Часть 1
2 октября 2019 г., 23:22
«Ты же ищешь вещи, которых не существует. Нет конца и начала. Есть только середина». Роберт Фрост
НЬЮ-ЙОРК
Апрель 2008 года
Макленд Эймс был человеком, хорошо знакомым со смертью. С первого же вздоха смерть взяла его за руку, шла за ним в его тени, пока он маневрировал через препятствия на протяжении всей своей жизни. Смерть матери сформировала его тем человеком, которым он должен был стать. Медицина и хирургия были не столько страстным выбором профессии, сколько жизненной миссией.
Он хотел бы сказать, что это был честный поиск лекарства, но на самом деле это была нечестивая война. Макленд бросал вызов смерти с каждой операцией в своей карьере, был одержим желанием победить вора, который пришел к нему без предупреждения. Каждая спасенная им жизнь была золотой медалью, и когда он выигрывал раунд за раундом, собирая больше призов, чем кто-либо из его коллег вместе взятых, Макленд становился дерзким. Эймсов нельзя было победить. И все же сейчас, когда Мак осторожно положил трубку на рычаг, он чувствовал себя более побежденным.
Доктор нажал кнопку интеркома на своем столе.
— Наоми, ты не могла бы зайти сюда, пожалуйста?
Макленд не удивился, когда помощница быстро появилась на пороге его кабинета, ее доброе лицо было полно беспокойства и тревоги. Он понял, что казался усталым и раздраженным, возможно даже испуганным.
— Макленд?
Доктор глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. Наоми пересекла покрытый мягким ковром пол, все еще держа в руках стопку папок, которые она просматривала во время их утренней встречи. Он избегал ее встревоженного взгляда.
— Мне нужно, чтобы ты отменила все мои запланированные встречи… до конца недели.
Их должно было быть немного. У Макленда был гибкий график работы с клиентами, поскольку недели неслись вперед, и срок Дина все приближался. Ученый в нем взял верх, роль любимого дяди стала его самым главным долгом. Несколько встреч, которые он назначил, были связаны с нейрохирургической консультацией, две — с ФБР, а также с визитом к семье, отчаявшейся найти ключ к разгадке их пропавшего ребенка. Им всем придется подождать. Он не мог позволить сыну Джона умереть.
— Что-то случилось?
Макленд разжал кулаки и положил руки на стол из красного дерева. Он на мгновение задержал взгляд на фотографии в серебряной рамке. На ней был изображен он, пастор Джим, Джон и три мальчика на их единственной «семейной» рыбалке. Нынешняя Триада и будущая. Каникулы в основном были катастрофой, как и всегда в их совместной жизни. Когда Бобби сделал снимок, в самом начале отпуска, все шестеро были счастливы. Эта фотография была одной из его любимых. Она стояла между фотографией Калеба с его выпускного вечера в колледже, и старой черно-белой свадебной фотографией его матери и отца. Макленд оттолкнулся от стола и встал, чтобы собрать свои вещи.
— Боюсь, это семейный кризис.
Наоми шагнула дальше в комнату.
— Надеюсь, это не Калеб?
— Нет. Не совсем. Но мне нужно лететь домой.
А когда ферма Джима стала его домом? Мак вырос на Манхэттене. Нью-Йорк должен был стать его домом или, возможно, Вашингтон округ Колумбия, где его отец, Каллен, проводил большую часть своего времени.
— Ты хочешь, чтобы я заказала билет до Луисвилла?
Макленд понял, что Наоми пробыла с ним достаточно долго, чтобы понять, что под понятием дом он имеет в виду Кентукки.
— Да, и я хочу взять вертолет до аэропорта. — Это спасло бы его от узкого транспортного потока в туннеле Мидтаун, а также от плотного движения по скоростной дороге Лонг-Айленда.
— На тридцать четвертой улице?
— Да. — Макленд запихнул папки и бумаги в свой портфель. — И проверь наличие свободных мест на рейсах из Луисвилла в Норфолк, штат Вирджиния. Напиши мне возможные маршруты движения. — Он отключил свой сотовый от зарядного устройства. — Думаю, тебе следует связаться с Брэдли.
Он услышал легкий вздох Наоми при упоминании ее сына.
— Он куда-то…
— Он в порядке, но не думаю, что он приедет домой в эти выходные, чтобы навестить тебя и Флетчера.
— А, понятно.
Наоми понимала, что есть вещи, которые Макленд не мог обсуждать с ней, даже если ее сын был слабо связан с Братством. Брэдли понимал всю важность осторожности.
— Если ты не сможешь найти рейс на ближайшие два часа, позвони моему отцу и вызови его частный самолет, но только в крайнем случае. — Каллен не так хорошо понимал скрытное поведение Макленда.
— Конечно. — Она помедлила у двери. — А ты не знаешь, когда вернешься?
Эймс заколебался, глядя на свой настольный календарь. День рождения Сэмюэля был выделен жирной ручкой. По иронии судьбы именно этот день запомнится ему как последний день в жизни Дина.
— Где-то в мае. — В любом случае, Макленд рано или поздно вернется. Он будет продолжать жить дальше.
— Понятно.
— Я верю, что ты сможешь удержать форт. У тебя есть номер Кэролин, если не сможешь связаться со мной по нашим обычным каналам.
— Здесь ни о чем не беспокойся. — Она начала было уходить, но остановилась. — Семья — это действительно самое главное. Ты сам меня этому научил.
Он сглотнул, дыхание перехватило. Не так давно Макленду самому пришлось усвоить этот урок. Это было то, что он не мог забыть.
— Да, это так.
Полеты над городом обычно были одной из его любимых вещей, но теперь он редко это делал. Откинувшись на спинку сиденья и наблюдая за проносящимся внизу пейзажем с высоты птичьего полета, Мак чувствовал себя отстраненным, неприкасаемым. Он вспомнил, как впервые привез своего приемного сына, которому тогда было тринадцать лет, в аэропорт на вертолете. Джим Мерфи потребовал его немедленного присутствия на ферме. Макленд испытывал благоговейный трепет перед Стражем, все еще не уверенный в своем месте в Братстве и еще более неуверенный в своем новом положении Ученого. Он никогда бы не подумал о последствиях того полета в Луисвилл. Калеб, который никогда раньше не летал на самолете, был загипнотизирован всем этим приключением.
