Человек и оборотень - совместимое несовместимого.

Мидория извивался как змея от боли внизу живота. Серо и Урарака бегали туда-сюда, парень смешивал, как сказал Каминари, какую-то бурду из листьев, кореньев и другой непонятной субстанции, стараясь сделать из этого отвар-подавитель, девушка же меняла влажные тряпочки на лбу парня, периодически протирая ему руки, живот и ноги, чтобы хоть как-то уменьшить жар. Кудрявый тяжело дышал, скуля от боли. Парень всегда терпеть не мог свою течку, ибо стоит ей начаться, как тело сковывает ужасной болью и омега ничего с этим не может сделать — он просто жалок в это время. Очако в очередной раз сменила ткань, с жалостью поглядывая на паренька. Ей очень жаль его и стыдно за себя, ведь ничем помочь ему не может — она больше спец в снятии порчи и подобной сверхъестественной абракадабры. Ханта почти закончил, кратко оборачиваясь к кареглазой и та лишь опустила голову, беря Изуку за руку. Ладонь омеги тут же сильно сжала кисть девушки. Последняя стиснула зубы, не став выдергивать руку, понимая, что это сейчас парню необходимо хоть что-то. — Жар не спал? — брюнет подошел к кровати, передав сосуд с жидкостью Урараке. Она покачала головой и бета нахмурился, помогая Мидории принять сидячее положение, — Черт… — Что э-это? — прохрипел веснушчатый, когда к его губам поднесли не очень благоухающую жижу. — Выпей, это поможет снизить боль, — объяснил лекарь. Кудрявый глянул на него, поморщившись, но возражать не стал, приоткрывая рот. — Гадость, — омега скочеврыжился от горького привкуса. — Ничего, зато тебе скоро полегчает. — Спасибо вам обоим, — Мидория через силу натянул на лицо улыбку. Те улыбнулись ему в ответ, а после парень повернулся набок и согнувшись в позу «эмбриона», попытался заснуть. Через минут пять он уже сопел, а Урарака и Серо тихо покидали его комнату, поплотнее прикрывая дверь. — Слушай, может стоит поговорить с Бакуго? Лучше же, чтобы Мидория провел эту течку с ним, нежели вот так мучаться? — Очако посмотрела на немного удивлённое лицо Ханты. — Не думаю, что это хорошая идея, — парень качнул головой, подходя к двери своего кабинета, — Бакуго дал нам прекрасно понять, что мы сами должны возиться с Мидорией. — Но ему же больно. Я раньше не видела, чтобы у омег так проходили течки и постоянно вливать в него подавитель… А вдруг это как-то отразится на его здоровье? К тому же, от одной ночи Бакуго не сломается, — Урарака вошла в кабинет вместе с брюнетом, всем видом показывая, что ее решение не должно быть отвергнуто. — Допустим, ты права, — Серо повернулся к девушке, скептически выгибая бровь, — Кто пойдет на разговор с самым опасным и, после последних событий, злым альфой в племени? Ты? Да он тебя саму нагнет, а я рисковать не очень хочу. Мидорию мне, конечно, очень жаль, но я лучше буду ему отвар готовить, чем выслушивать проклятия в свой адрес и ожидать, что в меня может что-то полететь. В итоге через полчаса Урарака и Серо стояли у двери кабинета вождя, нервно переглядываясь между собой и думая, кто первый войдет. Девушка прочитала очень длинную нотацию, после которой было просто грехом не согласиться на ее сумасшедшую затею, вот только выполнить ее оказалось сложнее, чем они думали, уже минут пять стоя перед деревянной преградой. Собрав остатки смелости и мужества, Ханта постучал и, мысленно перекрестившись, вошел. Урарака, вздохнув, вошла следом — ну, а теперь осталось выжить. Сидящий за рабочим столом блондин поднял на парочку непонимающий и явно раздраженный взгляд. Помимо альфы в комнате присутствовал Киришима, который тоже не понял такого внезапного визита. — В чем дело? — Кацуки выпрямился сощурив глаза, от чего оба забыли, зачем пришли. — Тут такое дело… — сухо начал лекарь, растирая каждый палец, так как нервничал: слишком уж опасно сейчас заводить разговор о Изуку, но толчок под ребра заставил его продолжить, — это насчет Мидории, — взгляд вождя в мгновение изменился из