По велению левой пятки

— Я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть рассказ агента Малдера, поскольку меня там не было. — А я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть рассказ агента Скалли. Но… — В любом случае — меня опоили. — В общем и целом так всё и было. — В общем и целом… (финал серии «Дурная кровь»)

***

Заместитель директора ФБР Уолтер Скиннер молча взирал на двух агентов, что сидели сейчас напротив его стола. Малдер и Скалли, отдел «Секретные материалы», постоянная заноза в его, Скиннера, заднице. В этот раз в их отчёте фигурировало слово «вампиры», оба имели вид нашкодивших пятилеток, а у него только что прибавилась пара седых волос. Ну или убавилась. Ох, облысеет он с такой работой раньше срока. — То есть так всё и было? Они просто испарились? — старательно пряча изумлённые интонации, спросил Скиннер. — Именно так. В общем и целом. — Малдер кивнул и взглянул в сторону напарницы. — В общем и целом… — вторила ему Скалли. Впервые Скиннер не нашёл, что сказать. Он ещё раз одарил обоих агентов долгим взглядом из-под очков, потом закрыл папку, лежащую перед ним, и махнул рукой: — Можете быть свободны. Малдер встал первым. Скиннер заметил, что тот прихрамывает на левую ногу, но спрашивать что-то ещё было выше его замдиректорских сил. Скалли выглядела привычно деловой и сосредоточенной, она встала, одёрнула юбку, повела (к слову, очень непривычно) плечами и прошла мимо Малдера, придержавшего для неё дверь. На несколько минут в кабинете повисла плотная тишина. Потом Скиннер тяжело вздохнул, снял очки, устало потёр переносицу и нажал кнопку селектора: — Ким, ты не могла бы сварить мне кофе? — Конечно, сэр, — ответили приятным (немного обеспокоенным) женским голосом. Скиннер знал, что кофе будет с коньяком, Ким всегда понимала его с полуслова.

***

У Малдера болела левая пятка. Он толком не помнил, когда это началось: то ли в тот день, когда они со Скалли не слишком удачно бегали за вампиром, то ли днём позже, когда вампиры (намного удачнее) бегали за ними. Боль была терпимой, но неприятной. Настолько неприятной, что он впервые пришёл на работу в кроссовках. — Ты хромаешь, — констатировала Скалли, как только они оказались в уютном бардаке их родного подвального офиса. Малдер доковылял до стола и плюхнулся в кресло, случайно задев по пути кнопку проектора. На стенах замелькали фото мёртвых техасских коров. Опять. На этот раз они не вызвали никакой реакции у присутствующих. Оба спокойно дождались, пока проектор отщёлкает всё, что в него было заряжено, а потом Скалли продолжила с того же, на чём остановилась: — Ты хромаешь. Она застыла в позе, которую Малдер называл «Что на этот раз?»: руки скрещены на груди, одна бровь чуть выше другой, пристальный взгляд сканирует его тело с головы до ног. — Наверное, ногу подвернул, — пожал плечами Малдер. — Надо наложить тугую повязку, — парировала Скалли. — Да, наверное, надо, — согласился Малдер. Они помолчали. Скалли стояла в прежней позе и всё так же пристально смотрела в его сторону. — Ладно, ты права. Но я не нашёл дома бинт, — виновато добавил он. — Значит, делаем как обычно. Едем к тебе через аптеку, берём всё необходимое. Опять. И на этот раз я всё-таки прикреплю на твой холодильник записку, где и что лежит у тебя в квартире. Про второй ящик письменного стола тоже не забуду, не сомневайся. Малдер заметил улыбку, спрятанную в уголках её губ (конечно, она знала про те кассеты), и улыбнулся в ответ. Внезапно жить стало легче. Дело было закрыто, им не вчинили иск на четыреста с гаком миллионов, потому что убиенный Малдером вампир Ронни Стрикленд, может, и был не совсем жив, но оказался вполне цел и невредим. Где бы он сейчас ни находился. Впереди их ждали выходные, которые Малдер планировал провести лёжа на диване, подняв повыше многострадальную пятку. И надо будет обязательно заказать пиццу! Без хлоргидрата.