Макленд улыбнулся про себя, вспомнив тихий свист мальчика и блеск его золотых глаз, когда он произнес: «Вот что значит быть богатым». Макленд предвкушал, как покажет ребенку все самое лучшее в жизни. Только позже Эймс понял, что именно Калеб познакомил его с миром лучших вещей, и только после встречи с Джоном Винчестером Макленд начал понимать, что на самом деле означает быть богатым.
***
Нью-Хейвен, Штат Кентукки Май 1985 года — Джим, я не уверен, что хорошо подхожу для этой работы. — Ты же Ученый, Макленд. Эймс поежился под пристальным взглядом голубых глаз Джима Мерфи. Он только недавно принял эту роль и, несмотря на все свои тщательные исследования и поспешное обучение со стороны ныне отставного Ученого, чувствовал себя немного ошеломленным неожиданными обязанностями, которые все продолжали появляться. — Но разве рекрутинг больше не твоя роль или, возможно, Рыцарь… Пастор отмахнулся от этого предложения. — В последнее время Дэниелу требуется некоторое время, чтобы пересмотреть свои действия. Я не думаю, что он в состоянии встречаться с перспективными членами Братства. А ты, доктор Эймс? Макленд не так уж долго занимался психиатрией, но Дэниелу Элкинсу легко было поставить диагноз «нестабильная психика». После того, как Элкинсу не удалось убить Калеба охотник покатился по спирали вниз. Он точно не был тем человеком, которого Макленд выбрал бы для выполнения какого-либо долга, особенно в его нынешнем состоянии. — А Миссури не могла бы привести этого парня сюда? Ведь она первая, кто заговорил с ним. Она сделала первый контакт со мной. Джим нагнулся к печке и открыл дверцу духовки. Комнату наполнил запах теплой корицы. — Миссури предложила тебе эту работу. Она думала, что это прекрасная возможность для тебя заработать себе на пропитание. — В последний раз, когда я проверял, Братство не вносило на мой счет никаких банковских вкладов. — Макленд провел пальцем по брови. Иногда он удивлялся, как это его жизнь так далеко отклонилась от намеченного курса. — И Миссури Мосли меня ненавидит. Джим поставил яблочный пирог на стол, убирая желтые прихватки с маргаритками. — Ты был не самым примерным учеником. Миссури Мосли была экстрасенсом и научила Макленда больше, чем любая команда высокооплачиваемых и хорошо квалифицированных нейрохирургов или его собственные неустанные исследовательские усилия. Она поддерживала его собственные знания и помогала обрести больший контроль, раздвигая границы дальше, чем он когда-либо мог себе представить. Но эта женщина была невыносима. — Это что, какая-то форма наказания? Джим вернулся к стойке, взял две кружки и кофейник. — Нет. Это отличная возможность для карьерного роста. — Есть такая возможность? Тогда почему бы не отдать её Роберту. Я считаю, что он мог бы улучшить свои навыки, особенно в социальной сфере. — Бобби? — улыбнулся Джим. — Да, старьевщик. — Судя по тому, что Макленду было известно о Бобби Сингере, он считал его гораздо более подходящим для того, чтобы поговорить с механиком из Канзаса. — Возможно, у него и у этого Винчестера больше общего. — Бобби не хватает изящества, которое, как мне кажется, требуется в этой ситуации. — Джим подошел к холодильнику, достал пакет молока и поставил его на свободное место напротив Макленда. — У Джона Винчестера есть двое сыновей. Эймс фыркнул в ответ на этот намек. — Калеб живет со мной всего несколько месяцев. — Он знал, что Джим верил, что есть шанс на гораздо большее. — Мы даже не уверены, что это навсегда. Я искренне сомневаюсь, что могу считать себя в команде родителей. — Присутствие Калеба пробудило в Макленде чувство, которое он мог описать только как отцовский инстинкт. Ему хотелось верить, что он способен стать хорошим отцом, достойным человеком, чтобы заполнить пустоту в жизни ребенка, но он еще не был уверен в своих способностях. Джим сел рядом с Маклендом. — Одна из причин, по которой Миссури вспомнила о тебе, была связана с мальчиками, в частности со старшим сыном. — И почему же? Пастор придвинул к себе дымящийся кофейник. — Похоже, ребенок стал свидетелем того, что случилось с его матерью, и с тех пор он уже не тот, что прежде. — У меня не было большого опыта работы с детьми. — Дети, с которыми теперь работал Макленд, обычно были ему не по силам. Его интерес к психиатрии был скорее продолжением его телепатических способностей. Психиатрия была отличной платформой для его более насущных желаний изучать паранормальные явления. — Судя по тому, что ты мне рассказал, было бы чудом, если бы ребенок не страдал от такой посттравматической травмы. Джим наполнил чашку Мака кофе. — Доктор Эймс, я слышу от вас слово «чудо»? Макленд, нахмурившись, взял предложенный напиток. — Я использовал его в самом широком смысле. В медицине нет места для такой терминологии, но, по-видимому, эта новая карьера, которая была навязана мне, часто использует такие расплывчатые понятия, как надежда и вера. — Я впечатлен твоей гибкостью. — Джим злорадно ухмыльнулся, разрезая пирог. — Ученый должен быть хорошо сведущ в искусстве дипломатии. Это твоя возможность расширить свои навыки работы с людьми и провести некоторое время с Калебом. Ваша первая семейная поездка. — У меня нет никаких навыков общения с людьми. Вот почему я стал хирургом вместо того, чтобы заняться частной практикой. — Макленд был уверен, что не свернул бы намеченного жизненного пути, если бы не столкнулся с пьяным водителем. — Все меняется. Люди меняются. — Джим положил кусок пирога на тарелку доктора. — Ты тоже больше не тот человек, которым был когда-то. Я очень верю в твою способность общаться с людьми. Подумай