раздражённого в озлобленный. — Я, вроде, сказал, чтобы вы сами разбирались с ним, или что-то не ясно? — Ему нужна твоя помощь, — Урарака сжала ладони в кулаки. Возможно, она пожалеет об этом, но попытаться стоит — не узнает, пока не попробует, — Что толку, что мы пичкаем его разными лекарствами? Ему альфа нужен, а вместо того, чтобы засунуть свою гордость куда подальше, ты сидишь и игнорируешь тот факт, что твой омега мучается и тебе на это все равно… Внезапный грохот заткнул каштанку. Стоящий рядом Серо был готов провалиться сквозь пол: как вообще так вышло, точно надо было оставить ее за дверью. Бакуго резко встал, от чего стул, на котором он сидел отлетел, ударяясь об пол. — Не много ли смелости в тебе? — блондин вышел из-за стола, буквально сжигая девушку взглядом. Киришима хотел было вмешаться, но получил предупреждающий взгляд, чтобы не смел дергаться с места, — Что-то больно все вы умные стали, что двумордый, что ты. Какая вам разница, что происходит с Деку, как я на это реагирую и отношусь к нему, — парень встал напротив омеги, от чего та вжала голову в плечи. До нее сразу дошло, что это было зря, — Как я сказал — так и будет, а если есть возражения, то выход знаешь где, поняла меня? — Очако смотрела в пол. Ее начало от чего-то трясти, он слишком близко стоит и страшно, как никогда. Дождавшись кивка, блондин отошел на пару шагов и велел обоим проваливать, что они и сделали. — Ты с ума сошла, какого ты вообще влезла? Я думал нам конец сейчас придёт, — как только парочка вышла за дверь, Ханта схватил девушку за плечи, но та еще не отошла, просто смотря сквозь парня. Урарака не могла понять одного: как Мидория выдерживает такое давление? Они с Бакуго недавно поссорились и Эйджиро говорил, что они в прошлом дрались и кудрявый смело стоял на своем. Кажется, у него просто железные нервы, врагу не пожелаешь такого альфу. *** Мидория проснулся посередине ночи. Перевернувшись на левый бок, парнишка зевнул, глаза скользнули по комнате. Было очень тихо, из приоткрытого окна подул ветерок, что вызвало неприятные мурашки по всему телу и омега поежился, закутываясь в одеяло крепче. Тихий скрип дверных петель заставил глянуть в сторону звука. Высокий силуэт остановился возле двери и Изуку сразу узнал его, просто отвернувшись обратно. — Зачем ты пришел? — тихо спросил кучерявый, ощущая, что подавитель прекращает свое действие. — Круглолицая сегодня приперлась ко мне и сказала, что ты тут помираешь, но чего-то я не вижу твоих мучений, — альфа подошел к кровати и стянул с омеги одеяло, оголяя тело. — М-мне холодно, п-перестать… — Изуку попытался вернуть одеяло, но блондин выхватил его и швырнул на пол. Кудрявый приподнялся на локте, резко почувствовав боль в животе и упал обратно, — Зачем ты… — Меня просили тебе помочь, вот я и помогаю, — Кацуки навис над парнишкой и тот поморщился, глянув на альфу. — П-пожалуйста, уйди… — веснушчатый повернулся на живот, закусывая губу: противное липкое ощущение между ног возникло сразу, стоило блондину оказаться рядом. — Пытаешься делать вид, будто ничего не происходит, хотя сам уже весь мокрый. Да и от твоих феромонов у меня уже башка раскалывается, — парень провел рукой по пояснице, аккуратно оглаживая тонкую спину и соскальзывая на бока, — Могу признать, мне нравится с тобой спать. Кажется, двусторонний ублюдок об этом мечтает больше всех. — Перестань… — омега глянул на альфу через плечо, а на глазах выступили слезы, — Ты п-пришел поиздеваться… Е-если ты меня т-так ненавидишь, то почему до сих пор просто не избавился от меня? — парнишка перешел на хрип, отвернувшись и вжав лицо в подушку. Бакуго вылупился на плачущее кудрявое недоразумение. — Чё за чушь ты несешь? — руки альфы переместились ближе к ребрам, резко переворачивая веснушчатого лицом вверх. Тот испугано сжался, глядя в красные глаза, — С чего ты взял что я тебя терпеть не могу? Если тебе это Кетчунез ляпнул — я его удавлю. — Ч-что… — Изуку был