Назавтра войны не стало

      Шальная пуля. Одна-единственная шальная пуля могла загубить жизнь простого солдата — но погубила войну.       Для многих британцев война продлится еще шесть лет. Для военмедика Джона Ватсона ее не стало в короткий миг, и Джон помнил, каким обжигающим, пронзительно-острым был этот миг. Пуля вошла в плечо. Весь мир в его разуме отступил на шаг перед болью и страхом, древним, как сама смерть. В общем-то, это и был страх смерти, живший в умах солдат с самого начала войны, ну а Джону просто не повезло столкнуться с ним в открытую.       Или повезло?       Ведь он возвращался домой.       Первое утро дома, первое после войны, оно могло только сниться тысячам бойцов в Афганистане. Еще тысячам — уже не могло. Джон возвращался домой и думал: я жив. Думал: все-таки повезло.       Думал, что больше не придется воевать.       Назавтра войны не стало, и ее призрак впервые явился Джону во сне.       Он вскочил весь в поту на постели, его раненое плечо прошило болью. Он дышал, дышал и не мог надышаться вязким, сырым воздухом, не таким, как в Афганистане. Нет, он вернулся в Британию, где все было вязким и сырым.       Джон повторил это несколько раз: не Афганистан, а дом, не Афганистан, а дом. Глаза его все еще видели подлетающие в воздух тела — и удивительно красивую зелень, как странно было вспомнить о ней; перед ним, словно наяву, возникали непрочные укрепления, стены окопов... и дивное жаркое небо, «голубая нива».       Не Афганистан, а дом, снова сказал себе Джон. Пускай приходится перебиваться комнатой на одного в частном отеле. Пускай не Афганистан, не луга и небо, но зато тихая, мирная, серая старушка Британия.       Его плечо по-прежнему саднило, и вдобавок Джона стала тревожить нога. Вроде бы раньше он на нее не жаловался... В какой-то момент в ушах его смолкли громогласные взрывы — отзвуки сна, и он остался наедине с тишиной и этой тупой ноющей болью.       Это было первое утро после войны. И это была гражданская жизнь. Нормальная. Та, что уже и не снилась оставшимся в Афганистане.       Джону Ватсону она тоже никогда не приснится, ведь для него война оживает еще до полуночи и каждый раз умирает назавтра.