обо всех тех жизнях, к которым ты прикоснулся с тех пор, как получил свой дар. Макленд все еще не привык воспринимать свои неожиданные способности как дар. Он легко научился управлять ими, но бывали дни, когда он страстно желал снова стать нормальным. Они оба обернулись, когда кухонная дверь открылась, и в комнату вошли запыхавшиеся Калеб Ривз и Аттикус Финч. — Не все перемены к худшему. — Джим похлопал Мака по плечу. — Ты мог бы удивить себя глубиной связи, на которую способен. — Не будь так уверен, — проворчал Макленд, берясь за вилку. — Я еще не заслужил никаких похвал. — Хотя он и был уверен в себе до того, как с ним произошел несчастный случай, но никогда не претендовал на успех в отношениях с другими людьми. Эймс гордился тем, что сохранил элиту и отборный круг знакомых. Но все они, казалось бы, исчезли после его долгого пребывания в больнице и последующей битвы за восстановление своего положения. — Как прошла прогулка, мой мальчик? — спросил Джим Калеба. Макленд наблюдал, как подросток неторопливо подошел к столу и сел, его настороженный взгляд скользнул по взрослым. — Мы видели лошадей. — Он пожал плечами. — Аттикус гонялся за белкой. — Ах да, мистер Финч продолжает свои поиски, чтобы поймать серый хвост. — Джим взял самый большой кусок пирога и положил его перед мальчиком. — Я не совсем уверен, что он будет делать, когда поймает одного из пушистых зверьков. — Я однажды ел беличьи мозги, — сказал Калеб. — Специально? — Макленд испуганно посмотрел на подростка. — Они же грызуны. Калеб закатил глаза, переводя взгляд на Джима. — И он думает, что умный. Джим громко рассмеялся, наполняя стакан Калеба молоком. — Будучи человеком, чрезвычайно мирским, я уверен, что Макленд время от времени набивал себе живот кишками животных, разнообразными грибами и рыбными приманками. Калеб сделал большой глоток молока, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Держу пари, что Аттикус не стал бы есть икру. Ретривер залаял, и Джим покачал головой. — Он очень любит кататься в рыбьих потрохах, но я никогда не видел, чтобы он их ел. — В белуге самая лучшая рыбья икра, — заметил Макленд. — И я никогда не слышал, чтобы кто-нибудь подхватил смертельную болезнь от трюфелей или паштетов. — Он указал вилкой на Калеба. — Ты будешь воздерживаться от употребления в пищу центральной нервной системы любого животного, пока находишься под моей опекой. — Полагаю, мне придется смешать что-нибудь еще с яичницей-болтуньей, которую я собирался упаковать для твоей поездки, — сказал Джим, подмигнув Калебу. Макленд вздохнул. — Хватит и оставшегося пирога, и большого термоса с кофе. — Мы едем в дорожное путешествие? — спросил Калеб с полным ртом яблочного пирога. — Я думал, что мы останемся здесь на некоторое время. Трудно было не заметить разочарования ребенка, и Макленд снова уставился в тарелку. — Похоже, у Джима есть для нас задание. — Задание по охоте? Доктор заметил едва сдерживаемое возбуждение в голосе подростка. Джим снова начал рассказывать истории, и Макленд не был уверен стоит ли вводить Калеба в работу крайне секретного общества. Безумный план Дэниела Элкинса лишил их возможности держать мальчика в полном неведении. — Это очень важно, — сказал Джим и наклонился к Калебу. — Я посылаю Макленда на поиски не кого иного, как Джонатана Винчестера. — Он что, плохой парень? — Напротив, я считаю, что у него есть задатки великого героя, — Джим сделал театральную паузу, — как Атос, Портос и Арамис. Калеб рассмеялся. — Я знаю, что настоящих мушкетеров не бывает. — Конечно, бывает. Может быть, они и не всадники, защищающие короля, но есть великие люди, которые защищают невинных, пока мы говорим. — Как Бобби, например? Макленд фыркнул. Калеб также верил в диковинные и преувеличенные рассказы Сингера о его многочисленных битвах со сверхъестественными силами. — Да. — Этот парень собирается стать охотником? — Насколько я понимаю, он уже встал на этот путь, но это будет его решение: присоединиться к нам или продолжить свое одиночное путешествие. Макленд откашлялся, разрушая чары. — Не все охотники принадлежат к Братству, и некоторые не соответствуют критериям. Калеб откусил еще один кусок пирога. — Потому что Братство похоже на мушкетеров. Макленд улыбнулся. В этой связи с книжными героями он мог винить только самого себя. — Да. Мы избирательная группа. — Это делает вас похожим на короля, пастор Джим. Макленд спрятал улыбку за кофейной чашкой. — Или, может быть, на кардинала. — На этой ноте я думаю, что позвоню Джонатану, чтобы сообщить ему, что вы с Калебом прибудете в Дейтон завтра днем. — Огайо? — Макленд приподнял бровь. — Да. — Джим встал, забрав свою тарелку. — Ты можешь взять церковный фургон. Эймс вспомнил архаическое зверство с нарисованной на боку радугой. — Я бы предпочел этого не делать. — Тебе не на чем ехать туда. — Я мог бы долететь туда, знаешь ли. В моем распоряжении есть частный самолет. — Зачем сокращать путь, когда это самое главное в путешествии? Макленд вздохнул, понимая, что ему никогда не удастся выиграть спор с Джимом Мерфи. — Я так и знал, что надо было взять машину напрокат в аэропорту, а не позволять тебе нас встречать. — А мне нравится грузовик, — сказал Калеб. — Значит, договорились. — Джим поставил свою тарелку в раковину и направился к лестнице, захватив с собой кофе. — Бетси будет очень рада выбраться из сарая и размять ноги. Макленд покачал головой, удивляясь склонности пастора к антропоморфизму. Можно было подумать, что он седлает для них одну из своих спасенных скаковых лошадей. Он повернулся к Калебу. — Когда закончишь есть свой пирог, отдохни немного. Похоже, завтра нам предстоит долгий день. — А я могу вести машину? — Калеб отправил в рот последние крошки пирога. — Только если я буду без сознания. Подросток приподнял бровь. — Есть ли шанс, что это произойдет? Эймс поднял свою кружку. — Не раньше, чем тебе исполнится шестнадцать.***
