collect your scars and wear them well

      ...А потом приходит Победа, и Стив сначала недоверчиво улыбается и только затем смеётся в голос, запрокинув голову и не замечая, что щёки становятся мокрыми — впервые после того, как Баки...       Утро выдаётся прохладным, ветер забирается под куртку Стива, заставляя его зябко ёжиться и крепче прижимать Пегги к себе. В голове не укладывается: неужели это — полный и бесповоротный конец, который должен поделить их жизни — жизни всех людей в мире — на «до войны» и «после войны»? И где в таком случае его, Стива, место? Где место Капитана Америка?       Вопросов слишком много, а ответы на них никто дать не может, и Стив пытается просто сосредоточиться на утре — первом мирном утре за последние шесть лет — и на Пегги, которой он сейчас так нужен, которая, похоже, осталась его единственной опорой, но где-то глубоко внутри (он пока не понимает, лишь чувствует это) что-то в нём не готово смириться с окончанием войны, что-то отчаянно кричит и скребёт грудь — там, где он хранит старую выцветшую фотографию Баки.       Потому что Баки навсегда остался там, на войне, и её конец означает, что Стив потеряет с ним связь, а он боится этого настолько сильно, что, не зная сам, подталкивает себя к жестокому выбору: принять реальность и жить дальше, попробовать построить семью с Пегги и отпустить Баки или отрицать случившееся, обернуться назад, к прошлому, и медленно сходить с ума. Выбор кажется очевидным, особенно когда уставшая и непривычно уязвимая Пегги ободряюще сжимает его ладонь.       И Стив решается.       Утро второго сентября становится первым утром после войны. Утром, когда мировая война наконец рассыпается в прах и когда начинается новая — на этот раз в голове Стива Роджерса.