Subjection (рабочее)

Повсюду разносится хриплый смех на грани безумия, алые глаза горят инфернальным огнем, и нет в них ни капли разумности. Темный Лорд, Лорд Судеб, Волан-де-Морт — как только его не звали — хохотал, запрокинув лысую голову, раскинув длинные костлявые руки, в одной крепко держа палочку. Им овладел незамутненный привкус победы, ведь вот Он сейчас стоит в круге, который инициировал сам, а напротив побитый, усталый Герой, Мальчик-который-выжил, Мессия Света. Так хотелось растоптать его, увидеть, как в зеленых глазах мелькнет последний отблеск, и, наконец, из них исчезнет жизнь. Но торопиться нельзя. — Поттер, — резко замолкнув, прошептал Лорд, с внутренним удовлетворением отметив, как дернулся мальчишка, — На четвертом курсе ты сбежал с дуэли, но сейчас не получится. Живым отсюда уйдет только сильнейший. Вставай же. Ну! Взмах кисти и тело, подчиняясь, встает на ноги. Гарри, крепко стиснув зубы, смотрит исподлобья на медленно вышагивающего врага и поднимает руку, направляя кончик палочки на него. Мелкая дрожь пробегает по позвоночнику, дыхание сбивается с ритма и холод пронизывает юношу до костей. Сколько раз он уже был на волоске от смерти? И каждый раз выживал, а в этот? Путей для отхода нет, он в ловушке. Черт бы побрал свихнувшегося Лорда, который в последней битве решил использовать древний ритуал. Все или ничего. И, как бы ни хотелось, Гарри приходится играть по правилам врага. Взгляд зеленых глаз, сейчас особенно ярких, мимолетно проносится по родным лицам, и тлеющий огонек силы вдруг вспыхивает на одном лишь упорстве волшебника. Он резким движением кисти посылает заклятие, одновременно уходя от ответной атаки, словно бывалый аврор на задании. Но крестража в нем уже нет, действовать приходится осторожно, тем более что Реддла нельзя недооценивать, и Гарри понимал это как никто другой. — Прими свою судьбу, не будь глупцом. Сдайся! И я облегчу твою кончину, — голос Лорда то опускался до шепота, то срывался на торжественный вопль. — Оглянись вокруг. Все это можно прекратить. Только сдайся! Так и быть, оставлю твоих друзей живыми. Поттер речь пропускал мимо ушей, только идиот может поверить словам этого мага. А то, что под эту категорию попадали многие аристократы, парня не интересовало. Сам он от розовых очков избавился давно, хоть и болезненно, но принял реальность, только разобраться не успел — Волан-де-Морт всегда появляется очень не вовремя. Как сейчас со своим глупым ритуалом. Тот снова что-то говорит, ходит по кругу нарочито медленно, будто и не считает Поттера хоть как-либо опасным. Но он знает, что Невилл убил змею, отрубив той голову, и сейчас только оставался сам Лорд. Парень сквозь зубы произносил проклятья, не замечая, что перешел на невербальную магию. И, о чудо, Инкарцеро плотно сковывает ошарашенного Тома, ненадолго, но этого хватает, чтобы Гарри вновь ударил по магу уже смертельным заклинанием. — Авада Кедавра, — сказано уверенно, но полушепотом только для Темного Лорда, глаза у которого неверующе распахнулись, словно бы тот не ожидал, что мальчишка сможет его победить, да еще и непростительным, от которого все светлые волшебники разве что не отплевывались. Круг с многочисленными надписями на неизвестном для Поттера языке вдруг ярко вспыхнул, ослепляя всех, и лопнул с характерным звуком, еще и оглушая. И в этот миг с плеч юноши упала многотонная ноша, звякнули и рассыпались цепи, сковывающие легкие, даря такую желаемую свободу. Запрокинув голову, он шумно вздохнул и стер непрошеные слезы. — Все. — колени его дрогнули, опустили к холодной земле. Гарри сидел так в полной тишине, а рядом медленно таял Волан-де-Морт, исчезал, оставляя лишь серый пепел, который с собой уносил ветер. Чувствовал ли вину Поттер? Нет. Со смертью он смирился после турнира трех волшебников, хотя до этого особо не понимал, что творит. Было ли ему жаль Темного Лорда? Пожалуй, нет, тот сам выбрал его противником, и когда вопрос стоит о выживании — любые способы хороши. И все же сирота, выросший под гнетом родных родственников, скорбел по талантливому мальчишке недолюбленному, одинокому, потерявшемуся в жизни. Каким бы вырос Том, будь все иначе? Сейчас это вдруг озадачило Гарри, безмолвно наблюдающего за заметавшимися магами. Но вообразить подобное ему не дали, Гермиона со слезами кинулась обнимать его, вокруг сотрясся