Старый мотель был не в лучшей части города. До вступления в Братство Макленд никогда не носил оружия и не ездил в захудалые районы городов, чтобы встретиться с совершенно незнакомыми людьми. Теперь же, хотя у него и была наплечная кобура под плащом, он чувствовал волну беспокойства, что Калеб может подвергнуться возможной опасности. Подросток отстегивал ремень безопасности и выглядел совершенно невозмутимым. Макленд схватил его за руку, прежде чем Калеб успел открыть дверь. — Возможно, было бы неплохо, если бы ты остался здесь, пока я не проверю его. — Ты видел этот район по дороге сюда? Думаю, что мне стоит рискнуть пойти с тобой, Магнум. — Калеб искоса улыбнулся ему. — Если только ты не хочешь оставить мне ключи от «Феррари» пастора Джима и трою пукалку. Макленд вздохнул. Подросток смотрел слишком много полицейских шоу. — Никакого вождения и никакого оружия. — Тогда я тоже иду. Эймс вынужден был согласиться с этой логикой. — Держись позади меня и веди себя тихо, — сказал Макленд и постучал в дверь номера 108. — Чего надо? — послышался из номера грубый голос. Эймс посмотрел в глазок. — Я доктор Макленд Эймс и ищу Джонатана Винчестера. Дверь открылась. На пороге появился мужчина примерно того же возраста, что и Макленд. У него были лохматые темные волосы и двухдневная щетина. На нем были выцветшие джинсы, невзрачная черная футболка и потертые ботинки. Джим описывал его как высококвалифицированного морпеха, но Макленду он показался чем-то средним между байкером и ковбоем. Больше всего внимание доктора привлек обрез, который мужчина держал в руке. — Покажи мне свои руки. Эймс нахмурился, услышав приказ, но подчинился. Он поднял руки, в которых держал термос с кофе. — Как я и говорил… — И мальчик тоже. — Прошу прощения? — Макленд встал перед Калебом. — Он еще ребенок. — Нет, это не так! — подросток двинулся вперед, проскользнув мимо доктора. Он поднял руки вверх, чтобы принять участие в игре «давай ограбим круглосуточный магазин». — Ты можешь обыскать меня, если хочешь. Это намного круче, чем я думал. — Нет, это не круто, — сказал Макленд. Он снова перевел взгляд на мужчину, который пристально его осматривал. — Как ты упакован? — Если вы спрашиваете о моем оружии, то да, у меня есть пистолет, как и у любого здравомыслящего человека, который приходит в этот район. — Мак потянулся было за оружием, но звук взводимого курка остановил это движение. — Пусть мальчик возьмет его. — Винчестер переключил свое внимание на Калеба, и Макленд прикусил язык от внезапной волны беспокойства. — Не будь смешным. Как я уже сказал, я доктор Макленд Эймс… — Мне плевать, кто ты такой. А теперь пусть малыш заберет твое оружие, или этот разговор окончен. — Я Калеб. Макленд закатил глаза от дерзости своего приемного сына. Подросток опустил руки, кривая улыбка на его лице свидетельствовала о том, насколько крутой он считал их ситуацию. — Ради Бога, будь осторожен. — Я знаю, как обращаться с оружием, — возмутился Калеб. Как только они вернутся домой, Эймсу придется спросить, откуда у него такие познания. Хотя сначала он скажет Джиму Мерфи, что думает об этом опыте карьерного роста. Калеб сунул руку во внутрь плаща Мака и вытащил глок, после чего протянул оружие Винчестеру. Судя по блеску в глазах мальчика, можно было подумать, что он предложил меч одному из доверенных королевских телохранителей. Винчестер взял оружие, и подросток, сделав шаг назад, снова поднял руки. Мужчина, должно быть, был удовлетворен, потому что опустил свой дробовик. — Кто тебя послал? Макленд опустил руки, заметив, что глаза Джона все время следят за его движениями. — Пастор Джим Мерфи. Мужчина снова перевел взгляд с него на Калеба, некоторая настороженность исчезла. Он открыл дверь еще немного, переступив с ноги на ногу. — Я ищу информацию о своей жене… Макленд поднял руку. — Возможно, нам следует поговорить внутри? — У тебя есть удостоверение личности? Макленд поднял бровь. Допрос продолжался. — У меня есть водительские права. Это подойдет? — Удостоверения личности можно подделать. Мерфи упомянул еще кое-что. Этот человек был проницателен и чрезвычайно осторожен, возможно, был даже немного параноиком. Эймс переложил термос в левую руку и поднял правую, так что серебряная полоска сверкнула в свете единственного горящего уличного фонаря. — Это мое кольцо. — Все охотники носят их, — сказал Калеб. Макленд прищурился, а подросток крепко сжал губы, преувеличенно ссутулив плечи. — Хорошо. — Джон колебался, но, в конце концов, отступил назад, пропуская их внутрь. — Входите. — Как я уже сказал, я доктор Макленд Эймс. — Несмотря на свое раздражение, Мак призвал на помощь хорошие манеры и приветственно протянул руку. Джон долго смотрел на него, проигнорировав протянутую руку для рукопожатия, вместо этого вернув пистолет Макленда. Эймс забрал оружие и сунул его в кобуру, жестом подзывая к себе приемного сына. — А это Калеб. — Привет. — Мерфи объяснил тебе мою ситуацию? — спросил Винчестер, не отвечая подростку. — Да. — Макленд оглядел комнату, которая изнутри выглядела еще хуже. Это был старый номер, в котором были выцветшие обои и испачканный ковер, от которого несло плесенью. В главной гостиной комнате находились письменный стол, телевизионная стойка, лишенная настоящего телевизора, и две