collect your scars and wear them well

      Сириусу кажется, что быть таким счастливым просто неприлично.       Из магнитофона раздаётся голос Маккартни, поющего «Yesterday», развалившийся через его колени Ремус мурлычет себе под нос слова песни, закрыв глаза, а Сириус лениво перебирает его отросшие волосы. Чувство полного спокойствия охватывает их обоих, и этот миг словно застывает: нет никого и ничего, кроме них двоих, нет ни Тёмного лорда с его приспешниками, ни страха, ни боли, ни смерти. За окном догорает август: через неделю они вернутся в Хогвартс — в последний раз — но это будет только через неделю, и Сириус думает, что впереди ещё целая вечность.       Он невесомо касается пальцами щёк Ремуса, задевает длинные острые ресницы и вздрагивает, когда Ремус перехватывает его руку, сплетая свои пальцы с его. Момент так хрупок, что страшно даже дышать; малейшее неверное движение — и всё разлетится вдребезги. Но не сейчас: Маккартни всё ещё поёт, и ничего не изменится, пока он будет петь.       Сириусу вдруг приходит странная мысль: станет ли этот день таким «вчера», как в песне? Не придётся ли ему с тоской переживать в памяти этот момент абсолютного, безграничного счастья и понимать, что всё навсегда осталось в прошлом? Захочется ли ему вернуться во «вчерашний день» потому, что «сегодняшний» будет невыносим?       Но за окном догорает август, и долго думать о таких вещах не хочется. Тёмный лорд не так уж силён, Азкабан — всего лишь страшная сказка, которой пугают детей, и с ними, конечно же, не может случиться ничего плохого.       Они оба не верят, что «сегодня» неминуемо станет «вчера» и что через несколько лет слушать Маккартни будет невозможно, — и хорошо, что не верят. Должно же в этом мире сохраниться что-то невинное, не тронутое тьмой.       Даже если это «что-то» изначально обречено на гибель.