***

Всё это было Скалли не впервой. Она уже сбилась со счёта, сколько раз ей приходилось осматривать Малдера не как напарника (и привлекательного мужчину), но как пациента. Вот и сейчас, стоило им зайти в его квартиру, она быстро стряхнула с плеч пальто и, пока Малдер пристраивал его на вешалку в прихожей, прошла напрямую в ванную, по пути скинула пиджак на спинку дивана и водрузила на журнальный стол бумажный пакет из аптеки. Несколько упаковок бинтов, антисептик, шприцы, жгут, коробки с ампулами, названия которых Малдеру наверняка ни о чём бы не сказали, доведись ему сунуть нос в пакет. Спустя пару минут она появилась в дверном проёме спальни, как хирург на пороге операционной: рукава блузки закатаны, чисто вымытые руки подняты в характерном жесте. — Снимай штаны, — приказным тоном сказала Скалли. Малдер как раз закончил говорить по телефону (скорее всего, заказал пиццу, о которой мечтал всю дорогу домой). Видимо, такого от Скалли он не ожидал, потому фыркнул и закашлялся: — Вот так сразу?! А пригласить на кофе? А сводить в кино? — он картинно закатил глаза и сложил губы уточкой. — Я не так доступен, как ты думаешь! — Малдер, я не шучу, — Скалли нахмурилась, — ногу надо осмотреть. Ты мог напороться в лесу на какой-нибудь ржавый гвоздь и не заметить. — Дырку на носке я, конечно, мог бы пропустить, но вот кровь — вряд ли. Малдер плюхнулся на диван и похлопал рукой, приглашая её присесть рядом. Но она устроилась напротив, на краю стола. Рук не опустила. — Скалли, ты зря переживаешь: кажется, я понял, что у меня с ногой. Вспомнил, что у матери такое было — пяточная шпора. — Сам себе диагност? Ох уж эти пациенты... — Скалли пришлось приложить некоторые усилия, чтоб привычно не закатить глаза. — Ладно, штаны можешь не снимать, но ступню я всё же осмотрю. Не став слушать возражений, она опустилась на корточки около дивана, быстро закатала брючину на левой ноге Малдера, стянула носок (всё-таки у него неприлично красивые ступни для мужчины) и поставила эту самую ногу себе на колени. Малдер охнул. — Здесь больно? — она осторожно нажала на пятку снизу, потом сбоку, прошлась по своду стопы, чуть щекоча. — Немного, — выдохнул Малдер. — А здесь? — довольно сильное нажатие на подошву около большого пальца, а потом около мизинца. — Нет… — Не похоже на фасциит. Можешь закинуть ногу на стол? Я посмотрю поближе. Скалли показалось, что Малдер покраснел, но первый же взгляд на его ступню заставил её забыть об этом необычном факте. Она смотрела не мигая. Мелькнула мысль, что наверняка столь же ошеломлённо она рассматривала бы в окуляр микроскопа неизвестную науке бациллу или новый штамм вируса. Или маленького зелёного человечка… — Малдер… Тут следы зубов… — Что? — Укус! Тебя укусили за пятку!

***

Ох, Скалли, что ж ты творишь? Её теплое дыхание коснулось его стопы. Он понял, что покраснел, как школьник на первом свидании. А потом почувствовал, что кровь прилила не только к щекам… Однако, стоило ему сфокусироваться на её глазах, как волнующая прелесть момента немного померкла. О, Малдер знал это выражение лица! Такой взгляд у Скалли бывал в тех случаях, когда она рассматривала под микроскопом очередную паранормальную хренотень, что приносил в клюве её напарник. И тут же, подобно вспышке, мелькнуло ощущение дежавю. Словно всё это уже было. Может, он фантазировал об этом? Картинка была слишком реальна, она казалась осязаемой и плотной, а не зыбкой и полупрозрачной, как сон или фантазия. Словно Скалли уже точно так же склонялась к его ступням... Малдер моргнул, чтоб прогнать наваждение. И, наконец, понял, что Скалли с ним говорит. — Что? — Тут укус! Тебя укусили за пятку! Он резко дёрнул ногой, развернул ступню и уставился на след аккуратного укуса. Нет, не вампирского, а вполне человеческого и явно женского. Ну, так ему, во всяком случае, показалось. — И когда ты только успел? Видимо, Скалли тоже подумала, что укус женский, она снова села на край стола и усмехнулась: — Мы же вчера прилетели глубокой ночью. Или, может, ты что-то ещё скрыл от меня и следствия? Ролевые игры с какой-нибудь длинноногой брюнеткой в трейлерном парке милого вампирского городка Чейни, штат Техас? Ты теперь тоже станешь вампиром? Крови уже хочется? Малдер моргнул и осознал, что Скалли пытается шутить. Получалось, прямо скажем, не очень. Он уловил лёгкие нотки грусти среди шутливых слов. — Меня опоили, — тихо сказал Малдер и, оторвавшись от созерцания своей пятки, посмотрел на Скалли. Кажется, она поняла, что он не шутит. — Ты не помнишь, как тебя укусили? Он смог лишь отрицательно помотать головой. Раздался стук в дверь. — Это наверняка пицца, — пробормотал Малдер. А потом добавил: — Твоя очередь платить.