стандартные кровати. Небольшая кухонька была разделена складной перегородкой, крошечный столик и два стула теснились в углу у плиты. — Ты что, совсем один? Джим упоминал о детях. Джон провел рукой по бороде. Макленд смотрел, как он опускает пистолет, но его пальцы крепко сжимали оружие. Он все еще не был уверен, что они не представляют угрозы. — Ты сам с нами связался. Помнишь? Джон встретился с ним взглядом, прежде чем окончательно расслабиться. — Дин, ты можешь выйти. Дверь ванной открылась, и оттуда осторожно вышел маленький мальчик. Макленд определил, что ему около пяти лет, он держал на руках пухлого младенца. Старший ребенок был одет в изношенную пижаму, украшенную автомобилями и грузовиками, младенец был в футболке и подгузнике. — Это мои сыновья. — Джон положил дробовик на стол и взял младшего ребенка на руки. — Сэмми, — он положил руку на плечо старшего мальчика. — И Дин. Макленд поднял руку. — Привет, Дин. — Он повернулся к младенцу. — Сэмми. Дин уставился на Макленда широко раскрытыми зелеными глазами, переводя взгляд с доктора на Калеба и задерживаясь на подростке. — Я Калеб. Маленький мальчик ничего не ответил, слегка подвинувшись к ноге отца и уткнувшись лицом в его джинсы. Сэмми пробормотал непонятный поток гласных, подняв пластиковое кольцо с ключами, зажатое в его пухлой ладони в дружеском приветствии. Потом ударил ими по щеке своего отца. — А почему Мерфи не пришел? Грубый голос вернул внимание Мака к Винчестеру. — Боюсь, что это не работает таким образом, Джонатан. Обычно людям не так просто встретиться со Стражем. — Я Джон, — сказал Винчестер. — А зачем вам все эта секретность? Мне просто нужна информация, вот и все. Я сказал Миссури, что с остальным справлюсь сам. — Может быть, мы выпьем и поговорим? — Макленд поднял термос, указывая на крошечную столовую. — Джим делает изумительный кофе. Джон перевел взгляд на старшего сына. — Мальчики… — Калеб мог бы их развлечь. — Что? — подросток сделал шаг назад. — Ни за что. Макленд повернулся лицом к нему. — Это была не просьба. — Но, Мак… Макленд приподнял бровь, и плечи Калеба опустились. Он застонал себе под нос, роняя свой синий рюкзак на пол. — Хорошо. Джон, казалось, был так же недоволен этой идеей, как и подросток. — Не думаю, что это хорошая идея. — Калеб очень ответственный молодой человек. И они все время будут у нас на виду. — Мак поймал взгляд Винчестера. — Я не уверен, что наша дискуссия подходит для детей. Джон снова посмотрел на сына. Лицо бывшего морпеха смягчилось, и Макленд заметил, что на щеках появились ямочки, когда он улыбнулся мальчику. — Эй, чемпион, как насчет того, чтобы поболтать с Калебом, пока мы с доктором Эймсом перекинемся парой слов на кухне? — Джон прижал ладонь к щеке мальчика. — Я не уйду далеко, малыш. — Он наклонился и посмотрел ребенку прямо в глаза. — Мне нужно, чтобы ты присмотрел за своим братом вместо меня. Хорошо? — У меня есть книга, — сказал Калеб. Макленд перевел взгляд на своего приемного сына. — Я мог бы прочитать ее тебе. — Калеб протянул мальчику экземпляр «Три мушкетера» в мягкой обложке, который ему дал Эймс. — Там есть все эти действительно классные вещи. Бой на мечах, рыцари на лошадях… — Звучит неплохо, чемпион, — Джон подтолкнул сына вперед. — Для разнообразия послушаешь что-нибудь еще, кроме «Доктора Сьюза». — Может быть, ты также поможешь Калебу с домашним заданием, Дин, — сказал Макленд. Он был удивлен и более чем доволен предложением сына. — По-моему, в понедельник ему надо сдавать газету по английскому. Дин обратил свое внимание на подростка. — Я знаю азбуку, — едва слышно прошептал он. — Ладно, — сказал Калеб. Он бросил на Мака мрачный взгляд, затем кивнул на кровать, где валялись какие-то игрушки. — Это твое? Дин кивнул. Джон положил лепечущего младенца на середину кровати, схватил с тумбочки бутылочку и протянул ее Дину, приказав ему не спускать глаз с брата. Макленд ухватил Калеба за руку, когда тот повернулся, чтобы придвинуть стул к кровати. — Это был очень хороший жест. Спасибо, — тихо сказал он. — Черт возьми, Мак, это было не так уж и сложно. — Калеб отмахнулся от похвалы. — Я могу поиграть в няню несколько минут, пока это не войдет в привычку, и мы не будем здесь всю ночь. — Конечно. — Эймс отпустил его с понимающей улыбкой. — Как же я мог принять твои действия за благородные? Калеб закатил глаза и двинулся в кровати, но не раньше, чем Макленд заметил легкий румянец на его щеках. Доктор покачал головой, наблюдая, как подросток откинулся на спинку стула, положив свои одетые в тяжелые ботинки ноги на кровать. Один шаг вперед, два шага назад, но Мак учился выбирать свои битвы. — Хватай эту бутылку. — Распоряжение Джона вновь привлекло внимание Макленда. Винчестер указал на графин с виски, что стоял на подставке для телевизора.