в шоке: о чем он говорит? Они точно правильно друг друга поняли? — Ты же сам… — Чё я? Не припомню, чтобы говорил тебе подобную хрень, — что он говорит, а как же то, что он делал с ним? — Меня бесит твоя тупость! Меня бесит, что ты любезничаешь с этой разносторонней ошибкой природы! — блондин наклонился ниже и слегка стукнул лоб кудрявого своим, — Меня бесит, что ты перестал смотреть на меня! Они смотрели друг другу в глаза. Мидория глубоко вздохнул запах гарева, сглатывая, природный запах блондина, такой странный. Подняв руку, Изуку провел ладонью по прохладной щеке парня: — У тебя не стабильная температура тела, ты не заболел? — игнорируя боль, Мидория улыбнулся, совсем чуть-чуть, но этого хватило, чтобы вывести блондина из себя. — О чем ты думаешь, тупая башка? — парень потерся лбом о омегу, выдыхая, в после просто упал рядом, перехватывая кудрявого за талию и притягивая к себе, — Болит? — веснушчатый сначала не понял, что имел в виду оборотень, но после ощутил чужую руку у себя в штанах на ягодицах. — Н-н-не особо… — парнишка уперся в грудь блондина ладошками, отталкивая, — Правда в-все хорошо… — лицо вспыхнуло красным огнем и стало просто нереально стыдно. Такого никогда не было, хоть это их не первый раз и они занимались более пошлыми вещами, так почему же сейчас так неловко. — Блять, давай просто сделаем это, Деку, — Кацуки наклонился к красному лицу, прикасаясь губами к горячей щеке, — Это твоя вина, Дерьмодеку. Пальцы скользнули к анусу, не спеша проникая в скользкий проход. Мидория сжался, прикусив губу и отвернулся, стыдливо пряча лицо. Рука медленно двигалась, а Изуку становилось противно и неловко от чавкающих звуков. На ощущения он старался не обращать внимания — это вгоняло в краску еще сильнее. Бакуго держался, уже предвкушая, как жестко будет вдалбливаться в это тело. Ухмыльнувшись собственным мыслям, альфа уткнулся в шею омеги, высовывая язык и проводя мокрую дорожку от плеча до щеки. Веснушчатый вздрогнул, выпучив глаза. — Ч-что ты делаешь? — парни столкнулись взглядами, от чего оба смутились. — Да вот, заняться нечем, думаю, облизать тебя что ли, — это прозвучало слишком смешно и пошло одновременно, но Мидория, похоже, больше склонялся к первому, не удерживаясь и начиная хихикать, — Чё ты ржёшь, это по-твоему смешно? — блондин оскалился, наваливаясь на кудрявого, обхватывая его и прижимая к себе, ныряя лицом под подбородок парнишки, кусая кожу. Мидория засмеялся в голос, боли как и не было, — Вот возьму и сожру нахуй, тогда посмотрим, как смеяться будешь, — Кацуки снова залез под рубашку омеги, но на этот раз начиная щекотать. Кто бы мог подумать, что все вот так обернется. Изуку обхватил альфу руками за шею, прося остановиться. Заливистый смех разносился по комнате и казалось — был слышан по всему замку, хотя кто знает. — Каччан… Каччан, хватит… Я умру… Перестань… — голос почти сел, горло порядком болело. Бакуго на мгновение остановился, нависнув над красным и запыхавшимся омегой. Они оба застыли. Слишком хорошо, чтобы упускать момент, подумали они об одном и том же, кидаясь друг другу на встречу, в поцелуй. Слышалось частое дыхание вперемешку с причмокиванием. Обоих резко охватила страсть, хотя минуту назад дурачились как дети, а полчаса до этого — выясняли отношения. Странная парочка, именно все так про них и говорят. После того случая во время казни по всему племени разнеслось, что вождь неуравновешенный псих, а его омега — мазохист-суицидник, в итоге пошло прозвище — ненормальная парочка. Но парней это не особо волнует, особенно сейчас. Срывая попутно шмотки, Бакуго старался, как можно быстрее расчехляться, пока такой хороший накат возбуждения не улетучился куда-нибудь. Мидория просто не успевал соображать, что да как, пока его вещи летели в разные стороны. Уже полностью оголив себя и веснушчатого, блондин жадно прильнул к припухшим губам, на что ему растеряно ответили. Не знаю, как Бакуго, но Изуку