воздух от многочисленных восторженных криков. Наконец-то ужасы войны закончились, и больше не будет смертей, пожиратели, потеряв своего предводителя, стремительно скрывались в черных всполохах. Не всем повезло, авроры успели схватить добрый десяток, чтобы после предать суду. Гарри, честно говоря, уже было все равно, хотелось смыть с себя холодными струями всю эту войну, завалиться в мягкую, теплую кровать и забыться. Только он и представить не мог, что ему даже дня не дадут на отдых, вызовут в министерство для дачи показаний — от чего-то взрослые решили взвалить последнее слово на национального героя. Сам герой таковым себя не считал, стараясь не упасть головой на деревянную поверхность перед собой, но при этом внимательно слушая многочисленные обвинения. Кто бы что не говорил, Поттер над проигравшими магами злорадствовать не собирался, потому легко поднимал ладонь, оспаривая совсем уж неуместные обвинения, казалось правительство, добравшись до преступников, собралось навешать на них все свои незакрытые дела. И удивительным для него стали многочисленные благодарные взгляды пожирателей, а уж когда он твердо взял слово в поддержку Малфоя-старшего, получил от всего семейства едва заметный признательный кивок. Зато остальные откровенно кривили губы, видимо богатства этой семьи не давали им спать, что ж Гарри не давал спать своей совести. И когда суд прошел, его окружили многочисленные журналисты с колдокамерами, ослепляя вспышками, закидывая вопросами, будто заклятиями. Благо рядом были Рон с Гермионой, те быстро прикрыли своего друга и молча прорвались сквозь толпу. — Издевательство. Они могли прекрасно разобраться и без твоего вмешательства, но… — Гермиона недовольно хмурила брови, и в глазах ее будто что-то прояснилось, встало на свои места, — честно говоря, я рада, что ты был тут. Гарри, они же хотели просто повысить свою статистику за счет пожирателей. Так… неправильно. — Но, Герм, разве они не заслужили? Эти преступники, да казнь для них это самое милосердное, что может быть! — Рон всплеснул рукой, второй крепко поддерживая друга. — Пойми, они должны расплачиваться за Свои поступки и только, а не за халатность министерства, — голос девушки опустился до шепота на последних словах, она прекрасно знала, что победители ничем по сути от проигравших не отличаются. — Страшно подумать, что было бы не присутствуй здесь Гарри. — Ты жалеешь их! Серьезно? А что бы они сделали с нами? Были бы милосердны? Твои родители ведь…. — парень запнулся на слове и виновато опустил голову, прикрыв глаза рыжей челкой, сильно отросшей за время скитаний. — Прости. Гермиона упрямо поджимает губы, только плечи ее опускаются под гнетом горечи и утраты. Да, ее родные погибли при налете на маггловский мир, она проплакала несколько дней, проклинала магический мир, но даже тогда не смогла в полной мере возненавидеть пожирателей. Просто смирилась. Была бы она лучше той же Беллатрисы, если бы ступила на дорожку мести? Сама по себе смерть претила ей. Убивать или быть убитым, тут выбор очевиден, но лишать жизни такого же человека лишь для внутреннего удовлетворения? Только монстр навроде Темного Лора был на это способен, но не она. Все это Грейнджер вывалила на Гарри, пришедшего поддержать ее. После совместных поисков крестражей они стали куда ближе, уже не друзья — брат с сестрой. И сейчас Гарри разделял с ней все мысли, ласково окутывая магией и даря тепло, за что получил светлую улыбку. Этому трюку они тоже научились во время похода. — Рад, что все закончилось, но, надеюсь, они больше нас не будут беспокоить. — тяжело вздыхает Гарри, ступая по ковру гостиной. — Скоро начнется учеба. Хотя я не думаю, что приедет много учеников. После такого ничего уже не хочется. Друзья с ним молчаливо соглашаются. Рон уже не так рьяно рвется в авроры, после того, как едва не потерял двух братьев и отца. А Гермиона… с детства мечтающая устроиться в магическом мире, серьезно подумывала уйти из него. Война изменила их. Кто они по сути? Простые школьники 17-ти лет, но уже столько пережили, пожалуй, бывалый воин устыдится. Готов ли каждый из них идти дальше? Гарри поднимает голову, и все три взгляда скрещиваются между собой, а большего и не нужно, чтобы понять. — Снова уроки делать, — страдальчески возводит глаза к потолку Уизли. В гостиной тут же разносится весёлый смех.