— Ирландский кофе тебе подходит? Глоток бренди был бы куда приятнее, но Макленд с радостью принял бы и это предложение мира. — Почему бы и нет? — он взял янтарную бутылку, думая, что Джим, по крайней мере, будет доволен тем, что они не подрались. Потом он последовал за Винчестером на кухню. — Он твой сын? — спросил Джон, вытаскивая кружку и что-то похожее на банку из-под желе, из маленького шкафа у раковины. На мгновение Макленд растерялся, но потом понял, что Джон имеет в виду Калеба. — Нет. Родители Калеба были убиты. У него нет семьи. Винчестер поставил перед доктором кружку, к счастью оставив банку для себя. Потом занял второй стул. — Семья это самое важное, что есть у человека. Судя по тому, что увидел Макленд, когда они приехали, семья это единственное, что осталось у Джона Винчестера. — Пастор Джим объяснил мне как умерла твоя жена. Мне очень жаль. Джон потянулся за выпивкой, не успев скрыть гримасу душевной боли. — Мои друзья думают, что я сошел с ума. — Он потер глаза, прежде чем открыть бутылку. — Черт возьми, может, это и так. Макленд открыл термос, вдыхая насыщенный аромат кофе, напомнивший ему кухню Мерфи. — Несколько лет назад я, возможно, поверил бы в то же самое. — После холодного приема у двери Макленд не был до конца уверен, что Джон Винчестер полностью стабилен. Джон плеснул щедрую порцию алкоголя в свой стакан и подвинул почти пустую бутылку к Макленду. — Мерфи сказал, что ты психиатр. Вот почему он послал тебя? Чтобы посмотреть, не слетели ли у меня какие-то болты? — Нет. — Макленд почти до краев наполнил свою кружку густым черным варевом. — У меня нет никакой практики. Сейчас я работаю в основном с ФБР, хотя изначально нейрохирургия была моей областью специализации. — Он предложил Винчестеру термос Джима. — Я по-прежнему консультирую и время от времени вмешиваюсь в эти дела, если они меня интересуют. Джон, нахмурившись, взял чашку кофе. — Ты совсем не похож на федерала. Макленд добавил еще немного «Джонни Уокера» в свой кофе. — Я скорее связной. — Профилирование? — Поисково-спасательные работы. Винчестер сделал глоток, слегка кашлянув и подавил смешок. — Извини, но ты выглядишь не столько как поисковик, сколько как синий воротничок. Макленд пожал плечами и сделал глоток кофе. — Внешность бывает обманчива. — Мне плевать, на кого ты работаешь, пока ты даешь мне нужную информацию. — Как ты думаешь, что именно мы можем тебе предложить? — Чертову зацепку на то, что убило мою жену. Миссури сказала, что ваше Братство занимается вещами за «занавесом». — Допустим, я узнаю, что убило твою жену. А что потом? Темные глаза Винчестера сузились. — Тогда я выслежу этого сукиного сына и убью его. — Ты же понимаешь, что все будет не так просто. — Я ищу этого ублюдка уже полгода. Полиция ничем не может помочь, и самое большее, чего я добился — это чокнутая встреча с экстрасенсом и два отрывочных телефонных разговора с пастором в чертовом Кентукки. Поверь мне, я понимаю, насколько это может быть трудно. — А что именно тебе сказала Миссури? — Какое-то сумасшедшее дерьмо, но, по крайней мере, она поверила мне насчет огня. — Джон перевел взгляд на другую комнату и понизил голос. — Она поверила мне насчет того, что эта штука сделала с Мэри. Она пошла к дому… попыталась нащупать его. — И что же? — И она рассказала мне какую-то чушь о том, как это было плохо… и что моя семья в опасности. — И ты ей поверил? — Я видел все собственными глазами, — отрезал Джон. — Мэри выпотрошили на потолке, а потом она сгорела… Макленд поднял руку. — Тебе не нужно ничего объяснять. — Это придает новый смысл видению и вере. — Джон сделал еще один большой глоток кофе. — И с тех пор, как это случилось… у меня такое чувство, что я не могу стряхнуть этого ублюдка со своей спины. — Как будто кто-то следит за тобой? — спросил Макленд. — Да, — кивнул Джон. — Я все понимаю. — Правда? — Джон фыркнул. — Ты тоже проснулся от спокойного ночного сна, и обнаружил монстра в своем доме? После чего весь твой мир сгорел в огне? — Нет. — Макленд выдержал снисходительный взгляд Джона. — Я очнулся от шестимесячной комы и понял, что попал в кошмар, из которого не мог выбраться. Это было пять лет назад, и есть еще дни, когда я думаю что схожу с ума. Джон сделал еще один глоток. — Звучит довольно сложно. — Так и есть. — Мне не нужны сложности. — Прости меня за прямоту, но я искренне сомневаюсь, что ты имеешь хоть малейшее представление о том, что тебе нужно. — Но ты, кажется, как раз из тех, кто готов поставить меня в тупик своим хорошо образованным мнением, Эймс. — Я думаю, что разговор с Джимом Мерфи это только начало. — У меня с этим нет никаких проблем. Миссури говорит, что если кто и может мне помочь, то это он. — Вряд ли она говорила только об информации, о убийце твоей жены. — Тогда о чем, черт возьми, она говорила? — Миссури считает, что твоя семья все еще в опасности, и она думает, что Джим и Братство могут быть единственными средствами защиты. — Я могу защитить своих мальчиков. — Как ты защитил свою жену? — Макленд никогда не был тем, кто смягчает слова. Джим сказал ему, что ему придется быть более осторожным, учитывая, что с охотниками он не часто общался. Убийственный взгляд в глазах Джона Винчестера был еще одним напоминанием о мудрости Джима. — Ты ничего обо мне не знаешь, сукин сын! Макленд выдержал взгляд Джона. В медицинской школе его учили, что если вы должны что-то сделать, то, по крайней мере, делайте это уверенно, не выказывая страха. — Я знаю, что ты служил в морской пехоте, ты заслуженный ветеран боевых действий. И если бы не было этой сверхъестественной ситуации, я мог бы поверить, что ты можешь справится с любой опасностью. Но ты понятия не имеешь с чем столкнулся. На самом деле, я бы сказал, что тебе было бы трудно защитить свою семью от, скажем, таких, как я. Или, возможно, даже от того тринадцатилетнего мальчика в соседней комнате, если бы мы действительно были твоими врагами. Джон снова внимательно посмотрел на него, наклоняясь ближе. — Я работал разведчиком. Пока ты получал свою причудливую медицинскую степень, я занимался тем, о чем не пишут в учебниках и не публикуют в блестящих брошюрах. Ты действительно хочешь сделать эту ставку? — Трудно убить человека, если ты не можешь двигаться. — Макленд небрежно поднес чашку с кофе к губам и сделал большой глоток. Джон дернул руку к краю стола, где, как представлялось Макленду, он