Голубым работать разрешаю!

      Наш директор всегда набирал персонал по принципу: «В моей компании могут работать люди из абсолютно всех ячеек общества». Он считал себя продвинутым боссом, толерантным и непредвзятым. До поры до времени.       В последнее время наши продажи упали ниже среднего — на рынке появился конкурент, продававший стиральный порошок по более низкой цене. Совершенно не прибыльный, но выгодный для привлечения покупателей ход. Потому мы оказались в шатком положении — если так продолжится, баланс окажется минусовым и нам придется уменьшить расходы либо на продукты и производство, либо, что кажется более логичным, на затраты по труду работников. Я предвидел подобный исход событий. Именно по этой причине за последние дни я старался приблизиться к боссу настолько близко, насколько это возможно — мне нужна была эта работа. Не очень хотелось возвращаться в родное село, где карьерный рост можно осуществить, поднявшись только от кассира до старшего продавца за прилавком. Но в этот день босс, прежде благосклонно принимавший мои знаки внимания (только не подумайте, я просто льстил ему и приносил кофе, иногда демонстративно переживая о доходах компании), выглядел мрачнее обычного, и в тот момент я понял: дела совсем плохи.

***

      — Я собрал вас всех здесь лишь по одной причине, — босс расхаживал по кабинету, время от времени нервно одергивая галстук. Он всегда старался выглядеть презентабельно, хотя нам разрешал ходить на работу в джинсах и кроссовках. Сейчас же его постоянно прилизанные, а ныне взъерошенные черные волосы и не до блеска (!) начищенные лаковые туфли внушали опасения.       — Буду говорить откровенно: нам придется сократить штат. Не могу сказать, что у нас и так было много работников.       Дженна, бухгалтер, негритянка лет 35-40, попала сюда чуть ли не по ошибке — наш город осуществлял обмен специалистами из других областей, и ее прислали, чтобы она нашла здесь человека, готового на переезд и новую работу. В итоге она осталась, так как наш почти гибкий график, свободный дресс-код и бесплатные печеньки привлекали многих.       Сэм — типичный офисный клерк. Уже пожилой, повидавший немало за всю свою жизнь, а потому очень полезный компании в качестве посредника между нами и поставщиками. Мог заболтать кого угодно — но сейчас он выглядел таким же обеспокоенным, как Дженна и Морена.       Наконец, Морена — женщина, а точнее даже девушка 28 лет. Ей эта работа была даже нужнее чем всем остальным — она в одиночку воспитывала 3 детей. А вы понимаете, какой это стресс и насколько это тяжело? Ее нигде не принимали, из-за того, что дети в жизни отнимают много времени и сил: нужно их покормить, одеть, позаботиться об их здоровье. Муж ее оставил еще 5 лет назад, и с тех пор она работает у нас в компании, стараясь лишний раз не показывать, как трудно ей приходится в жизни. Я даже помогал ей по хозяйству несколько раз, одалживал небольшие суммы денег — и никогда не просил обратно, хотя она всегда пыталась вернуть долг, подкладывая купюры мне в карманы курток, сумок и даже оставляя пару раз в почтовом ящике. Еще, думаю, она испытывала ко мне симпатию, так как всегда угощала домашней едой, часто приглашала в гости, но… К сожалению, я не готов для семейной жизни. Девушек у меня всегда было немало из-за смазливой внешности, но мне хотелось пожить для себя, благо 23 года — это только начало.       Касаемо моей скромной персоны — теперь можно было понять, почему я так старательно обхаживал босса. Я — первый в списке на вылет в случае катастрофы. И надеюсь, это все было сделано не зря.       — Итак, — босс откашлялся. — Все вы равны для меня как работники, и мой выбор — исключить кого-либо, будет необоснованным и субъективным. Потому прошу вас помочь мне. Какие есть предложения, дамы и господа?       Воцарилась тишина. Такого поворота не ждал никто, в том числе и я. Это был продуманный ход, но тогда мои все действия были совершенно напрасны.       — Вы не можете уволить меня, сэр, — будто бы оправдываясь, начала Дженна. — Это будет расовой дискриминацией, а вы знаете, как относятся к подобному поступку не только в нашем городе, но и во всей стране.       — Тогда и меня вы не можете уволите, Габриэль, — прокряхтел старый Сэм. — Мне по возрасту не положено увольнение, такое точно не поощрится нашими местными властями.       — А я… — было подала голос Морена, затем в отчаянии посмотрела на меня, но все же продолжила:       — А как же мои дети? Меня нельзя уволить, мне нечем будет за них платить! Вы же знаете, как тяжело матери-одиночке найти работу в нашей местности!       И, наконец, все взгляды сфокусировались на моей персоне. Я потупился, в панике соображая, что сказать. Они забрали абсолютно все позиции, что делать? Но тут на меня снизошло озарение:       — А я… Вообще-то гей и являюсь угнетаемым меньшинством!       Как только сознание вернулось, меня бросило в жар. Что я такое ляпнул? Босс же может подумать, что все, что я делал…       В тишине раздалась телефонная трель. Не отрывая от меня ошарашенного взгляда, босс поднял со стола телефон и прислонил трубку к уху:       — Да? Уверен? Это же… Отличные новости! — небольшая улыбка появилась на его обычно уставшем лице, разгладив морщины на лбу, появившиеся лишь вследствие постоянных переживаний, так как он был еще достаточно молод для подобных особенностей внешности.       — Дамы и господа, — положив обратно телефон, босс радостно добавил: — Наши конкуренты обанкротились, мы вновь в деле!       Дженна, Сэм и Морена обрадованно переглянулись и поаплодировали боссу.       — Это значит, что мы все остаемся? — робко вопросила Морена.       — Да, и пока вы все свободны! — улыбнулся Габриэль. — Все, кроме тебя, Алан.       Я нервно сглотнул.       Пока все остальные покидали помещение, бросая на меня неоднозначные взгляды, босс также направился к выходу и, пару минут спустя, запер за ними дверь. После этого он вернулся за рабочий стол, и сделал очень странное действие — усевшись на край стола, закинул ноги друг на друга и взъерошил и без того растрепанные волосы.       — Алан, ты серьезно? — его голос не предвещал ничего хорошего. Босс терпеть не мог вранья и сразу увольнял людей, если замечал за ними подобное. — Ты проработал у меня целых 2 года, и все это время молчал?       Я с трудом кивнул, понимая, что загнал себя в ловушку. Выхода нет — придется стоять на своем до конца.       — И все эти знаки внимания… — его серые глаза подозрительно заблестели. — Ты это делал потому, что?..       Я так и знал, что мне не следовало так делать. Он же теперь считает, что я влюблен в него! И я будто бы попал в слащавую мелодраму со служебным романом в качестве главной идеи. Мне стоит сказать правду или продолжить гнуть свою линию? Но мне же так нужна эта работа…       — Да, это так, — страшась собственных слов, я закрыл лицо руками, пытаясь скрыть панику в глазах. Надеюсь, он просто отечески похлопает меня по плечу и отпустит на все 4 стороны…       — Что же ты молчал? — неожиданно ласково пробормотал Габриэль, и я почувствовал, как он берет мои руки в свои и отстраняет их от лица. — Ты мне тоже сразу понравился… Мой шок он расшифровал на свой лад и, пока я стоял в оцепенении, он приблизился на максимально неуютное для моего личного пространства расстоянии и… Прислонил свои губы к моим. Это что, поцелуй?! Нет, это уже слишком!       Я в панике попытался отстраниться, но Габриэль держал меня крепко. В который раз я проклял свою прирожденную хилость и, не смог ничего придумать лучше, как только укусить босса в ответ.       Наконец-то, он отпрянул от меня в таком недоумении, будто сделал что-то обыденное, не выходящее за рамки приличного, а я его оскорбил.       Что ж, я сказал, что являюсь геем, признался в чувствах к своему боссу, что еще следовало ожидать? Тогда я, униженный и оскорбленный, но не сломленный, буквально выплюнул ему в лицо: — Что вы делаете! Мы не на той стадии отношений! И эти слова стали моей самой огромной ошибкой в жизни. Я должен был признаться, что соврал, но… Кто же знал, что босс окажется таким упрямым?