***

Скалли отдала курьеру двадцать долларов, добавив сверху пятёрку чаевых. На беднягу было жалко смотреть: между козырьком бейсболки и огромным красным шарфом торчал только покрасневший от холода кончик носа. Хриплый, явно простуженный голос лишь подтверждал её догадки: февраль коварен даже в Вашингтоне. Видно было, что парню немного тяжело стоять, он сутулился, сопел и потирал поясницу (точно, лифт же не работает, а у Малдера четвёртый этаж). Скалли тоже почувствовала небольшой спазм в спине (да, немного тянет справа второй день, ничего серьёзного, отголосок их рабочей недели, не иначе). Закрыв за курьером дверь, она жадно принюхалась — м-м-м, запах копчёностей и горячего, тягучего сыра, сладкого перца и соуса песто. И, кажется, грибов. Она сама не подозревала, что настолько проголодалась. Расспросы Малдера решено было отложить на потом. Какое-то время в комнате раздавалось только гудение аквариума, довольное урчание и звук поглощаемой со скоростью света пиццы. А потом Малдер внезапно застыл, резко всем телом обернулся и сказал фразу, которая заставила замереть и её: — Снимай блузку. Надкушенный кусок пиццы шмякнулся на тарелку из внезапно ослабевших рук Скалли.

***

Он вспомнил! Картинка рухнула перед ним, как бетонная плита. Хорошо, что не придавила. Скалли сидела, приоткрыв рот в лёгком шоке, и не спешила раздеваться. Ну конечно, с чего бы? Идиот ты, Малдер… Он потёр ладонями лицо, сцепил руки в замок и спросил: — Ты помнишь, как мы вчера вернулись в мотель? Скалли кивнула. — Хорошо. А как мы потом выселялись из мотеля? Этот вопрос, видимо, поставил её в тупик. Она нахмурилась: — Я помню, как ты осматривал мою шею, проверял, не укусили ли меня. — Это было ещё в парке трейлеров, — поправил Малдер. — Да, в парке, — кивнула Скалли, — потом мы вернулись в мотель, ты собрался первый, зашёл за мной и долго ходил по номеру туда-сюда, рассуждая, что вампиры всё-таки не до конца изучены как вид. Что наверняка кусать можно не только в яремную вену. И что на месте шерифа Харвелла ты укусил бы меня куда-нибудь в место поукромней и помягче. Я тогда… Боже, Малдер! Ну вот, кажется, она тоже начала вспоминать. — Снимай блузку, Скалли, — повторил Малдер.

***

Она скинула блузку и повернулась к нему спиной, как тогда, на их первом деле в Нью-Мексико. Его разгоряченные пальцы водили вокруг её татуировки — змеи, кусающей свой хвост. — Что там, Малдер? — голос дрогнул. — Укус, — вздохнул он. Ей показалось, или вздох был слишком эмоционально окрашен? Как будто Малдеру было… стыдно? Она развернулась к нему. Она всё ещё не понимала. Что же произошло тогда в мотеле? Что, Малдер? Он молча указал на недоеденный ею кусок пиццы. А потом так же молча закинул на стол свою покусанную ногу. Скалли перевела взгляд с одного на другое. Не требовалось быть стоматологом, чтоб увидеть полную идентичность прикуса на обоих, если так можно выразиться, образцах. Скалли охнула: — Тебя укусила… я?! Малдер снова вздохнул: — А тебя — я. Скалли рухнула на диван рядом с ним, даже не запахнув блузку на груди. Заметила, что Малдер с трудом отвёл взгляд в сторону. Какая-то красная мошка пролетела прямо перед глазами, Скалли по инерции отмахнулась от неё рукой. Кажется, попала. Пару минут они сидели в тишине, пока её не нарушил резкий звук ладони, бьющей по щеке, словно Малдер прихлопнул комара, а потом короткий возглас: — Вот чёрт, что это было? Скалли увидела, как Малдер трёт ушибленную им же самим щёку, а та самая красная мошка аккуратно приземляется на её руку. И кусает.