прятал оружие. Это должно было стать демонстрацией бравады и доказательством его способностей как солдата. — Что… Только Джон так и не убрал руку со стола, потому что Макленд пригвоздил его скучающим взглядом, все еще держа дымящуюся чашку. — Я никогда на самом деле не измерял количество давления, которое могу оказать телекинетически, но пока ни один человек не мог избежать моих ограничений. Духи жестче, некоторые существа невосприимчивы к телекинезу, — он сделал глоток кофе. — Если бы я захотел, то мог бы свернуть тебе шею прямо у двери, когда ты избавлял меня от моего оружия. Или, может быть, скрутил твой дробовик в крендель. — Что ты за тварь такая? — прорычал Джон, пытаясь вырваться. — Я такой же человек, как и ты, но дело в том, что я мог и не быть им. — Макленд поставил свою кружку на стол, пользуясь возможностью разрушить обманчивое ощущение безопасности Винчестера. — Есть вещи за занавесом, о которых тебе говорила Миссури, которые могут менять лица. Эти монстры могут прочитать твои мысли, несмотря на те невообразимые меры безопасности, которые ты предпринял, когда впустил нас в свой дом. Они бы знали, что ты думаешь о кольце, выдернули бы имя Джима Мерфи из твоих мыслей. Калеб мог бы сделать это, а он только едва коснулся поверхности своих способностей. Есть существа, которые могут остановить твое дыхание с помощью мысли, контролировать твое тело только с помощью небольшой концентрации или заклинания. Пистолеты, ножи и твоя морская выучка в основном сами по себе бесполезны в том мире, в котором ты оказался. — Макленд откинулся назад. — Тебе следовало бы проложить у двери и окон солевые линии, поставить ведьмовские мешки у каждого входа. Ты можешь продолжать искать то, что убило твою жену самостоятельно, но ты не можешь защитить свою семью, если понятия не имеешь, от чего их защищать. Твоя гордыня погубит тебя и твоих детей. Я думаю, ты тот человек, который знаком с концепцией «Знай своего врага». — Сунь-Цзы, — процедил Джон сквозь зубы. Макленд кивнул, освобождая его от своей психической хватки. — Человек, который понимает стратегию как ключ к любой битве. Плечи Винчестера поникли, и он провел рукой по бороде, прежде чем закрыть лицо ладонями. — Черт, — выдохнул он. — К черту все это. Макленд ждал, и когда Джон посмотрел на него, гнев исчез из его взгляда, сменившись горем и печалью, от которой перехватывало дыхание. — Я просто хочу вернуть свою жизнь. Я хочу, чтобы Мэри вернулась. Доктор вздохнул. — Ничто из того, что мы можем предложить, не вернет твою жену. Но пастор Джим может предложить тебе новую жизнь, в которой твои сыновья будут, по крайней мере, в безопасности. — А та штука, что убила Мэри? — Братство предлагает ресурсы, которые ты не сможешь найти самостоятельно. Это кольцо не просто украшение, это ключ и щит. — Так же как и любая чертова свастика. Макленд моргнул. — А Джим считал, что это я богохульствую, сравнивая Братство с культом. — Он покрутил в руке кружку с кофе. — Корни Братства можно проследить вплоть до рыцарей Круглого стола. Это благородное, хотя и скрытное общество, поклявшееся защищать невинных людей от темной стороны сверхъестественного. — Значит, этот Мерфи, как и Мерлин… изолирован где-то в своем магически защищенном замке? Макленд улыбнулся этому проницательному сравнению. — Не совсем. Хотя, я чувствую, что пастор Джим был бы очень доволен твоей метафорой. — Но ничто в этом мире не дается бесплатно, особенно та сила, которую, как ты говоришь, обещает Мерфи. — Все, что я предлагаю — это встретиться с ним и решить самому. — Ты доверяешь ему с Калебом? Джон хотел получить ответ на свой вопрос: «Доверяешь ли ты ему своего сына?» У Винчестера было двое детей. Это были дети его жены, и они были бесценны. У Мака был Калеб, и он не знал, будет ли он думать о нем как о сыне, ученике или о ком-то еще, но он хотел помочь мальчику, и сдержать данные обещания. — Да, я ему доверяю. — Мои мальчики это все, что у меня осталось. — Тогда я предлагаю тебе передать их в самые надежные руки. — А почему ты присоединился к этому Братству? Это был справедливый вопрос, который каждый день задавал себе Макленд. — Как и ты, я заглянул за занавес и обнаружил гораздо больше, чем хотел бы знать. И у меня не было другого выбора, кроме как принять определенные истины. Однажды узнав правду, я не мог позволить себе роскошь забыть. — Значит, это было единственное место, куда ты мог пойти? Макленд помолчал немного, не желая произвести неверное впечатление. Братство не было спасением, и он ни в коем случае не убегал. На самом деле, это стало его самой большой проблемой. — Это было самое подходящее место для меня. Джон продолжал пристально смотреть на него. — Дин изменился с тех пор, как Мэри… Он почти не разговаривает, в основном только с Сэмми. Доктор принял эти слова за уступку со стороны Винчестера. Это было похоже на те моменты, когда родители суют ему в руку заветную игрушку, а глаза их наполняются отчаянной надеждой получить какую-то информацию, которая приведет их к тому, кого они потеряли. Он глубоко вздохнул. — Дети реагируют на травмы иначе, чем взрослые. Их переполняют сильные эмоции, им не хватает слов, чтобы сказать нам, что они чувствуют, не знают, как объяснить свою боль. Некоторые выражают это гневом, истериками, ночными кошмарами, но другие закрываются, создавая эмоциональный барьер от реальности. Это средство восстановления некоего контроля, защитный механизм. — Ты можешь ему помочь? Макленд крепко сжал свою кофейную чашку. — Его сердце разбито, и это не так легко преодолеть. Джон опустил взгляд на свой кофе. — Я