Магнитики

      Лёня дверь ФЭСовского джипа захлопнул и быстро огляделся. Десять минут назад, по завершению штурма дома подозреваемого, сообщение поступило о двух раненых в перестрелке с наёмниками. Никакой конкретики, всё-таки параллельно производилось задержание сопротивляющихся. Субботин о произошедшем узнал, находясь в пути. По неведомой причине, Данилов ломанулся туда, с собой прихватив несколько бойцов СОБРа, и даже не удосужился предупредить об этом напарника. Как обычно.       Лёня не то чтобы негодовал, нет. Он просто боялся, что вот эта самонадеянность однажды выйдет Степану боком. Капитан был дорог Субботину, в чём старший лейтенант конечно никогда не признался бы. Оттого, мысль, что Данилова можно вот так просто потерять, скреблась где-то внутри, оставляя после себя отвратительное ощущение, будто кусочек чего-то важного оторвать пытались. Лёню страх поглотил, когда он представил, что одним из раненых Стёпа может оказаться. А вдруг ранение критическое? А вдруг врачи не успеют?       Субботин успокаивал себя мыслями, о том, что Данилов не лыком шит, и вообще профессионал, что до этого всё нормально обходилось, без серьёзных потерь. Вот и сейчас, наверняка всё более менее в порядке.       Полностью успокоиться не получилось, поэтому Лёня напряжённо высматривал в толпе синюю форменную куртку ФЭС. Увидел, как двое бойцов без защитных шлемов сидели на подножке кареты скорой помощи. У одного пулевое в плечо, насколько мог судить парень, а у второго ссадина приличная на лице, наверное сильно стукнули, раз через экипировку навредить смогли. Лёня прошёл чуть дальше и увидел как грузят задержанных в фургон. Рядом стоял спецназначенец и говорил с мужчиной в синей куртке. Субботин подошёл ближе и, узнав в нём Данилова, почувствовал как груз тяжёлый с плеч свалился, аж дышать легче стало. Боец забрался в фургон и захлопнул за собой дверь. Только напарник потянулся к ручке двери переднего пассажирского, как Лёня его окликнул. — Стёпа!       Капитан мгновенно обернулся и, узнав Субботина, развернулся к водителю, видимо дать ему распоряжение ехать без него, так как почти сразу фургон двинулся с места. Лёня на короткий миг обернулся. Карета скорой помощи уже отъезжала, забрав с собой тех двух бойцов СОБРа. У коттеджа подозреваемого осталась стоять только служебная машина, на которой Субботин сюда примчался. Лёня услышал поступь чужих берцев по асфальту и развернулся. Стёпа стоял рядом с ним на расстоянии вытянутой руки, и старлей только сейчас увидел рассечённую скулу капитана. Кровь уже остановилась, появилась сухая корочка. В руке мужчина сжимал салфетку с капельками крови, видневшимися на ней. — Знаешь, как я испугался, когда про раненых сообщили? — Лёне легче конечно стало, когда он живого и невредимого Данилова увидел, но высказаться очень хотелось. — Наверное также, как и я, когда Лисицын сообщил, что тебя, на задержании, пытались задушить пакетом*, — ввернул Стёпа.       «Тут уж не поспоришь» — подумал про себя Субботин. — Просто, давай предупреждать друг друга? Особенно, когда дежурим вместе. Идёт? — Лёня слегка улыбается, когда Данилов его в уголок губ целует и шепчет тихое: «идёт», обнимая. — Лёнь, поехали домой? Рогозиной по пути отчитаемся, поздно ведь уже, — спросил капитан, отстраняясь.       Субботин глянул на наручные часы. Половина двенадцатого ночи. Допрос они провести уже не смогут, по закону не положено. — Поехали, — парень вновь улыбнулся капитану и, достав ключи из кармана бомбера, кинул их Степану, — Ты за рулём!       Поймав ключи, Данилов усмехнулся и, вслед за старлеем, двинулся к служебной машине.