменты. Стоило поговорить с Юнги, появлялся Тэхён. До Чимина было не добраться. Самое непонятное то, что ты связываешься со своими личностями между собой. Галлюцинации – твоя неотъемлемая часть и я не понимаю, как оборвать это всё, – усталый вздох, в котором ощущалось всё бессилие. - Ты… Знаешь, я вчера впервые тебя поцеловал… - Я не помню, Гукки. - Я знаю. Я просто… - уткнувшись тому в голени, Чон постарался успокоиться, не позволяя сердцу выскочить из своей груди. – Я так давно хотел этого, но побоялся стать таким, как Юнги и вызвать что-то. Как хорошо, что ты никогда меня не любил, - невесело ухмыльнувшись, произнёс Гук. - А ты? - А я всегда любил Пак Чимина. И я бы хотел, чтобы ты мне позволил его увидеть. *** Он просыпается в незнакомой комнате. Приглядевшись, понимает, что находится в палате. Вокруг комиксы, которые он никогда бы в руки не взял, на полке сигареты и фотография его самого. Он не помнит буквально ничего. Помнит, как вчера его успокаивал Чонгук, потому что движения опять не такие, как хотелось бы, потому что опять не выходит. - Я что, заболел? – Пересохшими губами спросил он у белых стен. Медленно приняв вертикальное положение, он почувствовал тупую боль в голове, будто его кто-то сильно приложил затылком о кафель. Изучение комнаты не дало положительных результатов, в голове парня перекати-поле и ни единой догадки. Он бы ещё долго просидел, но дверь в палату открылась и перед ним возникает красивый парень. Черты лица вроде знакомые, но что-то не то. Отросшие вьющиеся волосы, несколько проколов в ухе, широкие плечи. Привлекательно. Красиво. И какое-то ощущение теплоты и уюта. - Ты уже очнулся? – Устало произнёс вошедший парень, вынимая из больничного халата блокнот. - Простите, мы знакомы? У меня ощущение, что да. От этих слов брюнет застыл. Ручка вывалилась из его рук и с глухим стуком встретилась с полом, покатившись куда-то под кровать. - Чимин? - Да, а ты… вы кто? - Чимин, - с дрожью в голосе повторил Чон. Он в несколько шагов преодолел расстояние от двери до кровати и, сев рядом с дорогим ему человеком, крепко обнял. Он обнимал это тело часто, но давно не обнимал Чимина. И почему-то Чонгуку казалось, что теперь от него даже пахнет как-то иначе. - Кто вы? – Продолжал робко спрашивать Пак, всё же позволяя себя обнимать. - Это я. Чон Чонгук. Ты помнишь меня, Минни? - взяв его лицо в свои ладони, он с какой-то осторожностью всматривался в него. Видеть каждый день столько лет подряд и вести себя так, будто встретился со своим хёном после длительной разлуки. Так глупо, но это правда, а потому Чон счастливо улыбался, глядя на эти пухлые губы и раскрасневшиеся щёки. - Что? Не может быть. Ты же ещё вчера. Мы же… – лепетал Пак, но не отстранялся. – Что со мной произошло? - Ты просто долго спал, - прошептал Чон, склоняясь над губами Чимина и легко касаясь их. Пак прикрыл глаза и, кажется, не был удивлён, потому как спустя долгие секунды Чонгук почувствовал ответ на свой поцелуй. *** - Прошла неделя, а он не уходит. Что случилось, Чонгук? Неужели этот кошмар закончился и со мной теперь мой сын? Мать Чимина с трепетом смотрела за окно, где её сын сидел на лавочке и читал какую-то книгу. - В прошлый раз был Юнги. Теперь же я схватил Тэхёна. Кажется, Тэхён не смог смириться с мыслью, что Юнги не существует и позволил мне увидеть Чимина. - И как? – Она стояла у окна и не сводила глаз с сына. – Как он сейчас? - Все отлично. За исключением, что он считает себя четырнадцатилетним. Я боялся, что если всё ему расскажу, то он опять убежит. Но кажется, Чимин ещё тогда заподозрил что-то неладное, поэтому вполне стойко отреагировал на это. Он опять занимается танцами, но уже не с таким фанатизмом. Теперь читает те же книги, что и я в свое время. Хочет разобраться. Я очень надеюсь, что он прекратит исчезать на столь долгое время. Чонгук также был прикован взглядом к фигурке за окном, что с вальяжностью растянулась на лавочке. Теперь каждый день для него бесценен, ведь завтра Чимин вновь может исчезнуть. Но пока что Чон может быть с ним, и это дорого ему. *** Выпадает снег, и Чимин, как ребёнок, выбегает на улицу в тапочках. За ним несется медсестра, заставляя надеть хотя бы куртку. А Пак счастливый кружится, подставляя своё лицо снежинкам и пачкая щиколотки в грязи. На его плечи ложится куртка и он чувствует, как сильные родные руки крепко обнимают, укутывая в тепло. - Прекрати себя так вести, - прошептал Чонгук ему на ушко, обдавая горячим дыханием. Чимину двадцать шесть по паспорту, но четырнадцать в душе. Чонгук помогает ему взрослеть, объясняет всё, что ему необходимо знать, всё о взрослой жизни, в которую вступать ну совсем не хочется. Чимин доверяет Чонгуку себя. Чимин так сильно себя доверяет, что позволяет парню целовать свои пухлые губы, исхудавшее от отсутствия постоянных тренировок тело, позволяет по ночам касаться языком тазобедренных косточек и продолжать любить себя. Но в последние несколько дней на душе ощущается такая тяжесть. Невыносимая тоска, но не его, не Чимина. И он боится рассказать Чону об этом. Боится увидеть разочарование в глазах младшего. - Чонгук, завтра поедем опять в город? – с восторгом спрашивает блондин. - Если хочешь, то конечно. А сейчас пошли внутрь. И Пак послушно пошел обратно. Он привык слушаться только Чонгука. И когда в очередной раз младший спрашивает, почему тот грустит, Чимин открывается. - Я чувствую… понимаешь? Чувствую, будто внутри меня что-то умерло и гниёт. Это ощущение не даёт мне покоя. Мне часто так сильно больно в груди, что больно и физически. И я не понимаю, что это. Чонгук на это озадаченно смотрит на парня. - У меня есть предположения, что ты переполнен любовью. На что Чимин тут же краснеет. Не выдерживая, он отворачивается. - Но почему так больно? Ведь ты рядом. - Потому что Юнги и Тэхён не могут быть рядом друг с другом. Они позволили быть нам вместе, но для них это большая цена. - А вдруг они вырвутся? Тогда мы опять не сможем быть вместе? И я увижу тебя только годам к сорока? – Невесело ухмыльнулся Пак, теребя пальцами плед на своей уже привычной кровати. Чонгуку не нашлось, что ответить. Подвинув Чимина к стенке, он лёг на бок рядом с ним и осторожно коснулся щеки своего хёна. - Не позволю им упрятать тебя вновь, эй, – прошептал Чон, и Чимин охотно поверил в слова младшего, когда тот вновь увлёк его в поцелуй. *** - О дааа. Омлет. Просто замечательно, - скривившись, блондин вновь превращал яйцо в что-то непонятное. – О, доброе утро, малой. Как спаслось? - Хищно улыбнувшись, парень отправил порцию яичной субстанции себе в рот. - И тебе доброе утро, Юнги, - натянуто улыбнулся Чон, садясь напротив ещё вчера любимого Чимина. – Всю ночь не мог уснуть из-за боли в желудке. Ну, знаешь, опять…