***

Шериф Люциус Харвелл всегда был очень спокойным человеком. Вернее — спокойным вампиром. Потому и стал шерифом. Любой конфликт в клане он решал быстро и с улыбкой, обнажая два ряда белых ровных зубов. Агента Малдера впервые подвела его эйдетическая память (или всё-таки дело было в другом?) — зубы у шерифа Харвелла совсем не были кривыми. Вот и сейчас он спокойно стоит посреди комнаты и улыбается, глядя на двух спящих на диване агентов ФБР. Толстый красный шарф всё ещё намотан на шею, потому как февраль в Вашингтоне опасен даже для вампиров. Насморк Люциус Харвелл терпеть не может. Эх, агент Малдер, даже жаль, что вы не узнаете, насколько были правы, рассуждая о многообразии вампирской братии. Шериф уже пару сотен лет никого не кусал, не пил крови, давно не боялся дневного света и вполне мог себя контролировать, если перед ним внезапно рассыпали семечки, спички, скрепки или, скажем, дохлых коров. Он не кидается собирать разбросанное, поскольку невроз навязчивых состояний преодолел ещё в юности, когда ему исполнилось сто сорок два года. Зато он умеет превращаться в клопа. О, если б его поймал какой-нибудь не в меру удачливый энтомолог, то наверняка заработал бы кучу денег, поскольку такого вида краснокрылых клопов в природе не существует. Маленький красный клоп с крайне любопытным составом слюны. Бабка Харвелла была травницей, от неё он унаследовал интерес к разным ферментам, порошкам и отварам, их сочетанию и влиянию на организм обычного человека. Эффект от его укуса в сочетании с остаточным действием хлоргидрата вышел особенно забавным. (Кто бы знал. Ронни, конечно, накажут, но спасибо ему за этот опыт.) Тогда, два дня назад в мотеле, он незаметно куснул Малдера за ухом, а Скалли — в щиколотку. А потом не смог себя заставить улететь, сел на спинку кровати и смотрел, как два взрослых, опытных агента ФБР слой за слоем сбрасывают свою броню, превращаясь во влюблённых подростков. Они дурачились, проверяя друг друга «на вампиризм». Малдер аккуратно снял со Скалли блузку и укусил прямо в татуировку на спине. Не слишком сильно, Харвелл видел, что ей не было больно, хотя Малдеру явно не нравилась та татуировка, кто бы знал почему. Но когда Скалли принялась стягивать с него штаны и потянулась куснуть за пятку, шериф не выдержал. Он расправил крылья и оставил этих двоих наедине. Два дня назад. Теперь же шериф стоит и смотрит, как на столе остывает недоеденная пицца, как рыбки в аквариуме живут своей рыбьей жизнью, как падает ночь за окном. Смотрит, как Малдер нежно обнимает прильнувшую к нему Скалли и его руки словно защитное кольцо, которое не преодолеть. Но Харвелл может. Его третий укус до конца сотрёт их память о двух последних днях. Только надо дождаться, пока пройдёт действие хлоргидрата, который ему пришлось снова подсыпать в их пиццу, притворившись курьером, чтоб повторить эффект. Дождаться и укусить в третий раз. Через пять минут шериф Харвелл вздыхает, улыбается, берёт со стула плед и осторожно укрывает им спящих на диване. Решение принято. Ещё через минуту красный клоп вылетает в замочную скважину.

***

Малдер просыпается первым. Скалли сопит у него на плече. — Привет, — шепчет он, когда она открывает сонные глаза. — Прости, что укусил. В её взгляде мелькает понимание: — И ты прости, что укусила. — Давай в этот раз без зубов, ладно? — улыбаясь, Малдер тянется к её губам. Она отвечает. В конце концов, для чего ещё нужны напарники?