просто офигевал от такой скорости альфы: неужели он до такой степени хочет сделать это, по всей видимости — так оно и есть. Кудрявый всхлипнул, когда пальцы опять вошли в него, растягивая стенки. Было неприятно, по крайне мере, по мнению омеги — странное чувство. Кацуки наблюдал за реакцией кудрявого, когда тот неожиданно выгнулся, цепляясь за простынь и из глаз посыпались искры. Кажется, блондин задел простату. — Хорошо тебе, гадёныш, — парень вытащил пальцы, зачем-то облизывая их, при этом еще и ухмыляясь — выражение лица Мидории не предать словами, он смотрел на альфу, как будто тот сделал что-то сверхъестественное. Глаза его округлились, как огромные блюдца, а губы словно волной скривились, — Давай проверим, как ты отреагируешь на это, — Изуку почувствовал что-то непозволительно большое и, кажется, его лицо сейчас сгорит. Парень закрыл руками лицо, ощущая как в него медленно входят, — Не смей закрываться, — альфа взял веснушчатого за кисти и наклонившись, уткнулся лоб в лоб с кудрявым, делая первый толчок. Первый стон слился с именем альфы, что не на шутку взбудоражило его. Набирая темп и тут же его замедляя, приносил массу удовольствия и, чего уж тут скрывать — кайфа. В отличии от Кацуки — в Мидории сохранился здравый ум и его застенчивая натура. Он не стал сходить с катушек, в прямом смысле прокусывая кожу губ, главное не заорать, как потерпевший на все племя. Бакуго решил, что раз уж ебаться — ебаться от души, поэтому не жалел ни себя ни омегу, вколачиваясь до упора, пока кровать не сломается. Мидория в очередной раз выгнулся дугой и блондин в этот момент перехватил его за поясницу, переваливаясь на спину, заставляя оседлать себя. Омега уперся в широкую грудь руками, пот стекал по его лицу, капая на лицо перед ним. Кацуки провел ладонью по щекам, стирая влагу. — Ты в курсе, как сейчас сексуально выглядишь? — альфа хищно оскалился. Веснушчатый же на его слова опять закрылся руками, что-то бубня под нос, — Эй, я же сказал — не смей закрываться от меня, — блондин резко поднялся, но не дал Изуку упасть назад, крепко придерживая его за талию. Омега тут же схватил партнёра за плечи. Толчки стали напористее и жёстче, обоих вот-вот должен настигнуть оргазм, но перед этим Кацуки неожиданно замедлился до черепашьечьего темпа, заглядывая в зеленые глаза — Мидория удивленно поднял брови вверх. — Деку… — альфа внезапно покраснел до неузнаваемости, что удивило омегу еще сильнее, — Я знаю, что это нелепо, но если я этого не скажу, то просто не прощу себе… — Каччан, ты о чем? — ладони парнишки перехватили щеки блондина, — Чтобы ты не сказал, я все приму, — альфа уставился на это улыбающиеся чудо, чьи большие пальцы чуть поглаживали его щеки. Парень поджал губы: да, он определенно об этом не пожалеет, поэтому думать или тянуть нет смысла или надобности. — Ты выйдешь за меня или да? — красные глаза украдкой глянули на выражение лица веснушчатого: он сначала чуть раскрыл рот, наверное, хотел что-то сказать, но тут же закрыл его, глупо улыбнувшись, а после его лицо скривилось в плачущей гримасе, — Э, ты это чего? — омега быстро замотал головой, сжимая теплые щеки Бакуго, — Ну так ты мне отвечать собираешься или где? — парень активно закивал, — Это типа «собираюсь», или «согласен»? Твою мать, Деку, ответь по-человечески. — Да, Каччан, я согласен! — веснушчатый разрыдался обняв альфу. Блондин почувствовал какое-то облегчение в области груди, как будто камень с сердца спал и неожиданный прилив сил внезапно нахлынул. — Ну хорош ныть, чуть что — сразу в слезы, — парень вытер щеки кудрявого, тот лишь посмеялся на это, — Ну что же, раз мы во всем разобрались… — блондин медленно опустил Изуку на спину, нависнув сверху, — Этой ночью я вытрахаю из тебя все, что можно, — если смотреть сейчас на Мидорию, то можно сказать, что он очень стал похож на помидор: зеленые волосы и красное лицо очень правдоподобно описывали этот овощ. — Боже, Каччан… — Заткнись!