знаю. — Ферма Джима прекрасное место для маленького мальчика. Там есть собака, лошади, деревья, на которые можно залазить, и самый лучший яблочный пирог по эту сторону Миссисипи. — Ты не похож на человека с фермы, — фыркнул Джон. — Естественно, — усмехнулся Эймс. — Прогулка в Центральном парке — это мое представление об открытом воздухе. — Житель Нью-Йорка? — Винчестер поднял бровь. — Ты фанат «Янкиз»? Макленд ухмыльнулся. — Это так же верно, как-то, что Бэйб построил стадион Янки. Винчестер наклонился вперед. — Ты ведь знаешь, что Бейб Рут начинал с «Сокс»? Макленд узнал в его глазах пламенный блеск набожного фаната. — Даже самые мудрые люди иногда совершают грандиозные ошибки в суждениях, часто в самом начале своей карьеры. Джон откинулся назад, и снова в его глазах появился опасный огонек. — Некоторые из нас не могут позволить себе ошибок. В напряженной тишине послышался голос Калеба, а затем слабый звук смеха, хихиканье маленького мальчика. Лицо Джона мгновенно изменилось, и его собственная эмоциональная стена треснула. — Я уже несколько месяцев не слышал, чтобы он смеялся, — его глаза наполнились слезами. — Я почти забыл… — Это очень красивый звук. Джон на мгновение встретился с доктором взглядом, потом посмотрел на обручальное кольцо на левой руке, благоговейно проведя большим пальцем по золоту. — Я ношу только одно кольцо. — Может быть, однажды ты почувствуешь себя иначе. — Перемены нелегко мне даются. Макленд вспомнил слова, сказанные ему Джимом. — Не все перемены к худшему. — Доверять еще труднее. Макленд кивнул, не понимая, почему ему кажется, что он предлагает часть самого себя, когда он просто пришел предложить парню вступить в ряды Братства. — Я позабочусь, чтобы ты не пожалел об этом.***
Вибрация телефона вырвала Макленда из воспоминаний, мелодичный звонок Роберта Джонсона «Любовь напрасна» был едва слышен из-за шума вертолета, несмотря на закрытую кабину. Он вздохнул, когда на экране появилось имя Бобби. — Алло. Я уже почти в аэропорту. — Мак провел пальцем по лицу, слушая своего друга на другом конце провода. — Никто ничего не должен делать, пока я не приеду. Как она там? — Он глубоко вздохнул и закрыл глаза, готовясь к ответу. Бобби уже сказал достаточно во время предыдущего звонка. — Я знаю, что должен сказать им, но я еду на ферму, чтобы сделать это лично. Оттуда я приеду к тебе. Скажи ей, что я уже в пути. Позвоню когда буду в воздухе. Макленд пролистал свой список контактов, и когда дошел до имени Джима, то почувствовал фантомную боль в груди. Его большой палец завис над кнопкой «Позвонить», которая должна была соединить его с фермой, но он решил, что лучше всего будет нанести мальчикам незапланированный визит. Он прокрутил список до имени Джона и нажал кнопку, не удивившись, когда в трубке раздался голос его друга. Без ведома Винчестеров Макленд продолжал оплачивать счет старого мобильного их отца. — И где же Рыцарь, когда он мне нужен? Я не помню, чтобы это было в описании роли Ученого, - сказал он в трубку. Мак вздохнул, зная, что ритуал был бессмысленным, а его навязчивая идея цепляться за него абсурдной. Джон был мертв уже два года, и даже когда он был жив, Винчестер ответил только на несколько сообщений. Но какая-то часть доктора всегда верила, что Джон слушает каждое сообщение, искренне верил, что друг слышит его даже сейчас. Макленд прошел долгий путь от человека, который так неохотно употреблял слова «вера» и «чудо». Такие убеждения были теперь его пищей. — Я еду домой. Вы с Джимом должны быть там… мне нужна твоя сила и его руководство. — Макленд почувствовал, как у него защипало глаза, пока вертолет снижался, подлетая к аэропорту. — Люди продолжают умирать, и я, кажется, не в силах остановить это… не могу спасти их. Дни Дина пролетают незаметно. У нас осталась всего неделя, и если мы потеряем его, я не уверен, что мы сможем удержать Сэма и Калеба… Черт возьми, Джон! — Макленд прижал кулак ко лбу, отчаянно пытаясь сохранить самообладание. Он сделал еще один вдох и с трудом сглотнул, чтобы не заплакать. — Я знаю, что втянул тебя в это дело… Я привел в охоту этих ребят, но мне нужна твоя помощь. — Может быть, Джим и послал его к Винчестеру, но Макленд был больше, чем просто невинным посланником. Он дал обещание Джону, и хотя Винчестер иногда приводил его в бешенство, он стал для Макленда братом, что делало его неудачи еще более кощунственными. Калеб и Сэмюэль считали, что он не способен по-настоящему понять их страхи, но Эймс слишком хорошо знал этот ужас. — Я просто хотел, чтобы ты знал, Джонатан, вот и все... Я просто хотел, чтобы ты знал. Макленд оборвал связь, чувствуя себя как никогда одиноким. С едва сдерживаемым рыданием он прижал телефон к груди, смаргивая следы своей минутной слабости. Они проиграли еще одну битву, но не войну. Джон и Джим верили, что он продолжит борьбу. Эймс и не подозревал, что доверие, оказанное ему Джоном в тот давний день, а также вера, которую Мак, в свою очередь, проявил, привезя маленькую семью на ферму Джима Мерфи, расцветут, простираясь от Калеба до Дина и Сэма Винчестеров. Он проложил путь к плодородной почве, где семья, столь же реальная, пусть и не по крови. Это вера пустила корни и расцвела, давая Макленду убежище, которое он никогда бы не нашел самостоятельно. Что еще более важно, их выбор и наставничество Джима привели к восхождению новой Триады, возможности спасения не только для любого одинокого человека, но и для всего человечества. Это была почетная миссия, самая важная в жизни Макленда. Смерть не победит. Любовь была непобедима, Надежда была непобедима.
